История
  • 499
  • «Архипелаг "Африка"» или Русь, которую мы просрали-9.1: От самодержавия к фашизму. Начало.

    Как известно, целью столыпинской аграрной реформы 1906 г. было разрушение крестьянской общины и создание прослойки крестьян-фермеров, которые стали бы опорой царского режима. Реформа с треском провалилась, потому что слой крестьян-единоличников получился слишком уж худосочным, а община, наоборот, укрепилась и, по сути дела, стала ударной силой в революции 1917 года. Столыпин утверждал, что для полного преобразования России ему требуется всего 20 лет, но не успел воплотить желаемого, прожив после начала реформ лишь 5. А что бы было, если бы реформа удалась, и кулацкий слой в российской деревне оказался крепким и жизнеспособным, а главное — многочисленным? Что было бы, если бы России было отведено 20 лет, которыми грезил Столыпин? Монархисты и патриоты на это обычно отвечают известной фразой самого реформатора, брошенной им в адрес революционеров: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Вот только мало кому приходит в голову то, что эта «великая Россия» была бы… фашистской.

    Вот ведь невероятная историческая взаимосвязь: если бы в России не произошло революции, то в Германии никогда не получили бы широкого распространения нацистские идеи, а вместе с тем не пришел бы к власти Гитлер, и никакого фашизма в пряничном мире пузатых бюргеров никогда бы не случилось. Однако свято место не бывает в пустоте: образовавшийся пробел с лихвой заполнила бы собой Россия. И русский фашизм был бы куда поганее немецкого, потому как был бы серьезно замешан еще и на постном тесте пасхальных куличей. Получился бы весьма своеобразный «третий рейх» с желтым налетом православного талибана. Как, почему? И не ебанулся ль я часом? Вот в этом мы сегодня и будем разбираться.

    Промозглым апрельским утром 1902 года в газетные лавки поступил свежий номер одного из крупнейших изданий РИ «Новое время». Уже тогда название газеты в кругах образованных людей являло собой имя нарицательное и по градусу неадеквата едва ли уступало сегодняшнему Первому каналу. Однако спешащие на фабрики горожане газету буквально сметали — радио, интернета и телевидения тогда не было, так что чтение официальной периодики было одним из немногих способов убить время и узнать все правду о происходящих в мире событиях. Со страниц газеты горожанам отчитывались о количестве новых построенных храмов, публиковали свежеразработанные в застенках РПЦ молебны за благоденствие престола, информировали о внешнем долге Америки и скором ее загнивании; об увеличении импорта зерна… В общем, писали о всем том, о чем и подобает писать в стране, где 60 млн. человек проживает за гранью бедности. Однако же в этот раз острые перья газетной пропаганды превзошли самих себя. На страницах «Нового времени» было нечто новенькое, резонансное и чертовски интригующее. Петербуржцы разворачивали газету и сонными глазами скользили по выделенным жирным шрифтом буквам громогласного заголовка «Заговоры против человечества». И пока они жадно пожирали цепочки выстроенных в ряд букв, власть пожирала последние крупицы здравого смысла и ступала на новые грабли имперской неурядицы — на сей раз антисемитские.
    В статье изумленному читателю рассказывалось о том, что некими исследователями обнаружен чрезвычайно важный документ, способный перевернуть весь мир с ног на голову; документ, в котором, не мудрствуя лукаво, изобличался корень всех бед Руси-матушки; но главное — документ, гласящий о существовании некоего заговора с целью полного изведения России с геополитической (да и с географической тоже) карты мира. Документ на страницах газеты называли «Протоколами сионских мудрецов». И по совершенно фантастической иронии судьбы номер газеты вышел… 20 апреля, аккурат в день рождения Гитлера. И как, простите, после такого не уверовать в существование некоего «проведения»? Чуть позже, уже на страницах газеты «Знамя» (в том же Петербурге) были опубликованы и сами «Протоколы» под названием «Программа завоевания мира евреями». А еще немногим позже увидело свет и полноценное книжное издание.

    В книге повествовалось о том, что в результате Французской революции евреи стали «абсолютными хозяевами положения в Европе, осторожно управляя и монархиями, и республиками». И на данный момент единственным препятствием на пути к мировому господству евреев остается, что бы вы думали? Исполинская Русь-матушка! Ну, а дальше описывалось внутриполитическое и социальное напряжение Российской империи как результат постепенного воплощения захватнического плана в жизнь. Книга была составлена чрезвычайно грамотно и скрупулезно; в погоне за правдоподобностью протоколов от ехидной мысли автора не ускользнула ни единая, даже самая малая, деталь. Например, среди прочего в ней писалось, что одним из этапов на пути к уничтожению России станет введение «Золотого стандарта». И — о чудо! — ведь незадолго до этого в России, действительно, был установлен «Золотой стандарт», а проводил реформу не абы кто, а Витте. Витте сам был вроде как урожденным немцем, но, благодаря проводимой им политике по расширению прав евреев, про него и самого говорили, будто он только вчера отведал винограда у подножья горы Синай. Стало быть что? Стало быть, в книге-то правда написана. Вот ведь — стандарт ввели, и ввел не абы кто, а аккурат отбившийся от тур-группы Моисея Витте. Казачок-то засланный!

    Сами же «Протоколы» по замыслу авторов представляли собой стенограмму тайного еврейского заседания, на котором сынами израилевыми всему недостойному миру и был вынесен смертный приговор. Вот так вот веками жидовский заговор был окутан завесой тайны, исподволь подтачивая цивилизацию, а тут все их «мудрецы» — бац, и вдруг собираются на заседание, во время которого хвастаются друг перед другом своим коварством и тщательно протоколируют всё сказанное. Почему они не используют кодовые названия операций по захвату власти, не применяют шифров, не говорят иносказательно и вообще не пытаются запутать следы на случай утечки? Мудрецы же. Там так скромно и было написано: «Бог наградил нас гением». Видать, хуевый гений оказался.

    Стратегия заговорщиков заключалась в том, чтобы постепенно расшатывать стабильность в мире, порождая анархию и кризис христианской веры, и под шумок, подобно Лепрекону из ирландского фольклора, сгребать всё золото на планете в свой медный горшочек. Для анархии евреи придумали водку, наркотики, революцию, свободу, равенство, братство, пидоров, террор, банки, коррупцию, коммунизм и даже резко противоположный ему капитализм — в общем, всё, что в XIX веке считалось самым жутким и непривлекательным. Это, кстати, отличная находка — до сих пор упоротые антисемиты, набрасываясь на евреев, ставят им в вину решительно все без разбора: Гитлера придумали евреи, а Сталина и Николая II евреи убили, и непременно зверски, иначе это не по-иудейски. Евреи объединили Европу, ибо для порабощения мира им требуется все соединить, замутив глобализацию. И расчленили Советский Союз, ибо для завоевания мира им требуется… все разделить. Они даже Холокост запланировали, представляете? В «Протоколах» задолго до холокоста было сказано, что в процессе захвата власти каким-то количеством евреев придется пожертвовать, но для осуществления глобального дьявольского плана так надо. Не придет же недостойным гоям в голову, что евреи своих собратьев намеренно бросают в топку!

    Но знаете, что интересно? Отчасти вброс о евреях как истоке всего сущего, действительно, имел под собой некие корни. Во всяком случае сама идея о мировом заговоре евреев непосредственно в России впервые появилась в 1860 году, и автором ее был именно… еврей. Звали первооткрывателя еврейских заговоров на Руси Яков Брафман, жил он, естественно, в Петербурге и был евреем не абы каким, а прям средоточием всего самого богомерзкого, что было в роду человеческом — выходцем из семьи раввина. На каком-то этапе своей жизни он жестко разосрался со всей еврейской общиной (видимо, не сошлись в вопросах дозировки крови христианских младенцев при выпекании мацы на хануку) и, будучи гражданином мстительным, затаил нестерпимую обиду на вчерашних собратьев по нелегкому ремеслу воровства воды из наших кранов. А поскольку евреев в те времена так или иначе притесняли почти везде (что, впрочем, не сильно помешало им набиться в банковский сектор с плотностью огурцов в трехлитровой банке запасливой колхозницы), то в Европе то тут, то там, появлялись еврейские правозащитные организации. Крупнейшей такой организацией стал созданный в Париже Всемирный еврейский союз. Появился он в том же 1860 году, чем и надоумил не в меру обидчивого жида Брафмана выставить «Союз» как некую тайную организацию, созданную с целью порабощения мира. Однако же до поры до времени все эти писульки не имели сколь-либо большого влияния на общество, сколь-либо значимой смысловой нагрузки не несли, да и всерьез никем, кроме евреев, не воспринимались, пока за дело не взялись Рачковский и Головинский, а их труд не получил мощнейшую государственную поддержку.

    Еще до их книги не особенно удачливые коренные жители страны из числа мещан задумывались над тем, чего это иноверцам так шоколадно живется. Почему они в короткий срок так преуспели в нашей стране, где мы не преуспевали никогда? Наверняка у них есть какой-то секрет. Тайная поддержка от каких-нибудь враждебных сил. А тут еще промышленная революция действовала на нервы, и для самой темной и суеверной части населения любой европейской страны, панически боявшейся перемен, это всё казалось знамениями приближающегося апокалипсиса. Паровозы, метро, авиация, радио и прочие сатанинские штучки. Кто всё это создает и… для чего? Бррр… аж мурашки по коже. Может, это все часть какого-то большого плана? Или, лучше сказать, заговора? Книга давала простой, а оттого и приятный ответ. К тому же времена наступали переломные, и застарелые церковные страшилки о евреях требовали научного обоснования. Или хотя бы обоснования, которое выглядело бы научным. Этим обоснованием, выглядевшем научным, и стала книга Рачковского с Головинским.

    Другой извечной занозой в заднице императорского двора были либерасты, которые, как и сотню лет спустя, с одной стороны показывали истинные чудеса проходимости желудочно-кишечных трактов, обильно поливая Русь-матушку такими напорами говна, что не каждому ценителю поедания советской колбасы под силу, а с другой — всячески идеализировали и восхваляли Европу. Эти наглые люди самым преступным из образов считали, что русские — такие же люди, как и остальные, скажем, европейцы. Представляете себе, каковы подлецы? И, следовательно, развиваться надо параллельно с Европой, по сходным правилам и законам. А главное — они категорически выступали против религиозного мракобесия, являвшегося основополагающей скрепой самодержавия, объяснявшей подыхающим от тифа крестьянам, почему и за что они должны были терпеть и страдать. Государственники закономерно парировали, мол, русские ни на кого не похожи и не должны быть похожи. Что путь у русских свой, самобытный, опирающийся на старые традиции и православие. И вообще у них святая миссия — нести свет истинного христианства миру, погрязшему во грехе. Приверженцев первой точки зрения называли западниками, а сторонников идеи «народа-богоносца» — славянофилами. И спор этот, будто батюшка Ленин, по сей день живее всех живых. Только названия поменялись. Первых сегодня называют обидным словом «либераст», вторых — «ватник».

    Конечно же, такой гениальный стратег как Рачковский не мог упустить из виду «подрывную» деятельность либералов-западников, а потому на страницах протоколов прошелся кованым сапогом самодержавия и по ним. Именно он разработал тактику, которую, спустя много лет, в широком масштабе использовали нацисты. Она заключалась в том, чтобы представить все прогрессивные движения — от самых умеренных либералов до самых ярых революционеров — просто как орудие в руках евреев. В наши дни эта тактика активно использовалась популярным блогером-нацистом Максимом «Тесаком» Марцинкевичем. Напомню, что его сверхпопулярный «Оккупай-педофиляй», помимо целей коммерческих, нес цели сугубо политические — дискредитация русских либералов как отпетых извращенцев и педофилов (тот, кто внимательно смотрел его ролики, поймет, о чем я). Имея представление о том, что аналогичные кампании по дискредитации либерализма проводили в свое время и Романовы (через черносотенцев), и Муссолини (через чернорубашечников), и Гитлер (через югенды), можно предположить, что и Тесак в этом вопросе был фигурой не особо самостоятельной (недаром же в стране с культом дедывоевализма деятельность нациста Тесака получала широкомасштабное освещение со стороны федерального телевидения).

    Невзирая на то, что «Протоколы» были подвержены резкой критике в тот же день, когда их впервые опубликовали, острейший дефицит сколь-либо образованных людей привел к тому, что с поиском верного читателя особых проблем не возникло. Но что парадоксально, наибольший отклик книга нашла именно среди мещан и дворянства, а не среди простолюдинов (о причинах этого явления мы поговорим позже). И в кругах двух этих дремучих прослоек населения она молниеносно обрела статус культовой. Например, чтение протоколов произвело очень сильное впечатление на Николая II, который с того момента сделал их своим прямым политическим руководством.
    «Характерны пометки, сделанные им на полях представленного ему экземпляра: «Какая глубина мысли!», «Какая предусмотрительность!», «Какое точное выполнение своей программы!», «Наш 1905 год точно под дирижерство мудрецов», «Не может быть сомнений в их подлинности», «Всюду видна направляющая и разрушающая рука еврейства»».

    — К.И. Глобачев, начальник Петроградского охранного отделения при Николае 2.
    И если впоследствии Николай II вынужден был по настоянию Столыпина признать, что книга фальшивка, то императрица Александра Федоровна до самых последних дней свято верила в их подлинность. Очень гармонично это пересекалось с ее пламенной любовью к свастике, которой она изрисовала даже стены дома Ипатьевых. Конечно же, можно сослаться на то, что в те годы свастика не ассоциировалась с фашизмом, но в случае с этой фрау все не так однозначно. Уже в те времена, как минимум в Германии, свастика для «продвинутых» немцев означала несколько иное. С 90-х годов XIX века представления о свастике как об арийском символе стали активно вытеснять традиционные. А саму свастику на свои знамена тогда же стали водружать первые сообщества нацистского оккультизма (предшественники общества Туле, Аненербе и т.д.), на тот момент еще представлявшие собой по большому счету собрание городских сумасшедших (например, «Общество Листа»).

    Современная история свастики в негативной коннотации начинается с питерского купца немецкого происхождения Генриха Шлимана, который в граде Петропавловского шпиля был, среди прочего, представителем Шрёдера (не путать с газпромовским Шрёдером). В юные годы женился на выпускнице «Петришуле» (элитная немецкая школа в центре Питера, существует по сей день. У меня даже есть нагрудный значок ученика этой школы) Екатерине Лыжиной. Осенью 1852 года они повенчались в Исаакиевском соборе. Благодаря связям влиятельного отца невесты Шлиман сперва был освобожден от рекрутской повинности (служить четверть века в армии РИ желающих отчего-то не находилось), затем от налогообложения. Вскоре началась Крымская война, которую отсталая РИ безбожно просрала, зато сказочно обогатила питерские элиты, коррупционным путем распределившие меж своими кланами все подряды на военное снабжение. Свою долю на поставки товаров (пороха и т.д.) на нужды армии, благодаря все тому же отцу невесты, смог урвать и Шлиман — к окончанию Крымской войны на этих подрядах он стал миллионером. Также приумножить капиталы ему помог один преинтересный случай: в Литве случился страшнейший пожар, в ходе которого сгорел целый порт со всеми находившимися в нем товарами. Ну как со всеми… со всеми, кроме товаров, принадлежавших Шлиману — суда с его товарами в тот день по неизвестной причине запоздали с прибытием и пришвартовались уже к остывающему пепелищу. Так случилось, что единственные оставшиеся в городе товары принадлежали именно ему, и образовавшийся продуктовый дефицит позволил Шлиману занять всю высвободившуюся товарную нишу. Вот такие вот «невероятные случайности» уважаемым людям порой позволяют сколачивать миллионы. Если вам интересно, семья Шлимана жила в доме №28 по Первой линии Васильевского острова.
    Памятная доска на стене того дома:

    К 1863 году Шлиман удостоился звания почетного гражданина Санкт-Петербурга, однако уже через год уехал в кругосветное путешествие, чтобы полностью посвятить себя излюбленному хобби — археологии. Долго ли, коротко ли, к маю 1872 года во время таких раскопок Шлиман обнаружил крест с загнутыми концами на месте древней Трои. Он сравнил его со знаками похожей формы, нарисованными на глиняных изделиях, найденных в Германии, и предположил, что это был «важный религиозный символ наших далеких предков». Наших, в смысле не русских, а немецких. Шлиман уже в те времена подвергался острой критике научного сообщества как большой ценитель натягивания хищных пернатых на трехмерную модель земли. И со свастикой он, конечно же, не угадал: поскольку она являлась весьма незамысловатой геометрической фигурой, то до ее изобретения независимо друг от друга додумывались решительно все когда-либо существовавшие из племен. Свастика выполняла символическую роль даже у Африканских папуасов, однако их в арийцы отчего-то никто не записывал. У славян свастика также была широко распространена даже в быту, например, старорусские рубахи очень часто украшали узоры, выполненные в форме свастик. Но никакого сакрального смысла те узоры не несли — они были весьма просты в исполнении, вот люди и лепили их (точно так же, как кресты, треугольники и квадраты) куда ни попадя.

    А далее включилась несложная логика: изыскания Шлимана, говорившего об индийском происхождении символа, наложились на труды немецких ученых о древнеиндийских трактатах, после чего практически сразу обнаружилась и связь между санскритом и древнегерманским языком. Эту тему подхватил французский писатель Жозеф Гобино, который стал строчить громкие памфлеты о неравенстве рас и превосходстве арийцев. Получился крайне неочевидный вывод, что немцы и индийцы имеют общих «арийских» предков, а раз так, то почему бы не выбрать свастику для продвижения теории о своем превосходстве? Ему вторил философ Гвидо фон Лист (лидер помянутого выше общества Листа) в своей серии популярных в определенных оккультных кругах книг о «германо-арийцах», о том, что свастика символизировала чистоту германской крови и борьбу арийцев против евреев. Но, повторимся, до Октябрьской революции в Европе все это было уделом откровенно маргинального меньшинства. Например, появившееся в 1894 году «Общество Гобино» к 1914 году увеличилось лишь до 360 человек. За двадцать-то лет.
    Учитывая то, что Александра Федоровна была буквально-таки помешана на оккультизме, да в придачу и сама была «продвинутой» немкой, то весьма вероятным видится то, что именно из германских книжек оккульно-нацистских обществ она и узнала про свастику. А в совокупности с тем, что «Протоколы» были ее настольной библией, еще более закономерно предположить, что для нее свастика имела то же значение, что и для членов этих обществ. Ну, и к тому же имеется немало свидетельств современников о том, что антисемитскую политику не знающий внутреннего стержня царь-вафля проводил именно с ее подачи.

    Большое прим. к фото: пользуясь случаем, на примере автомобилей, вновь о воспетой имперцами «Промышленности» в РИ. Когда кто-то вам начнет рассказывать байки о промышленном величии дореволюционной России, напомните ему о том, что у Императора был крупнейший в мире автопарк и так, между делом, поинтересуйтесь — а каким количеством автомобилей в нем был представлен российский автопром? Ведь если это была такая неебически развитая промышленная держава, то по логике, хотя бы половиной? Действительно, в царском гараже на зависть властителям всей планеты стояли все существующие на тот момент автомобили Европы. Не было в нем автомобилей лишь одной страны. Догадаетесь о какой стране идет речь?
    Вернее два (правильнее писать — «всего два!») русских автомобиля все-таки у Николая 2 было. Ну как русских… Это Lessner и «Руссо-балт». Автомобиль Лесснер так назывался по имени своего создателя — немца Густава Леснара, родившегося в Дрездене. Лесснер открыл в России свой немецкий завод, где собирал автомобили из немецких комплектующих (включая двигатели, которые привозил из Германии). Т.е. русского в этом автомобиле было только месторасположение завода. «Российский» же автомобиль же «Руссо-Балт» был создан швейцарским конструктором Жульеном Поттера — он работал главным конструктором на бельгийском автомобильном заводе Fondu, после чего его за бешенные бабки пригласили в РИ производить автомобили. Причем швейцарец Поттера особо париться не стал и просто скопировал Fondu, которое назвали «Руссо-Балт» по имени завода на котором он ее собирал. Таким образом на самом деле в гараже императора не было НИ ОДНОГО российского автомобиля, что весьма красноречиво может дать оценку реальным масштабам промышленного подъема в России. А самое забавное в этом то, что у вождя страны, в которой не произвели ни одного автомобиля, автомобилей было не в пример больше, чем у глав стран, в которых автомобилестроение цвело буйным цветом.

    Хотя что там автомобили? Аналогичным образом в РИ дела обстояли даже с велосипедами. Первые велосипеды в РИ стали проникать в 60-х годах 19 века — все они привозились дворянами из Европы. На 1880 г. в Петербурге этого дива-дивного насчитывалось не более 100 штук. За несколько десятилетий хваленное российское дворянство не додумалось начать собственного производства велосипедов, которое бы его буквально озолотило. Первое велосипедное производство было открыто лишь в 1886 году, причем немцем по фамилии Лейтнер, который увидел в РИ пустующую нишу и понял, что может на этом срубить куш. Вторая фабрика по производству велосипедов в Москве была открыта в 1893 году также немцем по фамилии Миллер и получила название «Dux Меллер». Причем что в первом, что во втором случае велосипеды в РИ не производились, а собирались из комплектующих привезенных из Германии. И это отнюдь не тот случай, когда уместно говорить о том, что государство настолько развито, что в него съезжаются все западные специалисты. Здесь работал тот же принцип, что и побуждает сегодня иностранцев открывать свои производства в странах Азии — дешевый труд местных и отсутствие конкуренции.


    «Протоколы сионских мудрецов» — книжку, казалось бы, способную вытащить Империю из той ямы, в которую она стремительно катилась, начали активно распространять в армии в качестве обязательного чтения для солдат. Одно из изданий было напечатано специально для армии легендарного адмирала Колчака, который после революции станет одним из символов белого сопротивления. Сам адмирал был откровенно помешан на «Протоколах». Его помощник Георгий Гинс, сбежав после революции в Пекин, издал там книгу воспоминаний под названием «Сибирь, союзники и Колчак». В ней, среди прочего, он писал, что Колчак буквально «пожирал» «Протоколы»: «Голова адмирала была набита антимасонскими идеями. Он видел масонов повсюду, даже в собственном окружении… и среди членов военных миссий союзников».

    Мощная антисемитская кампания, запущенная в 1902 году, к 1903 уже даровала свои мрачные плоды. Как писалось ранее, антисемитизм в те годы грозным строевым шагом продвигался по планете, но пока еще не имел сколь-либо серьезного выражения, являясь скорее кухонно-бытовым явлением. Иногда с жарких кухонь мещан антисемитизм вырывался на улицы, и озабоченные бренностью бытия граждане даже могли поколотить иного встречного разносчика торы, однако системного характера это явление не носило и в целом в лице передовых европейских государств поддержки не находило. Российская Империя стала первым европейским государством, которое положило антисемитизм в основу проводимой политики, чем опередила остальную Европу на целых 15 лет.
    Эта политика привела к вспышке еврейских погромов, начиная с 1903 года, которые происходили абсолютно во всех регионах с чертой оседлости. И во время многих нападений количество разгромленных домов исчислялось чуть ли не тысячами, а количество убитых — сотнями. В начале ХХ века погромы еврейских кварталов чаще всего происходили в странах мусульманского востока (что неудивительно), на Балканах (что также неудивительно, учитывая, что Балканы были еще большей Африкой, чем сама Россия) и непосредственно в России. Перечислять сами погромы мы не будем — страждущий может найти информацию о них и в Википедии. Скажем лишь то, что погромы сии были столь часты и масштабны, что обогатили множество иностранных языков самим словом «погром». В т.ч. слово «pogrom» вошло и в английский язык.

    Чтобы масштабы антисемитской политики Николая II предстали пред вашим взором в еще более ярких красках, следует добавить, что к 1914 году из России выехало по разным оценкам от 2 до 2,5 миллионов евреев (преимущественно в США — ок. 80% всех беженцев), что стало одной из крупнейших групповых миграций в истории человечества. Если вам интересно, среди этих русских евреев, бежавших от погромов, были бабушка с дедушкой Стивена Спилберга, будущего Джокера — Хоакима Феникса, Стэнли Кубрика, Дастина Хоффмана, Вайонны Райдер, Стивена Сигала, Ирвина Шоу, Питера Фалька (летейнант Коломбо), Харрисона Форда, Дэвида Духовны, Мэла Брукса, Сильвестра Сталлоне (по материнской линии), братьев Уорнеров (создателей легендарной Уорнер Бразерс), Роберта Дауни Младшего (по отцу), Памелы Андерсон (по матери), бизнесмена Майкла Блумберга, Майкла и Кирка Дугласов, Дэвида Копперфилда, легенды американского рестлинга Билла Голдберга (прадед бежал из России), Натали Портман, писателя Сидни Шелдона, знаменитого косметолога, известного нам как «Тушь 3000 калорий» — Макса Фактора (не просто еврей, бежавший из РИ от погромов, у него в Москве была своя косметическая лавка), Гвинет Пелтроу, основателя Metro-Goldwyn-Mayer, известной нам всем по заставке с рычащим львом, и т.д. и т.п. Да, в это трудно поверить, но все эти люди по одному или двум родителям — потомки бежавших из РИ евреев. В серии постов, посвященных фольклору, я писал, что Одесские евреи преимущественно были представлены быдлом, так и не поднявшимся выше убогой «Мурки». Помните? Немаловажное уточнение: все умные евреи оттуда просто вовремя свалили, остались лишь почитатели «Мурки».

    Антиеврейские погромы в Российской Империи случались и раньше (особенно после убийства императора Александра II), но именно с начала ХХ века с подачи Николая II они достигли своего апогея. Вся западная пресса наперебой размещала на передовицах леденящие кровь фотографии еврейских расправ в РИ, сопровождая их непонятным словом «pogrom» — так слово и вошло в западные языки (изначально словом «погром» обозначались именно антисемитские разборки, а существенно расширилось его определение до любого проявления разрушительных акций уже ближе к нашим дням). Абсолютно все погромы происходили при полной поддержке полиции, которая в этом вопросе занимала позицию «наблюдателей», вмешивавшихся уже лишь после нанесения кварталам серьезного урона.

    Так в Российской Империи, казалось бы, сформировалась новая идеология, способная заставить народ сплотиться покрепче вокруг национал-лидера для борьбы с вероломным еврейским кагалом. А если есть идея, то должны быть и ее пламенные разносчики. За разносчиками не заржавело, и вскоре появилась «Черная сотня», фактически являвшаяся предтечей итальянских чернорубашечников и немецких штурмовиков. И били они точно так же не только евреев, но и в целом всех студентов, либералов и просто интеллигентов. Ведь, как мы помним, в протоколах говорилось, что именно они являются проводниками в жизнь еврейского заговора.
    В Одесском краеведческом музее сохранился членский билет черносотенных организаций: «Выдано предъявителю сего въ томъ, что онъ не студентъ и не интеллигентъ. А потому избiенiю не подлежитъ»:

    На деле это сатирический билет-пародия, однако в нем передана общая суть и цели движения. Черносотенцы — типичные прикормленные властью ура-поцреоты, которыми та самая власть руководила через посредника в лице полиции и церкви. Власти всегда необходимо как-то дистанцироваться от насилия, переложив ответственность за него на третьих лиц — эта тактика активно используется и по сей день. Целью черносотенцев являлись как разгоны митингующих «на деньги жидов, поляков и прочих гегемонов зла», так и физическая ликвидация ключевых лиц протестного движения, и даже пресловутый терроризм. А как же иначе? Ведь революционный террор вызывает ответную реакцию охранителей, причем выражается это не только в ужесточении законодательства и усилении репрессивных мер, но и в стремлении отплатить врагу той же монетой.

    Крестным отцом российского черносотенства можно с уверенностью назвать Плеве. Именно он в начале ХХ века приступил к созданию организационных структур «черной сотни», подбирая для них кадры, которые впоследствии граф Витте возмущенно называл подонками общества. И в октябре 1905 года детище главы тайной полиции наконец-то приобрело официальный статус — «Союз русского народа». Правда, до дня рождения своего детища он не дожил, будучи взорванным в своей карете в 1904 году в центре Петербурга. Как мы уже писали в прошлых частях, террористы просто так никого не убивали, используя классическую тактику вендетты по принципу «кровь за кровь». В то время как нормальных людей не трогали. Тот же Витте был редчайшим образцом вменяемого человека во власти, а потому стал одним из немногих правителей эпохи, кто умер своей смертью. Абсолютное же большинство жертв террористов едва ли попадают под определение достойных людей. В государстве, где для богатых и влиятельных закона не существовало как такового, законом выступили как раз большевики: выпорол студента за то, что тот не снял перед тобой шапку? Тебя нашли и застрелили. Проявил усердие при расправе над голодными крестьянами? Тебя нашли и взорвали. Именно по такому принципу и вершилось правосудие коммунистов. И Плеве был ликвидирован именно за проведение антисемитской политики: боевая организация партии социалистов вынесла ему смертный приговор за организацию антиеврейских погромов в Кишеневе, и руками террориста Егора Созонова уже через год привела в исполнение.
    Был Плеве, и нет Плеве:

    Рожки да ножки:

    Путь становления террориста Созонова тоже весьма показателен. Мы уже писали ранее о том, что большинство террористов первой волны появилось по итогам дрезденского сражения в Питере, обусловленного проведением непопулярных студенческих реформ. Вкратце напомним: собравшихся на мирный митинг студентов зверски отпиздили менты в сообществе с казаками, а власти против них провели широкомасштабные репрессии, закрыв все двери в образование и науку. Оказавшись лишенными будущего, многие из тех студентов стали мстить власти, ступив на пламенную тропу промышленного терроризма.

    Аналогичный путь проделал и непосредственно будущий убийца Плеве Созонов. В качестве одной из репрессивных мер против студенчества в Российской Империи широко практиковалась отправка юных диссидентов в армию (эту тактику впоследствии широко применяла и Советская власть, а в наши дни к ней иногда прибегает и власть российская. Помню, не так давно была история с отправкой в армию координатора штаба Навального). Как-то раз из одного университета загребли в армейку аж две сотни критикующих власть студентов разом. После этого оставшиеся студенты провели против властного беспредела стихийный митинг. Как немудрено догадаться, участники митинга были зверски пижжены все той же полицией с казаками. Одним из тех студентов и был наш герой Созонов. Что примечательно, как и многие из героев «дрезденского сражения», до разыгравшейся бойни Созонов никогда не проявлял политического радикализма. Как он вспоминал позднее, рос он в мещанской семье крепких государственников, в доме которых все было заставлено иконами и портретами императора. И до поры до времени искренне не понимал, «чего этим бузотерам все неймется», пока у самого не заложило в ушах от свиста карательного кнута имперского произвола. Революционными же идеями он, как и многие другие, проникся, уже сидя в тюрьме непомерно демократической (по версии либералов 90-х, типа Талькова) России:

    «Я имел удовольствие быть подвергнутым академическому суду, где мне старались внушить мысль, что правительство не может считаться с требованиями студентов и не должно делать этого. Я был в Московском манеже, куда меня отвели со сходки вместе с другими студентами. Там мы просидели три дня, окружённые стеною солдатских штыков и казаками. Потом нас перевели в Бутырскую тюрьму, и я в первый раз стал арестантом. В этой тюрьме я впервые познакомился с революционными изданиями; впервые услышал смелое революционное слово. Как раз в это время в Москве произошли массовые волнения, рабочие протянули руку студентам и этим вытащили нас из академической борьбы на широкое поле политической революции».
    Но все это по сути было лишь цветочками, первыми робкими шагами государства в этом направлении. Настоящая жесть начнется уже через год. И в следующей части, которую я доредактирую к завтрашнему дню, будет очень много изящного гуро и всего того, что принято размещать под интригующим хэштегом «кровькишкираспидарасило».
    Продолжение следует…

    PS
    продолжение огонь
    • нет
    • 0
    • +10

    0 комментариев

    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.