Россия
  • 754
  • Эволюция лица



    Как следует из свидетельств современников, Сталин не любил вспоминать о Второй Мировой войне, поскольку ресурсы были угроблены огромные, а профит оказался не таким уж и очевидным. Если отбросить именно военные аспекты войны, а оттолкнуться от выкладок теоретиков марксизма-ленинизма, то по сути, война была проиграна.

    Дело в том, что именно классики этой теории утверждали, что за капитализмом и его высшей стадии – империализмом, неизбежно идет новая общественно-политическая формация – коммунизм. Тот же Карл Маркс выводил эту неизбежность из модной тогда теории эволюции. Он тщательно исследовал переходы от одной формации к другой и пришел к выводу о том, что движущей силой процесса эволюции является развитие производственных отношений, что ведет к неизбежной концентрации рабочих на крупных предприятиях. В свою очередь, массы пролетариата, оторванные от земли, легко собираются в единую силу, которая в конце концов и сокрушает эксплуататора.

    Этот упрощенный взгляд на теорию классовой борьбы и эволюции общественно-политических формаций послужил основой для ее практического применения. То есть, Маркс описывал то, что по его мнению должно было произойти, а вот как это надо делать, описывал уже ленинизм. Хотя, сам Ленин был болтуном и что касается наработки методов и приемов, которые должны эффективно двигать уже не эволюцию, а революцию, все это описывали другие товарищи – Свердлов и Бронштейн, он же Троцкий.

    Если опустить массу живописных деталей, то они обосновывали свою теорию мировой революции тем, что в одно и то же время две системы – старая (капиталистическая) и новая (коммунистическая) не могут ужиться в принципе, поскольку они являются естественными антагонистами. И вот именно в этом фундаментальном принципе они были правы, поскольку нормальное общество позже рассматривало совок как некую язву, гнойник, который надо ликвидировать, пока эта дрянь не перекинулась дальше.

    С другой стороны, коммунисты прекрасно понимали, что их пролетариат, превращенный «военным коммунизмом» в злобное и кровавое стадо, мгновенно утратит свою форму, если увидит разницу между тем, как живет оно само и как живет враг. Более того, им очень не хотелось, чтобы собственные «массы» узнали о том, как живет их классовый союзник – пролетариат в тех же США. Отсюда и взялось это самое «тлетворное влияние Запада» и «Железный занавес», отгородивший совков от него.

    Это было тем более очевидно потому, что высшее руководство совка либо имело опыт жизни на Западе, либо позже, уже во время совка, выезжало туда в командировки и видело ту пропасть в уровне жизни, который был в той же поверженной Германии и совке. Многие из этих совковых бонз никак не брезговали использовать в своем быту удобные вещи «оттуда».

    За это, время от времени, их ставили к стенке как немецких, английских или японских шпионов, в зависимости от того, куда они выезжали. Оно и понятно, одно дело – видеть это своими глазами и совсем другое – болтать об этом своим языком. Те, у кого связь между глазами и языком не имела предохранителей, сгинули в подвалах Гестапо, вернее – НКВД, хотя особой разницы в названиях – нет.

    Например, товарищ Анастас Микоян, когда ездил в США договариваться о деталях индустриализации в Совке а также передаче технологий и закупке целых заводов и фабрик, успел посмотреть на то, как там живет пролетариат. Кстати, именно он из этой поездки привез в совок рецептуру мороженого «Пломбир» и «Эскимо». Того самого, о котором до сих пор говорят, что мороженое в совке было вкусное.

    Да, оно было вкусное до тех пор, пока выдерживалась американская технология, привезенная из Штатов Микояном. Но кто об этом знает? Да почти никто! Подавляющая часть охлоса полагает, что это – совковое изобретение. А это потому, что Микоян знал, когда и о чем можно болтать языком, а когда – нет. Поэтому он и пережил все чистки и даже самого Сталина.

    Все это вместе взятое указывало на то, что одна из систем должна так или иначе – исчезнуть. И в общем, теоретики ленинизма понимали, что Маркс был не прав и сам по себе капитализм никогда не перерастет в коммунизм. А раз так, то в общем, это – искусственный процесс и его надо двигать, прилагая усилия. Причем, все эти товарищи: Ленин, Свердлов, Троцкий, Сталин и ряд других в общем-то знали, что папа Карло (Маркс) прямо писал о том, что в россии революция или уход от капитализма произойдет в самую последнюю очередь, из-за ее унылой отсталости.

    Маркс об этом писал прямо и неоднократно, но как показала практика – ошибся, поскольку не учел важной переменной – большой мировой войны. Отсюда был сделан вывод, что без мировой войны новой общественно-политической формации – не выжить. Никакого мирного сосуществования двух систем быть не может, поскольку совок неизбежно выродится и проиграет, что в общем и произошло в итоге.

    Для совка единственным способом выжить было нанесение поражения капитализму и как минимум – захват всей Европы, чтобы иметь естественное разделение от остатков капиталистического мира, который будет в США. И между прочим, такая идея – тоже родилась не на ровном месте. В 20-х годах 19-го века Штаты пришли примерно к такому же выводу, что было отражено в доктрине Монро.

    Суть этой доктрины сводился к тому, что США находятся в тисках между Британской империй в Канаде и Испанской империей в Мексике и южнее, а это – крайне опасное положение. Там понимали, что развитие любого государства идет волнообразно и за подъемом всегда следует спад, а потому – любая из империй может воспользоваться временной слабостью и оттяпать от США земли, а при определенных обстоятельствах – вовсе уничтожить их.

    Так был взят курс на то, чтобы максимально деколонизировать Америку, в первую очередь – Северную, а затем и Южную. Штаты провозгласили поддержку любым движениям антиколониального характера на территории Америки, но взамен они объявили о том, что их вообще не интересует все то, что происходит на других континентах, например – в Европе и Азии. Там находятся истоки американского «изоляционизма».

    Но в отличие от большевиков, Штаты не планировали собственной экспансии на весь континент, их устраивало то, что другие американские государства выйдут из состава колоний, а значит – империи уйдут из Америки, чем будет нейтрализована угроза вторжения. У совка тоже не было особого выхода и чтобы выжить, ему нужна была Европа как минимум. А для этого – нужна была большая война, которая проистекала из самой его сути.
    Что характерно, перед самой войной эти цели практически не скрывались, просто не пояснялось, почему же нужно разгромить капиталистический мир. Охлосу было достаточно того, что тот был назван врагом и что там угнетают… нет, не русскоязычных, а пролетариат. Правда, совки тогда не знали, что в принципе, неплохо зарабатывая, еще в 30 годы, простые люди в тех же США могли себе позволить автомобиль, холодильник, пылесос и прочее, что в совке увидели только лет через 30-40, а тогда они бы в это просто не поверили.

    В общем, совковой верхушке было понятно, что имея под боком капиталистическую систему, выжить не удастся. Сама она не разрушится, а значит, ее следует разрушить. Кроме того, держать на взводе десятки миллионов своих сограждан слишком долго – довольно сложно, поскольку любая экзальтация должна иметь какой-то практический выход. Проще говоря, возгоняя враждебность и ненависть, людям надо дать возможность убивать. Если этого не делать, они могут сами найти кого убивать, что не комильфо, либо не удастся удержать это на пике и начнется спад, из которого прийдется поднимать их ненависть.

    Таким образом, война должна была достичь двух целей. Первой – дойти до Португалии, чтобы капитализма не было даже близко, и чтобы не было наглядного примера, который будет разъедать собственное общество. И второе – дать своему народу выплеснуть поднятую до пика ярость. Ее надо было полить большой кровью врага и дать людям приз победы, который они уже сами доведут до абсолюта. Так что война была неизбежной по этим причинам, а плюс к тому, Сталин обнаружил, что Гитлер делает ровно то же самое и по тем же самым причинам.

    Если смотреть на Вторую Мировую войну с этой точки зрения, то Сталину не удалось достичь ни одной стратегической цели. Поэтому он если и не считал итоги войны поражением, то уж точно – не считал победой, поскольку капиталистический мир как был, так и остался, и более того, Запад Европы стал восстанавливаться с куда большей скоростью чем территория, подконтрольная совку. А значит, пропасть между уровнем жизни стала еще больше. Фундаментальная угроза не исчезла и стала еще более отчетливой.

    Что касается крови и сатисфакции злобы и ненависти, то и с этим все получилось не слишком гладко, ведь еще оставалось в живых слишком много очевидцев невиданного в истории позора, когда в плен сдавались десятки и даже сотни тысяч красноармейцев. На редком фото, приведенном ниже, не «Уманский котел» 1941 года, о котором уже многие читали, а «Харьковский», 1942 года. Мы отдельно вернемся к этой теме позже, но просто обратим внимание на то, что через год войны уже не было «внезапности» и прочей чуши, которой пичкают совков. Более того, этот самый «Харьковский котел» стал следствием бездарной наступательной операции именно красной армии.



    В общем, Сталину особо нечем было гордиться и нечего праздновать, кстати – Хрущев тоже не увлекался этой темой и старался обходить ее стороной, чтобы не нарваться на комментарии очевидцев этой катастрофы. И только позже, уже при Брежневе, стал строится фетиш вокруг «Победы».

    Леониду Ильичу было проще в том плане, что в отличие от Сталина и даже Хрущева, он лично не «нарезал мясо» и мог себе позволить рассуждать о тех временах в стиле былинных героев и трех бородатых гуманистов, которые сидят на конях и внимательно за чем-то следят. Ну а кроме того, самые поломанные войной люди за 20 лет уже вымерли и можно было строить легенду почти на ровном месте.

    Но беда авторитарного общества состоит в том, что оно очень быстро начинает принимать черты своего вождя. Например, при Сталине почти все ходили во «френчах» или чем-то отдаленно напоминавшем его. Этот стиль «ретро-милитари» держался в Китае при жизни Мао и даже немного – после его смерти. Но речь не только о каких-то внешних атрибутах, но и о внутреннем содержании.

    На примере эпохи Брежнева можно проследить то, как страна из бодрого веселья постепенно стала погружаться сначала в легкую депрессию, а потом – во все более глубокий маразм. Причем, сам Брежнев наверняка не рад был таким печальным метаморфозам, и будь в совке система сменяемости власти, он просто ушел бы со своего поста, как это сделал Рональд Рейган, и его болезнь была бы его проблемой. Ему не нужно было собирать все свои силы для того, чтобы читать по бумажке тексты, которые он уже почти не понимал.

    И потому Рейган, со своим «альцгеймером», все же получил достойную концовку жизни и даже в минуты просветления, обратился к нации, где объявил свой диагноз и извинился за то, что во время приступов мог что-то такое чудить, что казалось бы странным. Это было сказано потому, что папарацци могли поймать такой момент и получился бы конфуз. Но Рейган сам на этом поставил точку, а потому – нация была в курсе его состояния и вместо старика с побитой психикой, он вошел в историю как человек, который даже в такой ситуации оказался сильным и достойным высокого доверия своего народа, став безусловным образцом служения нации.

    Но Брежнева «юзали» до последнего, а вместе с ним в эту яму опускалось руководство страны, да и вся страна – тоже. После смерти Брежнева начался период, известный как «гонка на лафетах», когда вслед за ним на кладбище отправились генсеки Андропов и Черненко. Относительно молодой Горбачев получил руль, когда машина уже неслась к пропасти без тормозов и всего остального.

    В общем, настоящие, а не поддельные выборы и настоящая сменяемость власти не дает системе дойти до состояния необратимого маразма, чего нет у авторитарной системы. И вот сейчас мы наблюдаем примерно то же самое, но уже в РФ. Страна явно погружается в маразм вместе с Путиным, который не слезет с нее либо пока сам не околеет, либо пока не даст дуба сама федерация. А вместе с ним превращаются в ботоксных, выживающих из ума мумий те, кто его окружает и может изобразить вторую серию «гонки на лафетах». Но это касается не только тех, кто так или иначе вплетен в систему управления федерации, но и просто – любимчиков Путина. Вот посмотрите на это фото.


    Когда коллеги опубликовали это в Твиттер, я честно не понял, кто это и потому – непонятными были комментарии к этому изображению. Но потом мне пояснили, что это – любимый певец Путина Лепс. Тот самый, что пел «Я – стану виноградом». Похоже он таки стал им, виноградом или овощем. Кстати, у Путина тоже становится все более овощной портрет, ну а вся Московия ускоряет свое превращение в овощную базу. И похоже на то, что это уже – необратимый процесс.

    Подтверждением тому может служить то, что население уже погрузилось в маразм типа «можем повторить». Причем, глубина погружения уже намного более существенна, чем та, что была при совке. Я лично это помню и могу сравнивать, исходя из собственного опыта. Так что у кого недалеко есть речка – начинайте присматривать местечко, скоро понадобится.
    storm100.livejournal.com/8778833.html
    • нет
    • 0
    • +13

    1 комментарий

    avatar
    Очередная представительница «не тот народ».
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.