Россия
  • 2592
  • Борис Стругацкий. «Фашизм — это очень просто. Эпидемиологическая памятка» (1995)



    Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.

    Кому-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм — это черные эсэсовские мундиры, лающая речь, вздернутые в римском приветствии руки, свастика, черно-красные знамена, марширующие колонны, люди-скелеты за колючей проволокой, жирный дым из труб крематориев, бесноватый фюрер с челочкой, толстый Геринг, поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из «Семнадцати мгновений весны», из «Подвига разведчика», из «Падения Берлина»…

    О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм — немецкий фашизм, он же гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный.
    И наверное, именно поэтому мы не видим его в упор, когда он на глазах у нас разрастается в теле страны, словно тихая злокачественная опухоль.

    Мы, правда, различаем свастику, закамуфлированную под рунические знаки. До нас доносятся хриплые вопли, призывающие к расправе над инородцами. Мы замечаем порой поганые лозунги и картинки на стенах наших домов. Но мы никак не можем признаться себе, что это тоже фашизм. Нам все кажется, что фашизм — это черные эсэсовские мундиры, лающая иноземная речь, жирный дым из труб крематориев, война…

    Сейчас Академия наук, выполняя указ президента, лихорадочно формулирует научное определение фашизма. Надо полагать, это будет точное, всеобъемлющее, на все случаи жизни определение. И разумеется, дьявольски сложное.
    А между тем фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто!

    Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма.
    И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное — тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.

    Возможна железная диктатура со всеми ее гробовыми прелестями, скажем диктатура Стресснера в Парагвае или диктатура Сталина в СССР, но, поскольку тотальной идеей этой диктатуры не является идея национальная (расовая), это уже не фашизм. Возможно государство, опирающееся на национальную идею, скажем Израиль, но, если отсутствует диктатура («железная рука», подавление демократических свобод, всевластие тайной полиции), это уже не фашизм.
    Совершенно бессмысленны и безграмотны выражения типа «демофашист» или «фашиствующий демократ». Это такая же нелепость, как «ледяной кипяток» или «ароматное зловоние».

    Демократ, да, может быть в какой-то степени националистом, но он по определению враг всякой и всяческой диктатуры, а поэтому фашистом быть просто не умеет. Так же как не умеет никакой фашист быть демократом, сторонником свободы слова, свободы печати, свободы митингов и демонстраций, он всегда за одну свободу — свободу Железной Руки.

    Могу легко представить себе человека, который, ознакомившись со всеми этими моими дефинициями, скажет (с сомнением): «Этак у тебя получается, что лет пятьсот-шестьсот назад все на свете были фашистами: и князья, и цари, и сеньоры, и вассалы...»

    В каком-то смысле такое замечание бьет в цель, ибо оно верно «с точностью до наоборот»: фашизм — это задержавшийся в развитии феодализм, переживший и век пара, и век электричества, и век атома и готовый пережить век космических полетов и искусственного интеллекта.

    Феодальные отношения, казалось бы, исчезли, но феодальный менталитет оказался живуч и могуч, он оказался сильнее и пара, и электричества, сильнее всеобщей грамотности и всеобщей компьютеризации.
    Живучесть его, безусловно, имеет причиной то обстоятельство, что корнями своими феодализм уходит в дофеодальные, еще пещерные времена, в ментальность блохастого стада бесхвостых обезьян: все чужаки, живущие в соседнем лесу, отвратительны и опасны, а вожак наш великолепно жесток, мудр и побеждает врагов. Эта первобытная ментальность, видимо, не скоро покинет род человеческий. И поэтому фашизм — это феодализм сегодня. И завтра.

    Только, ради бога, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм — это любовь к своему народу, а национализм — неприязнь к чужому. Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов — бывают лишь плохие и хорошие люди. Националист же всегда мыслит категориями «свои-чужие», «наши-не наши», «воры-фраера», он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты. Это важнейший признак фашистской идеологии — деление людей на «наших и не наших». Сталинский тоталитаризм основан на подобной идеологии, поэтому-то они так похожи, эти режимы — режимы-убийцы, режимы — разрушители культуры, режимы-милитаристы. Только фашисты людей делят на расы, а сталинисты — на классы.

    Очень важный признак фашизма — ложь. Конечно, не всякий, кто лжет, фашист, но всякий фашист обязательно лжец. Он просто вынужден лгать. Потому что диктатуру иногда еще как-то можно худо-бедно, но все-таки разумно обосновать, национализм же обосновать можно только через посредство лжи — какими-нибудь фальшивыми «Протоколами» или разглагольствованиями, что-де «евреи русский народ споили», «все кавказцы — прирожденные бандиты» и тому подобное. Поэтому фашисты лгут. И всегда лгали. И никто точнее Эрнеста Хемингуэя не сказал о них: «Фашизм есть ложь, изрекаемая бандитами».

    Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг — второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю…

    И как только вы приняли все это — процесс завершился: вы уже фашист. На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать «Хайль!». Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом и, может быть, даже сами лично приближали эту победу. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов — и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.

    И не говорите теперь, что вы совсем не злой человек, что вы против страданий людей невинных (к стенке поставлены должны быть только враги порядка, и только враги порядка должны оказаться за колючей проволокой), что у вас у самого дети-внуки, что вы против войны… Все это уже не имеет значения, коль скоро приняли вы Причастие Буйвола.

    Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих — подавление неизбежного протеста — концлагеря, виселицы — упадок мирной экономики — милитаризация — война…

    А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены, словно самый распоследний демократ-интернационалист.
    Знамена у вас будут не красно-коричневые, а, например, черно-оранжевые. Вы будете на своих собраниях кричать не «Хайль», а, скажем, «Слава!»

    Не будет у вас штурмбаннфюреров, а будут какие-нибудь есаул-бригадиры, но сущность фашизма — диктатура нацистов — останется, а значит, останутся ложь, кровь, война — теперь, возможно, ядерная.
    Мы живем в опасное время. Чума в нашем доме. В первую очередь она поражает оскорбленных и униженных, а их так много сейчас.

    Можно ли повернуть историю вспять? Наверное, можно — если этого захотят миллионы. Так давайте же этого не хотеть. Ведь многое зависит от нас самих. Не все, конечно, но многое.

    Борис Стругацкий
    1995

    izbrannoe.com/news/mysli/boris-strugatskiy-fashizm-eto-ochen-prosto-epidemiologicheskaya-pamyatka/

    Иллюстрация — картина В.Ложкина «Великая прекрасная Россия».

    17 комментариев

    avatar
    национализм — неприязнь к чужому

    Мне кажется это что-то вывернутое.
    0
    avatar
    Мне кажется это что-то вывернутое.
    С этим термином всегда были сложности.
    Каждый понимает его как хочет в любой градации: от нацизма до патриотизма.
    0
    avatar
    Видимо, для упрощения здесь убраны полутона.
    0
    avatar
    Видимо, для упрощения здесь убраны полутона.
    Проще не стало
    +1
    avatar
    Возможно государство, опирающееся на национальную идею, скажем Израиль,

    Националист же всегда мыслит категориями «свои-чужие», «наши-не наши», «воры-фраера», он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты. Это важнейший признак фашистской идеологии — деление людей на «наших и не наших»

    Демократ, да, может быть в какой-то степени националистом

    Как то да, запутано…
    +2
    avatar
    поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер и еще полдюжины более или менее достоверных фигур

    0
    avatar
    Ща по каналу Сетанта будут показывать бой Волкова (РФ) с Аспиналом в Лондоне. Комментаторы говорят, что Волков до Лондона добирался 2-е суток. Пипец как Вселенная расширилась.

    Через Эмираты летел.
    0
    avatar
    Продул Волков. В первом же раунде. Ему руку заломали.
    0
    avatar
    Продул Волков.

    Загуглила я Вашего Волкова. Там хуже, чем продул:

    0
    avatar
    Ну руку заломали он и сдался. Болевой приём. Если бы не сдался то сустав локтевой бы сломали и прощай бокс.
    0
    avatar
    Ну руку заломали он и сдался.

    На sports.ru уже высказались по поводу его решения — «русские не сдаются».
    0
    avatar
    «русские не сдаются».

    Про это Гитлер бы мог много рассказать. Кстати эта фраза из какого то кино. Может из



    У них везде такие панфиловцы. Сами придумают, сами поверят, а потом обижаются, когда им правду рассказывают.
    +1
    avatar
    ну так :)
    «Россия — страна с непредсказуемой историей»
    0
    avatar
    14 признаков фашизма
    Умберто Эко (1932-2016) — итальянский учёный, философ, специалист по семиотике и средневековой эстетике, теоретик культуры, литературный критик, писатель, публицист.
    Слово «фашизм» — один из самых мифичных терминов современности. Иногда кажется, что его применяют чуть ли не ко всему плохому. Но как распознать настоящий фашизм? Каковы его основные признаки? 19 февраля 2016 года в возрасте 84 лет ушёл из жизни всемирно известный итальянский учёный, писатель и философ Умберто Эко, родившийся и выросший в период расцвета и краха итальянского фашизма, заложившего фундамент всех современных проявлений фашизма и нацизма. Кроме многочисленных научных работ, эссе и нескольких романов, Умберто Эко стал известен как автор одного из самых авторитетных определений и описаний фашизма, его основ и признаков. В своей статье 1995 года под названием «Ur-Fascism» Эко писал, что под словом «фашизм» за последние 100 лет подразумевали довольно разные по составу идеологии, и что проявления фашизма могут быть очень разными в зависимости от культурно-временного контекста и других обстоятельств. Однако можно выделить 14 свойств, характерных для «коренного фашизма». Как пишет автор, «Эти свойства не являются общей системой. Многие из них противоречат друг другу, а также могут быть присущи другим формам деспотизма и фанатизма. Однако уже наличия одного из этих свойств достаточно для начала формирования фашизма.»

    1. Культ традиции
    Хотя традиционализм сам по себе — явление древнее, и вполне может существовать без всякого фашизма, все известные фашистские движения опирались на идеи традиционалистов, которые искали смысл в наследии прошлого: в древних символах, народных ритуалах, легендах и мифологии. Как пример можно вспомнить систематическое использование нацистами языческих символов, включая свастику, ритуалов и символики Священной римской империи. Восхваление мудрости и традиций предков до уровня народного культа, закрепляет традиционные взгляды, порядки и устои как неоспоримо праведные. Соответственно, любое развитие знаний и убеждений, любая эволюция менталитета и системы ценностей, a priori рассматриваются как ошибочные и вредные явления. Для традиционалистов правда уже давно обозначена, и любое отклонение от неё может быть только в сторону неправды и зла.

    2. Отрицание современности
    По словам Эко, традиционалисты, как правило, враждебно воспринимают новые технологии и веяния, видя в них вызов традиционным и духовным ценностям. И хотя и итальянские фашисты, и немецкие нацисты, гордились своими индустриальными достижениями, вся их идеология строилась на отрицании современного мира как плода западной капиталистической плутократии и нравственного разложения эпохи возрождения, противопоставившей традиционным ценностям такую мерзкую вещь как здравый смысл. В этом смысле, пишет Эко, коренной фашизм можно описать как иррационализм.

    3. Действие ради действия
    Фашисты 1930-х с презрением относились к интеллектуалам, ибо интеллектуальное мышление ставит под вопрос «зачем» и «почему» любое действие. Фашисты упорно не хотят находить обоснования своим действиям, ибо видят прелесть в самом действии, даже если ему нет рационального объяснения. Марши, погромы, смены символики, чёрные рубашки, гитлеровские приветствия, помпезные сооружения без практического применения — всё это сложно обосновать рационально в ответе на вопрос «зачем?», постановкой которого либеральная интеллигенция всегда вызывала к себе лютую ненависть фашистов, за что обвинялась последними в предательстве традиционных ценностей.

    4. Несогласие = предательство
    Фашизм не допускает плюрализма мнений. Поскольку правда у традиционалистов — одна, все кто пытается поставить её под вопрос — враги и предатели. Такая категоричность очень типична как для довоенных фашистских движений, так и для современных ультраправых организаций.

    5. Ксенофобия («наши» и «не наши»)
    Этот древний звериный инстинкт — деление на «своих» и «чужих», неприязнь ко всему чужеродному, иностранному, непонятному, непривычному, ненормальному — является плодовитой почвой для зарождения фашизма. Все проявления нетерпимости — расизм, антисемитизм, антицыганизм, гомофобия, презрение к умственно отсталым и недоразвитым, а также враждебность к иностранному влиянию более чем чётко наблюдались в риторике и действиях нацистов и фашистов в довоенный период. Ровно эти же проявления, в разных пропорциях, мы сегодня наблюдаем среди снова набирающих силу ультра-правых движений и тенденций.

    6. Раздражённость масс
    Неслучайно фашистские движения всегда набирали особую популярность во время переживания широкими слоями общества трудных времён, катаклизмов, экономической стагнации, национального унижения (например, как в Германии после поражения в Первой мировой). Обида и злоба среди широких масс делает их восприимчивыми к агрессивным призывам. Раздражённый человек менее склонен мыслить рационально. Ему хочется выплеснуть свою агрессию. И если рациональное мышление затрудняется найти полезное применение этой агрессии за отсутствием объективных доказательств чьей-то вины, то иррациональное мышление всегда легко находит козлов отпущения (предателей, евреев, иммигрантов и др.). Неслучайно и сегодня в странах с экономическими трудностями ультра-правые движения набирают большую популярность, чем в благополучных и богатых странах.

    7. Национализм и идеи заговора
    В обществе, страдающем от комплекса неполноценности, фашизм представляется своего рода лекарством, ибо он делает основным поводом для гордости то, что свойственно почти всем — родиться в этой стране. Идея патриотизма эффективно работает только при наличии внешних врагов, без которых патриотизм теряет всяческий смысл. (В чём смысл болеть за футбольную команду, которая ни с кем никогда не играет?) Поэтому в основе фашизма заложена одержимость идеей заговора. Люди должны чувствовать, что они находятся во вражеском кольце. В культивации этого убеждения очень помогает ксенофобия, ибо люди с большим энтузиазмом верят в подлость всех, кто им и так не нравится. Заговор может быть международный (англо-саксонский империализм, призрак коммунизма), но также и внутренний (те же предатели, пятая колонна, иммигранты, евреи). С евреями у нацистов вообще всё идеально склеилось, ибо еврейский заговор можно было при желании рассмотреть как внутри страны, так и в мировой политике.

    8. Противоречивый образ врага
    Враг должен выглядеть одновременно сильным и слабым. Он может быть более богатым, развитым, хорошо вооружённым, но при этом глуповатым и трусливым. Таким образом в сам образ врага изначально закладывается вдохновляющий патриотов сценарий, когда более слабый, но более хитрый и смелый в итоге обязательно победит. Поверив в этот образ, люди будут понимать серьёзность угрозы, но при этом не слишком сильно бояться врага, ибо они верят в неизбежную победу. Умберто Эко утверждает, что все фашистские режимы обречены на поражение в войнах именно из-за своей неспособности объективно оценить мощь врага.

    9. Культ войны
    Пацифизм равносилен братанию с врагом. Сражение — это смысл жизни. Мирный фашизм — немыслим. Милитаризм наблюдался во всех сферах жизни фашистских режимов — проходили праздничные военные парады, строились памятники солдатам-героям, процветала военная промышленность, детей с ранних лет готовили к войне. В этом свете не удивляет, что современные ультра-правые движения, несмотря на мирное время, любят помаршировать в камуфляжке.

    10. Культ силы и власти
    Идея народного элитизма — принадлежности к самому великому народу в мире — сама по себе подразумевает превосходство одних над другими, лучших над худшими, сильных над слабыми. Если наш народ — самый сильный, героический, духовно-праведный, значит есть народы, которые в этих отношениях — наоборот, самые слабые, жалкие, гадкие. При таком подходе один народ должен вызывать восхищение, а другой, соответственно, презрение. Если общество допускает такую логику, то и внутри самого общества также формируется элитарная иерархия, культивирующая силу и презирающая слабость. Вышестоящих возносят до небес, прославляют силу и храбрость вождей, при этом вытирая ноги о нижестоящих.

    11. Культ героизма и смерти
    В фашистском обществе героизм — это норма. Каждый человек должен быть героем, совершать подвиги и, если придётся, отдать жизнь за родину. При чём именно героическая смерть является основным вдохновляющим образом, который фашистские идеологи транслируют своим последователям, восхваляя павших героев и распространяя рассказы о их смертельных подвигах. Эта тема очень популярна в текстах современных песен жанра «Белой силы».

    12. Культ мужественности
    У фашизма — мужское лицо. И не только лицо. В образах, используемых фашистами, доминируют стереотипно мужские черты: сила, мышцы, оружие, фаллические формы. Вы не найдёте фашистского агитационного плаката с котятами и розовыми бантиками. Фашизм — это жёсткая, агрессивная идеология с лицом брутального мачо, альфа-самца. Именно такой образ фашисты обычно придают своим вождям и героям. Джентельмены в него не вписываются. Проявления женственности, как и нестандартные сексуальные ориентации, презираются. Этот образ имеет высокую силу притяжения, как для мужчин, така и для женщин, ибо опирается на базовые звериные инстинкты размножения и стайного поведения.
    0
    avatar
    13. Выборочный популизм
    С одной стороны, фашизм — в корне популистская идеология, мобилизующая большинство с помощью простых ответов на волнующие большинство проблемы (предварительно упаковав эти проблемы в упрощённый и понятный не привыкшей мыслить массе формат). Беспокоят мигранты? Выгнать мигрантов! Раздражают какие-то новомодные штучки? Запретить новомодные штучки! Газета пишет непатриотичные вещи? Закрыть газету! Не нравятся геи? Запретить гомосексуализм! Надоел еврейский заговор? Сослать евреев в концлагерь! При этом фашисты всегда оправдывают свои действия «волей народа». Понятно, что у целого народа не может быть одной общей воли. Может быть в лучшем случае воля большинства. И поскольку с другой стороны, фашисты не намерены считаться с мнением большинства в вопросах, которые не вписываются в фашистскую парадигму, они берут на себя роль «голоса народа». Человек должен верить, что за действиями фашистской власти всегда стоит воля народа, и если он сам сомневается, значит он один такой. Взяв на себя роль голоса народа, фашисты стараются дискредитировать любых противников как предателей и антинародных наёмников внешних врагов. Именно с помощью такой риторики фашистам удаётся убедить массы в том, что демократические институты, парламент, не в состоянии выполнять волю народа, и поэтому основную власть нужно доверить «голосу народа». Примерно так это происходило в Германии и Италии, когда с согласия широких масс парламентскую демократию заменил фашизм.

    14. Новояз и подмена понятий
    Эко пишет, что все фашистские и нацистские учебники прибегали к сильным языковым упрощениям, с целью ограничения возможностей толкования и критической оценки подающейся информации. Создавая простые и устойчивые выражения для довольно сложных и спорных явлений, фашисты одновременно закладывали в эти выражения свою субъективную оценку, тем самым укореняя своё видение мира в головах тек, кто пользовался этим новоязом. Как это работает? Очень просто. Например, можно сказать, что нейтрализована угроза государственной стабильности, а можно сказать что лидеры гражданского протеста были расстреляны. Можно сказать предупредительный удар, а можно сказать военное вторжение. Так пролетарский интернационал легко становится красной чумой, демократические страны — капиталистической плутократией, парламентская оппозиция — пятой колонной, и чем чаще люди слышат эти выражения, тем легче им поверить в фашистские мифы о предателях и врагах, о внешней угрозе и её приоритетности над бытовыми проблемами.

    Фашизм может вернуться под видом борьбы с фашизмом
    Умберто Эко предупреждает, что несмотря на то, что все эти 14 признаков по-отдельности могут существовать без фашизма, каждый из них является семенем, из которого фашизм вырастает, если его вовремя не разоблачить. Эко пишет, что коренной фашизм до сих пор живёт среди нас, и он может возрождаться под самым невинным обликом. Таким обликом может стать даже облик борцов с фашизмом. Поскольку слово «фашист» уже давно стало нарицательным, современные фашисты уж точно не будут применять это понятие к себе. Зато они могут в лучших традициях новояза и подмены понятий налепить клеймо «фашисты» на своих врагов. А чтобы стать врагом фашисту, достаточно, как мы уже знаем, просто быть несогласным с его политикой, которую сам фашист вполне может увенчать «анти-фашистской». Ведь противоречивость и иррациональность — естественные черты фашизма.
    0
    avatar
    Ща показывали д/ф про Паттона. Когда кончилась 2МВ, он сказал, что не надо увозить из Европы наши танки и пушки, иначе через 50 лет мы будем здесь воевать с этими ребятами. Это он про русских. Даже Черчилля опередил.
    +1
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.