Геополитика
  • 559
  • Мертвый хватает живого

    www.pravda.com.ua/articles/2022/08/20/7363886/
    МИХАЙЛО ДУБИНЯНСЬКИЙ — СУБОТА, 20 СЕРПНЯ 2022, 05:30
    «Le mort saisit le vif», — эта французская пословица обрела популярность в бывшем СССР благодаря Карлу Марксу, который вспомнил его на страницах «Капитала». Оно напоминает о грузе прошлого и об устаревших предубеждениях, препятствующих прогрессу и мешающих двигаться вперед.

    Коммунистического теоретика на постсоветском пространстве уже давно не читают, но слова о мертвом, хватающем живом, не потеряли своей актуальности. Напротив, великая война в Украине наполнила их новым глубоким смыслом.

    Российская агрессия против украинского государства часто рассматривается как битва прошлого с будущим, как противостояние старого и нового. Причем с такой трактовкой согласны не только в Киеве, но и Москве.

    Оккупанты пытаются предоставить полномасштабное вторжение в Украину как возвращение советского «золотого возраста» и реванш старшего поколения, несправедливо обиженного тридцать лет назад. Старики, ностальгирующие по советской молодости и колбасе за 2.20, провозглашены природными союзниками российских захватчиков. И пресловутая бабушка с флагом СССР еще весной была превращена в икону русской пропаганды.

    Правда, при ближайшем рассмотрении этот стереотип оказывается таким же далеким от действительности, как и реальная история пенсионерки с советским флагом.

    В преддверии Великой войны ностальгические настроения действительно были распространены среди старшего поколения: в 2020 году о распаде Советского Союза жалели 33,5% опрошенных КМИС украинцев. Но обывательская тоска по застойному СССР мало чем отличалась от ностальгии по викторианской Англии или Австро-Венгерской империи, распространенной в бурные 1930-е.

    Читайте также: Остров Россия

    «Старый добрый час» ассоциировался прежде всего со стабильностью, со спокойной и размеренной жизнью, с отсутствием болезненных потрясений. А реваншистская политика Кремля принесла ностальгирующим старикам именно то, чего они больше всего боялись. Травматический опыт 1990-х с гиперинфляцией и бандитскими разборками потускнел на фоне полномасштабной войны с разрушением целых городов и сел.

    Люди, которым уже пришлось потерпеть крах советской империи, на склоне лет столкнулись с настоящим Армагеддоном.

    После 24 февраля старшее поколение оказалось в гораздо худшем положении, чем молодежь. У молодых украинцев есть достаточно физических и моральных возможностей, чтобы с энтузиазмом начать новую жизнь – на фронте, в волонтерском движении, в другом регионе, за рубежом. Большинству стариков это уже не под силу.

    Молодежь сможет дождаться послевоенного восстановления и пожить в комфортной Украине, возрожденной из руин. Старшему поколению рассчитывать на это уже не приходится. Перед смертью нынешние старики рискуют увидеть гибель собственных детей и внуков: и более страшный жизненный финал представить просто невозможно.

    Нет, российское нападение на Украину – это не реванш пожилых людей. Это реванш мертвецов.

    Мертвецам был не столько ценным покойный СССР, сколько ненавистный живой мир XXI века. Мертвецов возмущало свободное существование современного человека, размывание государственных границ, свободный обмен товарами и услугами, свобода информации и свобода сексуальных отношений.

    Читайте также: Лица врага

    Мертвецы клеймили «общество потребления», разоблачали «бездуховность» и оплакивали кладбищенский «порядок». В отличие от обманутых постсоветских пенсионеров, мертвецы мечтали не за колбасой по 2.20 и не пломбиром за 19 копеек – а танковыми колоннами и ядерными боеголовками, тюрьмами и лагерями, сферами влияния и военными вторжениями.

    Фактически это был протест против самой жизни в любых его проявлениях. И символично, что душой этого протеста стал Владимир Путин, которому эксперты по всему миру заочно ставят смертельные диагнозы.

    Почему не сработала многолетняя стратегия Запада – удержать Москву от вооруженного реваншизма, опутав ее сетью общих бизнес-интересов? Потому что мертвецу не столь важны материальные богатства, которые все равно не заберешь на тот свет. Мертвеца интересует собственная эпитафия на могильной плите. То же место в истории, ради которого российский режим развязал величайшую войну в Европе с 1945 года и сломал миллионы человеческих жизней.

    Мертвый хватает живого уже не в фигуральном, а в буквальном смысле. Он не просто тормозит развитие и прогресс, но и физически уничтожает плоды развития и прогресса, накопленные за последние тридцать лет.

    Он превращает в руины жилые дома и торговые центры, разоряет международные аэропорты, разоряет рестораны и салоны красоты, выжигает автомобили и бытовую технику, забирает доступ к интернету и мобильной связи – а вывешивает красные флаги и восстанавливает памятники Ленину.

    Впрочем, реванш мертвецов не ограничивается зоной боевых действий и временно оккупированными территориями. Пытаясь уничтожить Украину, кремлевский вождь добился успеха в разрушении живой России.

    Ростки нормальной жизни, пришедшие в РФ благодаря глобализации — от «Икеи» и «Макдональдса» до экономического просперитости и доступных полетов в Европу — были растоптаны 24 февраля. Их принесли в жертву военному молоху, променяли на пропагандистский нафталин, на кучи ржавого железа и угрозу ядерного апокалипсиса.

    И даже если современные россияне недовольны таким разменом, они стараются не подавать виду. В отличие от украинской, российская жизнь капитулировала перед смертью, практически не сопротивляясь.

    Читайте также: Дети Европы

    Попытки изобразить происходящее как возвращение к старой доброй советской жизни априори обречены на провал. И не только потому, что ностальгия по застойному СССР привязана к пресловутой стабильности, вместо которой современному обывателю предложены катастрофические потрясения.

    Не менее важно то, что жители позднего СССР действительно не видели и не знали ничего лучшего. При всей своей нищете и несвободе брежневский застой был вершиной советской цивилизации, ее неприхотливым «золотым веком». А наши современники успели застать самую лучшую жизнь в 2000-х и 2010-х. Соответственно, возвращение к советской изоляции и советской нищете уже не удастся представить как реанимированный «золотой век»: не только в разрушенном Мариуполе, но и в не задетой Москве.

    Нынешние кремлевские потуги – это не реанимация СССР. Это эксгумация трупа СССР, разложившегося и пролежавшего в могиле три десятка лет.

    Труппа, которую все еще можно выкопать, но уже не получится оживить. На смену ностальгии пришла некрофилия – максимально извращенная и отвратительная.

    Отражая военную агрессию РФ, сегодняшняя Украина защищает нечто большее, чем свой суверенитет и территориальную целостность. По сути, украинцам необходимо выиграть войну за саму жизнь. Но для этого придется справиться с нетривиальной задачей: умертвить уже давно мертвого противника.

    Михаил Дубинянский

    2 комментария

    avatar
    Большинству стариков это уже не под силу.

    Молодежь сможет дождаться послевоенного восстановления и пожить в комфортной Украине, возрожденной из руин. Старшему поколению рассчитывать на это уже не приходится.

    Пока живёшь должен работать и работать над собой, ни как иначе. Какое-то время назад приходила ко мне женщина, которая жаловалась на сердце, на давление, на боли в голове, на невестку, на то, что томографию ей не назначают, но не умела например заплатить за мобильный телефон. Я у неё спросила — Вы в Украине это умели? Умела. Так вместо того, чтобы стонать 4 месяца подряд о своём здоровье лучше научитесь элементарным вещам, которые делали и дома, именно из-за неуверенности у Вас голова и болит. Придумали совки людям моду — живьём списывать в утиль. Времени вагон, но нет, надо десятилетиями своей жизни «традиционно» умирать.

    Мертвецов возмущало свободное существование современного человека, размывание государственных границ, свободный обмен товарами и услугами, свобода информации и свобода сексуальных отношений.
    Мертвецы клеймили «общество потребления», разоблачали «бездуховность» и оплакивали кладбищенский «порядок».

    Потому что многим страшно взять на себя ответственность за самого себя, а кладбищенский «порядок» стабилен. Его в жизни восточного европейца гораздо больше, чем кажется. Лично я преодолевала «порядок» в архитектуре, долго привыкала к тому, что это нормально когда здания/дома/квартиры разные и планировка у них тоже разная.
    0
    avatar


    Я всё думаю, кого это Гиркин без усов мне напоминает…

    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.