Россия
  • 849
  • К вопросу об анамнезе "бесконечной империи"

    Владислав Иноземцев, Александр Абалов «Бесконечная империя: Россия в поисках себя» (глава из книги)

    История России с того момента, как Москве удалось освободиться от монгольского ига и затем разрушить государства, сформировавшиеся на руинах Золотой Орды, представляется нам двумя последовательными эпизодами имперской экспансии, в своей логике существенно повторявшей те примеры имперского строительства, которые реализовывали западноевропейские метрополии. Между тем результатом стало — ввиду исходных характеристик, описанных нами в первой главе, — совершенно иное государство, не воплотившее в себе многих черт европейских империй.

    По своей исторической логике имперское строительство в России было вполне европейским. Имперские центры (в данном случае, как мы показали, их тут было два, последовательно сменивших друг друга, а не один) успешно реализовывали европейские проекты — сначала поселенческую колонизацию, а затем и военный захват тех территорий, полномасштабная и эффективная колонизация которых не представлялась возможной. Российский опыт оказался даже отчасти успешнее европейского — в данном случае захваты новых территорий в XIX веке не выступали компенсаторной реакцией на потерю поселенческих колоний, в отличие от, например, той же Великобритании. Однако подобная «успешность» имела и свою цену, причем очень высокую: не будет преувеличением сказать, что она была обусловлена готовностью российских властей объединить все свои разномастные владения в рамках формально единого государства, чего европейцы никогда не предпринимали. Этот шаг мог казаться рациональным, когда Европа ощущала себя всемогущей властительницей остального мира, — однако если обратиться даже к античной истории, следовало бы заметить, что в империях, где (как в Римской), допускалось превращение колоний в часть единого государства, их отложение автоматически запускало процесс деструкции всего государственного целого. В этом отношении европейские проекты, в которых метрополия и колонии (доминионы, протектораты, вассальные квазигосударства) были четко разделены, несомненно, были более устойчивыми, чем Российская империя конца XIX столетия. Только Франция допустила ту же ошибку, что и Россия, полностью инкорпорировав в свой состав Алжир, — и в итоге агония Французской империи стала наиболее болезненной. Таким образом, российская имперская экспансия породила исключительно важную проблему: прямое инкорпорирование в российское государство чуждых метрополии территорий, удержать которые в долгой исторической перспективе было невозможно, но при этом раскол с которыми угрожал существованию всего государственного целого. «Историческая Россия», как в последнее время стали называть Российскую империю, а заодно и Советский Союз, не могла поэтому быть прочной политической единицей.

    Однако сама по себе «непрочность» не была бы неизбывной проблемой, если бы внутри государства четко прослеживались контуры исторической метрополии (Франция болезненно пережила потерю Алжира, но утрата этого департамента никак не ставила под сомнение принадлежность Савой и и Приморских Альп, которые были присоединены позже, чем захвачены Оран и Константина). Между тем трансформация субъекта имперской экспансии от Московии к России сделала этот вопрос практически неразрешимой дилеммой. На каких основаниях можно было утверждать, что завоеванная в 1623 – 1638 гг. Якутия в большей мере является частью России, чем захваченный в 1783 г. Крым или присоединенный в 1853 – 1895 гг. Туркестан? Были ли населенные преимущественно мусульманами татарские области на Волге более «российскими», чем православная Тифлисская губерния? Подобная ситуация, на наш взгляд, привела к двум важным последствиям. С одной стороны, «метрополия» практически растворилась в имперском государстве и перестала существовать как особый субъект; соответственно, развитие империи перестало предполагать своей целью обогащение центральных регионов страны — и чем в более «чистом» виде проявлялась имперская идея, тем более этот факт становился заметен. С другой стороны, формировалось представление о равноценности всех имперских территорий — и это подхлестывало гегемонистские настроения: если в случае с Британией потери Малайи или Родезии, случись они в более ранний исторический период, воспринимались бы как частные и малозначительные проблемы, то в российской ситуации любое сокращение территории казалось чуть ли не катастрофой. Два этих обстоятельства приводили, каждый по-своему, к общему результату — к абсолютизации имперского начала в российской политике и к стремлению защищать имперские владения так же, как и саму мифическую метрополию. При этом оказывалось, что эта декларируемая готовность к обороне не предполагала также и четкого понимания предела допустимого отступления, что вызвало вполне предсказуемые катастрофические последствия в годы имперского распада (эти вопросы мы рассмотрим подробнее в четвертой главе).

    Наконец, история сыграла с Россией еще одну злую шутку, обратив изначальную экспансию Московии на Восток. Колонизировав огромные территории Сибири, Московия превратилась в имперскую державу, в «естественный» «центр сборки» расширяющегося великодержавного проекта. Масштабный сдвиг имперского центра на Восток от линии «пути из варяг в греки», где зародилась русская цивилизация, привел к тому, что к нынешним Украине и Белоруссии стали относиться не более как к «Малой» и «Белой» Россиям — и задачей московских, а затем и петербургских властей стала не максимальная консолидация всех населявших это пространство народов ради формирования относительно единой нации, а, напротив, максимальное принижение и искоренение всего «неканонического», немосковского, что имелось в культуре и истории жителей этих мест. Головокружение от успехов беспрецедентного по своим масштабам имперского строительства привело к тому, что места, «откуда есть пошла» история России, либо ощущали себя как «новые колонии», либо оставались заброшенной периферией, привлекавшей к себе мало внимания. В собственном смысле российского народа, который мог бы ощущать себя носителем всего наследия древней Руси, не сформировалось — хотя миф о «российскости» и о российской истории сложился и был впитан населением бесформенной имперской метрополии довольно глубоко. В результате, как только империя столкнулась с серьезными вызовами, оказалось, что ее наиболее естественные «составные части» продемонстрировали активное стремление к выходу из имперских структур, в то время как население метрополии готово было практически на все для предотвращения подобного развития событий. Конфликт с Украиной, продолжающийся в открытой форме с 2014 г., и становящаяся все более вероятной конфронтация с Белоруссией показывают, насколько опасными оказались для российской имперской структуры неопределенность границ и неясность понятия имперской метрополии.
    Завершая эту главу, следует отметить еще одно обстоятельство, на котором мы подробнее остановимся позже. Российская имперская «матрешка» (возникшая в ситуации, когда Московия, превратившаяся в Московскую империю, стала затем Российской империей, выполняя в ней роль метрополии, хотя и не могла таковой являться) не имела шансов быть «распущенной» так, как это произошло, например, с Британской империей в середине XX столетия. Неопределенность границ метрополии привела в конечном итоге к тому, что «обновленная Россия» образца 1992 г., потеряв территории, на которых исторически началось становление русской государственности, в то же время сохранила и огромные поселенческие колонии за Уралом, и земли, захваченные на Северном Кавказе в ходе жестоких войн середины XIX века, но так и не колонизированные русскими. Иначе говоря, вместо того чтобы впервые начать развиваться как современное европейское национальное государство, современная Россия осталась такой же «матрешечной» империей, какой и была, утратив наиболее важные с символической точки зрения территории. Поэтому нет ничего удивительного ни в том, что с первых лет ее существования новая страна столкнулась с мятежами и сопротивлением на Северном Кавказе, ни в том, что она оказалась безнадежно озабоченной разрывом связей с Украиной — тем самым создав себе самую большую внутреннюю (в виде Чечни) и самую большую внешнеполитическую (в виде Крыма и Донбасса) проблемы. Учитывая особенности как становления, так и развития имперских структур в России, иное сложно было предположить.
    • нет
    • 0
    • +1

    9 комментариев

    avatar
    Dx: «недоброкачественный махровый империализьм»
    Простое решение про столь запущенной стадии не наблюдается
    0
    avatar
    Что тут непонятного.Московия и только Московия есть центр вселенной, все остальное пространство это колонии.Единственый естественный вывод.Колонии отпадают, Московия остается в географических границах Московского княжества.
    0
    avatar
    Московия остается в географических границах Московского княжества.
    в пределах Сокольников?
    0
    avatar
    Знаете, когда читаю такие и подобные им размышлизмы об «Империи», всегда спрашиваю, а как же внутрисоциальные отношения?! Не знаю, кто автор?!, но опять же человек не учитывает важный ряд моментов и как всегда бегает по «верхам».
    И почему и кому надо благодарить прошлым и нынешним имперцам, за то, что они со своей архаичной и деградационной моделью общества еще не канули в лету.
    С одним соглашусь, когда Гайдар писал свою тираду под названием «Гибель империи», он довольно правильно определил — Москва — РИ-Совок-РФ — есть региональная империя, т.е. колонии имеют условно шаговую доступность, в отличие от европейских империй. Однако красивое определение имперская «матрешка» — это правильнее, в итоге, после того, как все остальные слои спадут, останется в конце — деревянна лялька — Москва! Если вообще останется
    0
    avatar
    Не знаю, кто автор?!
    автор довольно «титулованная» и известная особа В.Иноземцев, а соавтор — профессиональный историк.
    И почему и кому надо благодарить прошлым и нынешним имперцам, за то, что они со своей архаичной и деградационной моделью общества еще не канули в лету
    ,
    на мой взгляд, речь идет не о «благодарить», а о причинах, почему эта практически последняя империя существует до сих пор:
    «Российская имперская «матрешка» (возникшая в ситуации, когда Московия, превратившаяся в Московскую империю, стала затем Российской империей, выполняя в ней роль метрополии, хотя и не могла таковой являться) не имела шансов быть «распущенной» так, как это произошло, например, с Британской империей в середине XX столетия.»
    «С другой стороны, формировалось представление о равноценности всех имперских территорий — и это подхлестывало гегемонистские настроения: если в случае с Британией потери Малайи или Родезии, случись они в более ранний исторический период, воспринимались бы как частные и малозначительные проблемы, то в российской ситуации любое сокращение территории казалось чуть ли не катастрофой. Два этих обстоятельства приводили, каждый по-своему, к общему результату — к абсолютизации имперского начала в российской политике и к стремлению защищать имперские владения так же, как и саму мифическую метрополию.»

    -будут «отстреливаться до последнего» (
    0
    avatar
    -будут «отстреливаться до последнего» (
    Вот об этом и идет дискурс среди всех причастных и не причастных. Как будет полностью издыхать «Расейска Ымперыя», думаю на это попелище напишут многие диссеры, ну кто успеет сделать ноги из-под обломков, что-то типа поместных «Ковидов» с «Мемнонами».
    А в сущности стоит, вопрос: «Будет ли дерибан не столько территорий (они особо не нужны, РФ-ским деградантам, они и с этими кроме пилежки лесов и засирания земель-морей не знают что делать), а ресурсов» и как это будет происходить.
    0
    avatar
    и как это будет происходить.
    Да вот же, под боком — Ордило.
    Если у кацапни пропал интерес к «республикам» (пришли, насрали своим рузьгемиромЪ и забыли), то это не значит, что подобное не сможет повториться уже на их территории. Все вот эти моторолы, национализация, казачки, банды крышующие остатки предприятий.
    Естественно, все это под этносоусом (просторасеяне против тожерасеян) и ненавистью провинции к «масквичам».
    Плюс пара-тройка открывшихся «военторгов» заинтересованных соседей.
    Вечер Расиски Федераски обещает не быть томным.
    +2
    avatar
    Да вот же, под боком — Ордило.

    В Ордило они не живут, в отличии от исторической Родины.
    0
    avatar

    Вечер Расиски Федераски обещает не быть томным.

    Поржал, отличный пост! +100500!
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.