Литература
  • 692
  • Добрая полячка уберет ваш дом чисто

    'Добрая полячка уберет ваш дом чисто.'
    Объявление мне понравилось. Я позвонил. Ответил веселый женский голос.
    — Какая еще добрая полячка? — подумал я, услышав родную трасянку.
    — Что убирать, — спросила она, — дом, квартиру?
    — Дом.
    — Большой?
    — Нет, не большой.
    — Где вы живете?
    Я назвал адрес.
    — Далеко ехать, — сказала она, — добавите десятку на дорогу?
    Я согласился.
    Налаживал поливалку во дворе, когда угрюмый тип на старом перекрашенном бывшем полицейском форде, подвез ее к моему дому. Он опустил окно и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Дверь хлопнула. Машина по–гоночному, жестко дрифтуя развернулась на месте и умчалась, оставив запах горелой резины. Так обычно ездят на ворованных машинах подростки. Для нашей деревенской улицы это было целое событие. Сосед выглянул из своего двора.
    — Откуда вы, добрая полячка? — спросил я, специально надавливая на твердое 'ч'. Она улыбнулась.
    — Я из Красного, под Молодечно.
    — A я из Минска.
    Мы познакомились. Ее звали Галя.
    Ну, — сказала Галя, — что тут убирать?
    — Вот этот дом, — я сделал обобщающий жест руками.
    — О, какой большой! Ты же говорил, что маленький!
    Что–то в моем облике ей подсказало, что можно перейти на ты.
    — Послушайте, Галя, я не буду с вами торговаться. Назовите сумму, и на этом поладим.
    — Мне надо посмотреть, что убирать, — сказала она.
    Я повел ее экскурсией по дому. В какой–то момент я понял, что для того, чтобы назвать правильную сумму, она не может определиться с уровнем моего дохода. В нашем странном доме, с разрисованными детской рукой стенами, дикой живописью гениальных минских художников, огромными, в полстены, вокзальными часами, художественными изделиями из ржавой колючей проволоки, предметами псевдостарины, не было привычных ее глазу критериев благосостояния.
    Я решил Гале помочь: «Ста долларов хватит?»
    Самое большое, на что она могла рассчитывать по внутреннему прейскуранту, — семьдесят долларов, но все–таки сказала: «Сто двадцать».
    — Нет, — твердо сказал я, — сто и ни цента больше, и вы убираете подвальное помещение, туалет и ванную. Мою комнату убирать не нужно, я свою комнату убираю сам.
    Она согласилась.
    Уборщицей она была опытной. Сама собрала сложной конструкции пылесос, свободно ориентировалась во всем том арсенале механизмов, приспособлений, химических составов и других средств, которые дала современная цивилизация американской домохозяйке. Когда она включила пылесос, я ушел в свою комнату к интернету. Через час она постучала.
    — Входите.
    Она переоделась для работы в короткие шорты и пляжную маечку, и я заметил, что у нее, для ее, приблизительных сорока лет, отличная фигура.
    — Слушай, — сказала она, — там у тебя в шкафу мой любимый коньяк «Метакса», можно я себе трошки налью?
    — Наливайте, — сказал я, — a pаботе это не помешает?
    — Нет, только лепшей будет. Може и ты со мной посидишь?
    — Посижу. Кофе будешь?
    — Давай кофе. Будем, как в Польше.
    — Ну, лэхаим, — сказала она и опрокинула первую стопку метаксы.
    — Ты и по–еврейски разговариваешь? — удивился я.
    — С кем поведешься, от того и наберешься, — сказала она с загадочной улыбкой.
    — А почему ты добрая полячка? — поинтересовался я.
    — А кто ж еще? До 39 года мы все поляки и были. Только потом, когда Советы стали переписывать, многие назвались беларусами. А которые хотели остаться поляками, те, тю–тю, в Сибирь поехали, – она показала пустой рюмкой в сторону Нью–Джерси. Я в Польше прожила четыре года, прежде чем в Америку уехать. По–польски свободно разговариваю.
    — Откуда вы это знаете, про перепись, сколько вам лет? — спросил я.
    — Про перепись бабка рассказывала. А сколько ты мне дашь?
    Зная правило хорошего тона, что женский возраст следует всегда приуменьшать, я сказал 35.
    — Твоя жена моложе? — спросила она, — Красивая у тебя ванная: эта крыша стеклянная и кабина прозрачная, зеркало на всю стену. Для жены все?
    — Для жены.
    — Раздельно спите.
    — Вот сука, она уже все поняла, — с восхищением подумал я. Сказал:
    — У нас маленький ребенок.
    — А где вы встречаетесь?
    Ее прямота и явный интерес к моей мужской особе мне льстили.
    — В ванной комнате, – сказал я, чтобы разогреть тему.
    — А где она сейчас?
    — В Мексику отправил с сыном, позагoрать.
    — Видно, грошей у тебя полная кишеня.
    — Трохи есть, — в тон ей ответил я.
    — Давно ты здесь?
    — Двадцать лет.
    — Чем занимаешься?
    — Магазин на Брайтоне. А вы?
    — Что ты выкаешь? Давай на ты, — она налила себе уже третью рюмку, — дома убираю, ну, и еще всяким, чем баба может заработать.
    — Семья есть?
    — Там осталась дочка, взрослая, в Минске живет. А здесь — сын. Я замужем.
    — Кто муж?
    — Мужика видел, который меня привез? Это мой муж.
    — Странный немного.
    — Мало сказать, что странный, на всю голову ебнутый! И еще инвалид, с детства. Своими ногами не ходит, но все остальное у него работает как надо. Единственный сын у родителей. Они — бухарские.
    Я у них хоматендой была. Типа индивидуальная домработница. Однажды у него в комнате убирала. Жарко. Я кофточку сняла, а он со своей коляски смотрит и говорит, найди мне бабу, я тебе заплачу. А я говорю, зачем кого искать, что тебе нужно? А он говорит, все что остальным нужно, то и мне. Так и договорились: за уборку мне его родители отдельно платили, а за дополнительные услуги — он сам. У него деньги есть. Он работает, что–то делает там на компьютере, и еще государство пособие дает. Я к ним так год почти ходила, не береглась, даже в голову не приходило, что могу от него забеременеть. A тут раз — и пожалуйста. Я его родителям говорю: «Оплатите аборт и все остальное. Я здесь нелегально, у меня медицинской страховки нет и лишних денег нет, мне никто ничего бесплатно не дает, я вынуждена все сама зарабатывать». А они говорят: «Не надо аборта. Он у нас единственный сын. После него вся фамилия оборвется. Роди нам ребенка, мы тебе денег дадим». Это значит, чтобы я была как суррогатная мать. А я им говорю, что мне ваши деньги, у меня у самой денег курицы не клюют, пусть ваш сын на мне женится. Мне статус нужен и ребенку, когда родится нужно, чтобы мать у него была легальная. Они сразу же согласились. Тогда я им говорю, что мне еще нужно, чтобы мне полная свобода жизни была, потому что сами понимаете, какие у меня отношения могут быть с вашим инвалидом. Они и на это согласие дали. Ну, мы и поженились, без свадьбы и без колец. Я к ним переехала жить в отдельную комнату, чтобы мне покой был и хорошее питание. Уже он на меня не лез, и я, чтобы свои деньги не терять, ему все руками делала. А когда врачи сказали, что будет мальчик, они начали меня просить чтобы назвать в честь деда. У бухарских, в этом смысле, очень сильная традиция. Мне ихние имена не нравятся: Абрам там или Исаак, Сара. Но я согласилась за десять тысяч, чтобы они Давидом назвали. Вначале не очень было, а сейчас даже самой нравится – Давидушка.
    Когда они обрезание хотели делать, я сначала против была. Как это, такому маленькому резать? Но тут они твердо сказали, и я не стала с ними ругаться, подумала, что я с вас за это в чем–нибудь другом возьму.
    Я ребенка два года грудью кормила, не спешила отнимать. Все время у них жила. Я к ним привыкла, и они ко мне тоже, ну, и осталась, как член семьи. Я в этом году на гражданство сдала. Старшей дочке квартиру в Минске купила, посылки шлю. Я хотела на курсы водителей школьных автобусов пойти, но с английским языком у меня плохо. Все время только с русскими общаюсь. Сейчас Давиду уже шесть лет. Умненький, как все евреи, а внешностью беленький, на моего отца похож. Так и живем…
    — А ты давно без жены? – поинтересовалась она.
    — Уже две недели.
    — Может какая помощь от меня нужна?
    Увлеченный драматизмом и комичностью ситуации я спросил:
    — Сколько?
    — Сто двадцать.
    — Сто, и ни цента больше… и чтобы по полной программе.
    — Согласна, – сказала добрая полячка из–под Молодечно.
    С улицы раздался автомобильный сигнал.
    О, — сказала Галя, — это он, забирать меня приехал. Ревнует.

    Написал премьер–министр rabina1950сегодня в 00:31

    microproza.d3.ru/dobraia-poliachka-uberet-vash-dom-chisto-2291087/?sorting=rating

    5 комментариев

    avatar
    Сегодня местные рассказали такую же историю про «мужа на час» — оказание услуг по хозяйству, что-то закрутить, собрать, повесить. Чаще всего помощь требуется одиноким женщинам, так что по ходу дела случается заработать больше. При этом речь вообще не про иммигрантов. Просто сфера такая.
    0
    avatar
    А я то думал
    Чего мужики там такие улыбчивые
    0
    avatar
    А я то думал
    Чего мужики там такие улыбчивые

    Вы их уже звали?
    0
    avatar
    Чаще всего помощь требуется одиноким женщинам, так что по ходу дела случается заработать больше.
    То есть, вот эти все фильмы немецких режиссёров это типа всё правда?:J
    0
    avatar
    То есть, вот эти все фильмы немецких режиссёров это типа всё правда?

    Не могу сказать пан Волк, что там у режиссёров, а мне рассказали так: у моей знакомой сын предприниматель «муж на час», его могут позвать собрать мебель, прикрутить карниз, повесить жалюзи и т.п., он старается, но хотел бы зарабатывать больше. И вот его мама встречает своего знакомого, который говорит — «муж на час» это отличная работа, я ей 3 года кормился — покосил газон, закрутил всё что откручено, потом заказчица спрашивает «А Вас секс интересует?», заплатила сама, в несколько раз больше заработанного. Говорит главное держать рот на замке. Знакомая посмеялась и сказала, что пусть сын лучше водопровод чинит.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.