История
  • 1026
  • Архипелаг Африка, или Русь, которую мы просрали-7: малиновая девочка Николая II

    Довелось мне в бытность плутания по Питерским коммуналкам вести беседу с одним старцем, отец которого был непосредственным участником революционных событий 1917 года. По его рассказам, никакой политической подоплеки в действиях восстававших не было, и светлое дело коминтерна для них представляло не больше интереса, чем для Ильича подол Наденькиной юбки. А если учесть, что под этот подол он запускал руки, только когда надо было сныкать от жандармов свежий номер «искры», то и влияние коммунистической идеологии на рабочих было соответствующим. Познания же рабочих о Марксе кочевали где-то на отрезке от «хуй какой-то» до «что-то пиздел про права рабочих», не говоря уже о его экономических теориях.

    — За что же тогда воевали, дядь? — спрашивал я своего собеседника.
    — Коммунисты обещали 8-часовой рабочий день и два выходных — за это и воевали.

    И это так! Жизненные интересы большинства «простых людей» незатейливы, как размножение партеногенезом — было б чем набить пузяку, лежбище для отдыха после работы, бутылка огненной воды в кармане и партнерша для размножения, пусть и обрюзгшая, как часы на картине Дали — зато далеко ходить не надо. В этой парадигме ценностей неким высшим идеалам места не находилось ни тогда, ни сейчас. Так что на коммунизм как таковой всеми, за исключением небольшого ряда фанатиков, было насрано напором пациентов инфекционного отделения больницы им. Боткина. Так было до, так было в процессе, и так есть после — те же сегодняшние совки предаются ностальгии по СССР не потому, что был некий идеал, а лишь потому, что в советское время неутолимо набивали брюхо колбасой по 2,20, смазанной пломбиром по 0,19.

    И действительно, если мы рассмотрим каждое восстание дореволюционной эпохи в отдельности, то с удивлением обнаружим, что ни одно из них не носило характера политического протеста (политическую окраску всему этому придала уже советская пропаганда). Взять то же восстание на броненосце «Потемкин», которое большевиками было раскручено как стихийная вспышка роста социального самосознания матросов и их преданности коммунистическим идеалам. Нет же, просто в целях экономии командование броненосца купило для матросов на корм гнилое мясо (по воспоминаниям очевидцев, уже в момент покупки мясо кишело опарышами прямо на витрине магазина — представьте себе, что с ним стало после нескольких дней хранения в душных корабельных трюмах). Когда матросы массово отказались потреблять варево с этим мясом в пищу, капитан корабля решил по-хозяйски потрясти мудями и стал… насильно заставлять матросов есть мясо (что интересно, командование корабля питалось по отдельному меню, и — вы удивитесь — данного борща в этом меню отчего-то не было). Под страхом жестокого наказания большинству матросов внезапно пришло осознание того, что борщ-то оказывается не так уж и плох, а плавающее в нем мясо не столько червиво, сколько богато питательным белком. На этом бы все и закончилось, если б капитану корабля не пришла в голову гениальная (но разве лишь что в своей самоубийственности) мысль в случайном порядке наказать 30 человек из команды — то ли в назидание, то ли просто потому, что мог. Это и стало последней каплей — из страха наказания матросы готовы были есть гнилое мясо, но когда их и за это решили наказать, то, захватив оружейный отсек, отчаявшиеся морпехи устроили свой маленький и победный Аустерлиц. Никаких коммунистических лозунгов у матросов не было и в помине, просто они А: хотели есть борщ без опарышей и Б: не хотели терпеть бесконечные побои.

    По такому принципу развивались решительно все социальные конфликты тех лет: испорченная пища — негодование — жесткое подавление негодования, переходящее в произвол — восстание. Так было и на Ленских приисках, когда жене одного из рабочих, по первой версии в магазине, принадлежащем прииску, продали тухлое мясо, по другой — шутки ради вместо мяса завернули конский хуй. Продуктовый же вопрос привел и к февральской революции 1917 года — на Выборгской стороне Петербурга случился дефицит хлеба, после чего по округе понеслись слухи о наступающем голоде (а учитывая особенности Романовской эпохи, должно отметить, все основания отнестись к слухам серьезно у населения были), и реки возмущенной человеческой массы заполонили все улицы. Так что февральская революция носила отнюдь не политическо-идейный характер, это было обыкновенное голодное восстание в центре «промышленной сверхдержавы». Февральская революция началась, фактически, с голодного бунта, который привел к «хлебным погромам». Обратите внимание — в дни февральской революции громились и разворовывались хлебные лавки. Население воровало не золото, не брильянты — обыкновенный хлеб. Настолько сыто жилось под чутким руководством Николая II. Просто коммунисты, в отличие от рабочих, были образованными, а потому являлись хорошими ораторами, благодаря чему легко вписывались в толпу на позициях громкоговорящих заготовленными лозунгами вожаков, перенаправляя голодный протест в политическое русло.
    Бесплатная раздача кипятка в Петербурге:

    Прим. Мало кто об этом задумывался, но в дореволюционном Петербурге, как и в любой уважающей себя Африке был страшнейший дефицит воды. Единственный источник питья для большинства населения был представлен ведром опущенным в Неву и ее каналы. За 50 лет город стал крупнейшим промышленным центром Империи, количество выросших вдоль брегов Невы бурлящей заводов и фабрик — не поддавалось никакому исчислению. При этом абсолютно все отходы сливались в Неву и каналы, что уже к 1870 году привело к полному обезрыбливанию малой невки. Туда же сливалось все, что жители одного из крупнейших городов планеты (на тот момент) высрали из своих дворянских, и не очень, задниц. В итоге Нева превратилась в зловонную жижу; бурлящий котел заразных инфекций: «В 1896 г. химический анализ подпочвенной воды, взятой из колодцев Большой Подьяческой улицы, и воды из Крюкова канала показал, что вода имеет острый сероводородный запах тухлых яиц, не отличаясь от сточных вод ни по внешнему виду, ни по составу, а на вкус щелочно-солоноватая. Согласно результатам исследования, проведенного в 1897 г., в 1 куб. сантиметре воды, взятой из Фонтанки, обнаружено 40 тыс. болезнетворных бактерий». Все это приводило к массовому мору простолюдин от всеразличных тифов.

    Для сравнения, если в Санкт-Петербурге в период с 1870 по 1906 г. от брюшного тифа, умерло 36 989 человек, то в Вене — 6930, а в Берлине — 3061 человек. Во Франции к 1912 г. из 647 городов с населением более 5 тыс. человек водопроводной и канализационной сетью были обеспечены 505. В Германии к 1907 г. водопровод и канализация существовали в 626 населенных пунктах из 629. В России же в начале ХХ в. постройка городских коммуникаций не отличалась комплексным подходом: на 1911 г. из 1063 городов российской империи комплексная канализационная и водопроводная сеть имелась лишь… в 16, а водопровод был проведен только в 211. Что более красочно может подтвердить статус РИ, как промышленной державы, если не это? Подробнее по данной теме в тексте научной статьи по специальности «История и археология»: «Невская вода и загрязнения большого города: к вопросу об экологических аспектах истории Санкт-Петербурга конца XIX – начала XX веков»


    Сегодня всем хорошо известно, что для сохранения власти требуется выполнить всего два поражающих простотой действия: добиться полной лояльности силовиков и абсолютного безразличия «простых мужиков», т.е. малообразованных рабочих. Для лояльности первых достаточно их просто прикормить (для чего тот же Путин сегодня выделяет халявные хаты силовикам, вводит квоты на поступление в ВУЗы для детей росгвардейцев и т.д. и т.п). Для безразличия вторых достаточно просто поддерживать их качество жизни на минимально допустимом для существования уровне. Рабочий начинает выебываться, лишь когда голоден — заткни ему рот дешевой котлетой из полуфабрикатов, дай в руку бутылку водки, разреши повесить над кроватью на кронштейнах плазменный телевизор, и в своей спальне он постигнет царство божье. А без поддержки широких народных масс и силовиков вечно недовольный столичный средний класс абсолютно импотентен и не представляет никакой угрозы. Даже если численность его велика. Примером тому сегодняшняя Беларусь.

    В Российской империи этого, судя по всему, не понимали, а если и понимали, то несколько своеобразно — видимо, в те времена было неведомо, что силовики любят прикармливаться свежим мясом, а не гнилым. А кормить гнилью матросов имеющих доступ к оружию, прямо скажем, так себе затея. Нещадная эксплуатация тех, на кого власть должна опираться, и есть черный треугольник Николая Второго, разродившийся его же малиновой девочкой. Данные, эвфемизмы, популяризованные в одной из песен Е. Летова, уходят своими определениями в суицид: черный треугольник — якобы фигура, которую во время психологических тестов выбирали потенциальные суицидники; малиновой девочкой в определенных кругах обозначали кровь, вытекающую из вскрытых вен («никому не советую резать вены в теплой воде — малиновая девочка расплывется перед тобой в прощальной улыбке»). Николай Второй, судя по всему, очень любил любоваться ее страшной улыбкой. Во всяком случае, даже ближайшее его окружение характеризовало каждый его шаг не иначе как демонстративным суицидом.

    Взрыв квартиры начальника Санкт-Петербургского охранного отделения Сергея Георгиевича Карпова 8 декабря 1909 года:

    «Труп убитого полковника Карпова был найден обезображенным до неузнаваемости, с окровавленной раненой во многих местах головой и без ног. Ноги были найдены в нижней квартире, куда их силой взрыва снесло вниз сквозь пробитую в полу брешь. Обезображенное туловище полковника было покрыто известью, обломками и щепками. Судебные и полицейские власти, явившиеся в час ночи на место происшествия, не сразу опознали труп. Лишь находка серебряного портсигара позволила сделать предположение, что это Карпов.»

    Найти общий язык с жителями вверенных территорий императору не удалось решительно с самых первых дней его правления, обернувшихся печально известной «Ходынкой» с более чем тысячей погибших. И возмущала в данном случае не столько сама трагедия, сколько последующая реакция на произошедшее со стороны дома Романовых. Ее попросту не было. Сегодня каждый пиарщик знает, как должен действовать глав-пахан в подобной ситуации: посерьезнее насупить брови, выступить с горестным обращением, кого-нибудь демонстративно наказать и принести в жертву всеобщему благоденствию, ввести трехдневный траур, и народ, даже если не простит тебя, как минимум, успокоится. Царь же, услышав о произошедшем, вместо того, чтобы публично поскорбеть по раздавленному мясу, не просто приказал продолжать банкет — он в тот же вечер укатил на бал к французскому послу Морис-Палеологу, который в свете всего случившегося был несколько ошарашен его внезапным появлением. Видите ли, специально для бала из Франции было привезено сто тысяч роз, и в случае переноса мероприятия розы бы завяли и не смогли б радовать своей красотой уважаемых российских дворян.

    Слепящие глаз роскошью трущобы Петербурга. Пока фасады Питерских доходных домов радовали взор туриста, напротив них люди жили в шатрах и палатках, прямо как в каком-нибудь сегодняшнем Афганистане:

    Почти одновременно с этим появилась молва, мол, царя обманули/уговорили так поступить, причем эта удивляющая своей простотой формула пройдет бок о бок с Николаем сквозь весь период его правления. Эдакий царь дурак — ничего не слышит, ничего не видит, ничего не знает. Такая вот потемкинская страна фасадов, вооруженная царем колоколом, который никогда не звонил, царем пушкой, которая никогда не стреляла, и царем дураком, который, подобно героям фильмов Лесли Нильсена, нихуя не соображал. Что интересно, существенная часть простолюдинов охотно велась на сказки о добром царе, которого обманывают злые бояре. Именно это и привело к событиям Кровавого воскресенья, когда рабочие собрались дружной ватагой и понесли слезливое письмо с рассказом о своих бедах к Зимнему дворцу, дабы передать его лично в руки обманутому царю.

    Письмо, к слову, само по себе было весьма забавным, поскольку изобиловало неприкрытой до рвотных миазмов лестью, и все его содержимое безукоризненно сводилось к набившему оскомину «ПУТИНПАМАГИ», а в случае отказа выполнения озвученных в нем требований рабочие грозились чуть ли не заплакать прямо перед дворцом. Ладно, утрирую, с точки зрения пиара письмо было составлено безукоризненно: с одной стороны рабочие в нем отчаянно вылизывают царю задницу и занимаются самобичеванием, грозясь «умереть прямо на площади», а с другой — между строк вставляют прямо-таки ультимативно-радикальные требования. С одной стороны там вроде бы «Царь, мы мечтаем умереть за тебя», а с другой — «Немедленно требуем...», что ставит адресанта письма в откровенно безвыходное положение. С одной стороны это отчаянный призыв народа к жалости, а с другой — завуалированные угрозы. Очевидно, что письмо составлял очень талантливый манипулятор, а никакие не рабочие. Впрочем, как бы там ни было, а письмецо стало возможным исключительно предшествующей политике Николая II. Сам виноват, что называется.

    Что интересно, о том, что шествие закончится массовым расстрелом, писала задолго до самого шествия все западная пресса. И лишь неграмотная чернь все ещё большей частью надеялась на то, что царь так тупит только из-за чиновников-кровососов; что ему просто надо помочь и донести всю правду. Донадеялись. Царь заявил начальнику полиции, что ему похуй, и отправился смотреть кино. Он вообще 95% своих фейлов устраивал не со злобной ухмылкой, а с похуистической гримасой, просто отпуская любой расклад на самотёк. Начальник полиции понял реакцию Николашки правильно и приказал стрелять по толпе. Донесли письмецо, блять. Главный вывод, который следует извлечь из всех этих сходных по сути событий — «кровавое воскресенье», Ленский расстрел, уже советский расстрел в Новочеркасске и т.п. — это то, что ходить с рабскими «прошениями» к власти, которая тебя же топчет и уничтожает, — это унизить и растоптать себя еще больше, в том числе и физически. Уже в советское время на митинг в Новочеркасске люди пришли с красными флагами и портретами Ленина. То есть, по сути, прославляя ту власть, которая и довела их до такого состояния. Результат был тем же.
    Конечно же, извечная неосведомленность царя была лишь пропагандистской уловкой (которая напрочь перестала работать после Кровавого воскресенья), в то время как царь обо всем был прекрасно осведомлен, о чем нам поведают даже записки в дневниках его ближнего окружения. Для примера, вот как жена министра МВД в своем дневнике записала диалог своего мужа с Николаем за две недели до Кровавого Воскресенья:
    Министр МВД: «Россия обратилась в бочку пороха, и доведена до вулканического состояния»

    Царь: «Нужно запретить собираться и говорить. Пусть народ заткнется».
    Министр МВД: «Как же запретить людям собираться и говорить? Тогда нужно всех запереть, объявить осадное положение»
    Царь: «Ну что же, может быть придется и объявить».

    Советы страстотерпцу подавала и его супруга, впоследствии также «безвинная» жертва кровавого террора тех самых революционеров: «Мое солнышко, согни их в бараний рог… Пичужка мой, не давай никому из них пощады», — писала Александра Федоровна в письмах горячо любимому мужу. Ну, Пичужка постаралась, скажем прямо, на славу. Надеюсь, супруга осталась довольна.

    К слову, после развала СССР у нас была популярна забава с вычитыванием комментариев и пометок Сталина на полях документов в духе «Расстрелять». Однако даже такие пометки не являются изобретением главного пренебрегателя советами минздрава — все это до него успешно практиковал и Николай II. Так, в отчетах херсонского губернатора об учащающихся случаях «правонарушений» в рабочих районах на полях имеется резолюция царя: «РОЗГИ!». После того, как дальневосточное командование сообщило в Петербург о том, что из центра страны прибыли в армию «анархисты-агитаторы» с целью разложить ее, то, не интересуясь ни следствием, ни судом, ни даже простым подтверждением факта, страстотерпец резюмирует: «ЗАДЕРЖАННЫХ ПОВЕСИТЬ». А на записке Витте о «переизбытке усердия» Рихтера, командующего карательной экспедицией в Прибалтийских губерниях (его жандармы поголовно расстреливали крестьян без суда и следствия), отмечена пометка Царя «АЙ ДА МОЛОДЕЦ!». Ну и, в конце-концов, на докладе уфимского губернатора о расстреле рабочей демонстрации 47 человек страстотерпец написал: «ЖАЛЬ, ЧТО МАЛО» (интересно, не появилась ли в подвале Ипатьевского дома впоследствии надпись «Вот теперь заебись!»?). Кстати, мне одному кажется, что Царские резолюции как-то уж очень подозрительно похожи на комментарии малолетнего долбоеба под серьёзным видео на ютубе? Прогресс, мать его — царь-инноватор срал в каментах еще за сто лет до этих ваших интернетов. Пока не пришли модераторы и не выпилили с форума.

    Где-то я подобное уже видел… ах да, в одном из обзоров Варламова про столовые Афганистана:

    По большому счету, все, что требовалось от старотерпца для снятия социального напряжения и вероятного предотвращения революции — мало-мальское улучшение качества жизни крестьян/рабочих/матросов, обеспечение хотя бы зачатков их гражданских и общечеловеческих прав, а главное — сокращение рабочего дня. Ничего невозможного в данной задаче на самом деле и не было — большевики, невзирая на последствия страшнейшей гражданской войны, крайне оскотинившееся население и катастрофическую технологическую отсталость, вопрос труда рабочих, который Романовы не могли решить полвека, решили очень быстро и без плачевных для экономики последствий. Да, голод то и дело локально вспыхивал и при большевиках, только голодом в те годы мало кого можно было удивить. А вот голодать при 8-часовой пятидневке, согласитесь, уже несколько приятнее, чем при 12-часовой (а то и 14-часовой) шестидневке.

    Как бы мы сегодня ни хаяли коммунистов, но надо отдать должные — они не просто успешно провели кардинальные для тех лет и той ситуации реформы (и речь здесь не только об условиях труда, но и обустройстве государства в целом, от искоренения мракобесия, до прав женщин), но и по сути на данный момент являются единственной политической силой, которая в той или иной мере исполнила основной пакет своих «предвыборных» обещаний.
    И когда мы говорим, о том, что социальное положение простолюдинов в РИ за 60 лет с момента отмены крепостничества не претерпело вообще никаких изменений, мы отнюдь не утрируем. Не претерпело даже после очень жаркого 1905 года. Например, Ленский расстрел имел место аж в 1912 году! Давайте посмотрим, с чего начиналась та писанная кровью драма:

    «Выгоняли на работы плетьми, отрывая от грудных детей… от нас ещё требуют и наше тело. Когда мы не поддаёмся, то нас выдворяют из казарм, штрафуют. Мужьям нашим заявляют, чтобы они внушили нам слушаться; чтобы «проучили» и, если нас мужья не проучивали, то их наказывали» — из жалобы жены одного из рабочих прииска.

    Рабочие прииска трудились 16(!) часов в день с одним выходным в неделю в смертельно опасных условиях — такого явления, как техника безопасности в демонстрирующей чудеса промышленного развития державе попросту не существовало. В результате за год работы на прииске произошло 896 несчастных случаев (по два-три ежедневно), при которых пострадали 5442 из 9000 человек, т.е. больше половины. При этом какое-либо медицинское обслуживание отсутствовало, поскольку на одного врача приходилось аж 2500 человек. Естественно при таком уровне работы и быта периодически появлялись недовольные — их увольняли, причем делали это специально зимой, когда связь с Большой землёй обрывалась, и они оказывались, фактически, перед угрозой голодно-холодной смерти.
    Не взирая на хорошую доходность прииска это совершенно не способствовало улучшению положения тех, кто добывал золото: рабочие месяцами не получали денег за работу. Директора правления объясняли это «убытками», хотя ежегодно они получали 5-7 миллионов рублей доходов (эквивалент годового заработка 10 тысяч высококвалифицированных рабочих). При этом они пытались удешевить затраты на добычу… не внедрением новейших технологий (откуда им взяться-то в стремительно развивающейся промышленной державе?), а за счёт дополнительной эксплуатации «копателей». Эту задачу они осуществляли с помощью МВД, набиравшего на прииски избыточное число рабочих, чтобы «понизить плату на 30 процентов...». Монархисты и патриоты, что интересно, умудряются не просто оправдывать расстрел рабочих прииска, но и условия их труда, ссылаясь на то, что они зарабатывали аж в два раза больше, чем их московско-питерские коллеги. Еще одним аргументом в пользу сладкой жизни рабочих служит то, что завербованным выдавали единовременно 100 рублей «подъёмных». Удивительная щедрость, конечно, только не совсем понятно, если они там катались как сырная лодочка в маслянном озерце, чего ж они восстали-то, особенно учитывая извечную похуистичность рабочего класса?
    А все очень просто: все эти «привилегии» сводились на нет руководством компании, которое возвращало себе обратно выданные деньги при помощи штрафов за малейшие провинности, невыплат сверхурочных и больничных, а также более низкой (на 50%) оплаты детского и женского труда за ту же мужскую работу. Да-да, там работали и дети. Причем все, что мы пишем про условия труда на Ленских приисках, в равной степени относилось решительно ко всем предприятиям России. На фабриках и заводах с посменной работой естественным и самым распространенным был 12-часовой рабочий день. На более же мелких кустарных заводишках, где не было посменной работы, хозяева эксплуатировали рабочих кто во что горазд. Так, по данным видного экономиста тех лет Ивана Янжула, изучавшего Московскую губернию, на 55 из обследованных фабрик рабочий день был 12 часов, на 48 — от 12 до 13 часов, на 34 — от 13 до 14 часов, на 9 — от 14 до 15 часов, на двух — 15,5 часов и на трех — 18 часов. Он же отмечал, что почти половина работающих в рогожных заведениях — малолетние, из коих весьма многие не достигают 10 лет.
    В среднем по всем обследованным производствам продолжительность рабочей недели составляла 74 часа (тогда как в Англии и в Америке в то время она была 60 часов). Никакого законодательного регулирования продолжительности рабочего дня не существовало — все зависело от того, насколько жажда наживы хозяина перевешивала его совесть… И, как правило, соотношение между совестью и жаждой наживы было, как между перышком и бегемотом. Поэтому официальная зарплата являлась лишь пылью в глаза — почти вся она благополучно изымалась обратно в виде штрафов. А штрафы были на производствах решительно за все. На заводе некоего Мартына в Харьковском округе, по данным все того же Янжула, «за опоздание на 15 минут вычитается четверть дневного заработка, на 20 минут и более — весь дневной заработок». „На писчебумажной фабрике Панченко за час опоздания вычитается как за два дня работы“. Но это хоть и строго, однако понятно. Вот только повсеместны были и штрафы откровенно абсурдного характера, например за то, что «прошелся, крадучись, по двору», за употребление неприличных слов, за нехождение в церковь (в единственный выходной, когда можно поспать!), за собрание вместе нескольких человек, за то, что не поздоровался и т.д. На Никольской мануфактуре Саввы Морозова штрафы составляли до 40% выдаваемой зарплаты — надо ли объяснять, как администрация старалась и как преуспевала в самых разнообразных придирках?
    Та же дирекция Ленских приисков установила монополию в округе на транспорт и торговлю и, пользуясь этим, диктовала на соответствующие услуги завышенные цены. Расчёты за продукты проводились не деньгами, а специальными купонами, которые можно было потратить только здесь и стоимость которых вычиталась из зарплаты в пользу дирекции. Такую схему создали для обмана покупателей и устранения торговых конкурентов. При этом рабочим, как правило, сбывали испорченные и некачественные продукты, например, хлеб с примесью навоза по завышенной стоимости.
    А вот что писал фабричный инспектор Харьковского и Варшавского округов Владимир Святловский, который лично осмотрел 1500 (!) предприятий с 125 тыс. рабочих — то есть в основном мелких:
    «Относительно рабочих помещений можно принять за правило следующее положение: если во вновь воздвигаемых фабриках далеко не всегда обращается внимание на требования строительной гигиены, то в старых фабриках и особенно в мелких заведениях эти требования всегда и благополучно игнорируются, и нигде не имеется приспособлений ни для вентиляции, ни для удаления пыли. Так, сушильни на махорочных фабриках таковы, что даже привычного рабочего, который пробыл там 15 минут, иной раз вытаскивали в глубоком обмороке. При входе в сушильню дух захватывает почти в той же мере, как и при входе в помещение химических заводов, где вырабатывается соляная кислота».

    «В квасильне, где более всего работают дети от 7 лет, у здорового, но непривыкшего человека через четверть часа разболится до обморока голова от невыносимой вони и сырости, которую издает квасящийся уголь… В костопальне дети от 7 лет (которые работают также 12 часов) ходят и распластывают горячую крупку, от которой пыль буквально покрывает их с головы до ног… В прачечной – девочки от 14 лет, совершенно голые, моют грязные от свекловичного сока салфетки в сильно известковой воде, от которой лопается у них кожа на теле…».

    Эти доклады относятся к восьмидесятым годам XIX века. Но, может быть, за двадцать лет что-нибудь изменилось? Для того, чтобы это проверить мы снова вернемся на сахарный завод и снова дадим слово фабричному инспектору: «Работа на заводе продолжается 12 часов в день, праздников не имеют и работают 30 дней в месяц. Почти во всем заводе температура воздуха страшно высокая. Работают голышом, только покрывают голову бумажным колпаком да вокруг пояса носят короткий фартук. В некоторых отделениях, например в камерах, куда приходится вкатывать тележки, нагруженные металлическими формами, наполненными сахаром, температура доходит до 70 градусов. Этот ад до того изменяет организм, что в казармах, где рабочим приходится жить, они не выносят температуры ниже 30 градусов…»

    Разница, если и есть, то в том, что к тому времени на таких заводах не стало маленьких детей. Запрет на детский труд рабочие все же вырвали у «отца-государя». Впрочем, на многих заводах малолетние по-прежнему работали, просто при приходу инспекторов прятались.

    Наиболее же красноречиво об условиях труда и жизни рабочих говорит проведённая после Ленского расстрела в 1912 году инспекция жилищ рабочих прииска, после которой один из членов комиссии, А. Тющевский, лаконично отметил: «Нам здесь делать нечего, остаётся посоветовать рабочим поджечь эти прогнившие вонючие здания и бежать из этого ада, куда глаза глядят». Видимо, по этой причине популярный в США жанр фильмов ужасов так и не прижился в России. Нашего человека вряд ли можно испугать байками о Фредди Крюгере и восставшем из ада. Роль Стивена Кинга у нас куда успешнее отыгрывал К.А. Пажитнов, проводивший исследования условий жизни рабочих и издавший об этом в 1908 году книгу «Положение рабочего класса в России», которая, в свою очередь, содержит анализ многочисленных отчетов фабричных инспекторов и прочих исследователей и проверяющих. Чтение, надо сказать, не для слабонервных. Вот где собраны настоящие «истории, от которых не заснешь ночью».
    Бабочкой же, переломившей хребет верблюда Ленских приисков, стал обман трудящейся на прииске женщины в магазине, которой, как мы писали выше, завернули в магазине вместо мяса, предположительно, конскую залупу. Рабочие, которым накануне урезали пайки, отреагировали на столь тонкую шутку массовым невыходом на работу и потребовали улучшения условий труда, а также обеспечения его безопасности, проживания, выплат за сверхурочные работы, отмены штрафов, увеличения содержания на 30%, отмены талонной системы, увеличения пайков и улучшения качества товаров, замены управленцев, отказа от принуждения женщин к мужскому труду и уважительного обращения к рабочим на «вы». Закончилось это, как обычно: «раздались выстрелы без предупреждений. При первом выстреле все положились на землю… ползли обратно, они продолжали стрелять беспрерывно… После того как кончили стрелять, кто-то из стоявших вблизи войска крикнул: „Разойдись, а то и оставшихся перебьём!“».

    »Так было всегда, и так будет впредь!":

    В результате, по разным данным, погибли от 163 (данные МВД) до 270 человек (сведения социал-демократической газеты «Звезда»), были ранены от 170 до 250 человек. Однако предположения о том, что расправа устрашит забастовщиков, провалились. Расстрел лишь укрепил решимость людей продолжить стачку. Но самый эпик, как это ни странно, начался уже после расстрела. Организаторы бойни традиционно пытались выставить виновными… своих жертв, причём глава МВД Александр Макаров, материально заинтересованный в максимальной эксплуатации рабочих, которых набирало его ведомство, встал на путь категорической защиты карателей. В своём выступлении в Госдуме по поводу трагедии он обвинил в случившемся забастовщиков, завершив свою речь коронной и шокировавшей решительно всех фразой: «Так было всегда, так будет и впредь!». Но и это оказалось сущим пустяком — на этот раз ангажированные перья царской пропаганды превзошли сами себя, пустив слух, что основная масса погибших была «наёмными Западом азиатами», хотя из сотен пострадавших лишь 13 имели нерусские фамилии. И чтобы окончательно выставить своих жертв виновными, ротмистр Трещенков приказал разбросать среди трупов… колья, кирпичи и камни. Да, дорогие друзья, трудно даже вообразить подобный градус циничности, но история такова — руководство приисков послало администрацию разбрасывать среди трупов орудия нападения, чтобы выставить расстрел за самооборону.

    Причем в этом плане они умудрились просто феерично насрать себе же на макушку головы: сразу после массового расстрела руководством прииска были сделаны и распространены фотографии убитых в целях устрашения остальных рабочих. И на тех фотографиях ни кольев, ни дубин, ни кирпичей не было. Спустя некоторое время появляются уже фотографии со всеми этими атрибутами — гнуснейшая из подстав становится очевидной всем.
    Жены и дети расстрелянных рабочих. Как богато одеты — сразу видно «двойную норму» рабочим платили… если вообще не пятикратную! Под платками наверняка серебряные портсигары прячут.

    Что интересно, те же сегодняшние патриоты оправдывают Ленский расстрел тем, что большинство его акций принадлежали одной западной компании — дескать по воли западных капиталистов все свершилось, а власти РИ тут совершенно не причем. Это написано, например, в финансируемой сегодняшней властью «патриотической википедии» «Руксперт», руководит коей Фриц Морген. Правда, там отчего-то забыли упомянуть о том, что среди акционеров была и мать Николая Второго, да и вообще, при чем тут Запад? Разве рабочих расстреливали европейцы? Ну, и крылатую фразу «Так было, так будет и впредь!» тоже отнюдь не мирикосы породили на свет. Конечно же, количество забастовок после инцидента увеличилось десятикратно.
    Министр внутренних дел Александр Макаров после своей неуместной фразы ушёл в отставку, однако едва ли это можно назвать наказанием — так, показуха… Ведь при этом он продолжал оставаться членом Сената, а в 1916 году был назначен министром юстиции, после чего его благополучно взорвали террористы. Ответственный за расстрел ротмистр Николай Трещенков, не признавший себя виновным, поскольку-де «служил Царю и Отечеству», также отделался лишь разжалованием в рядовые и потерей должности «за избыточное применение силы», но до суда его сознательно затянутое дело так и не дошло из-за начала Первой мировой войны. Впрочем, он тоже был убит в мае 1915 года. И полная безнаказанность виновных в каждом фейле имперской России являлась еще одной отличительной особенностью эпохи и не менее сильным общественным раздражителем. Даже родственники императора России из монарших домов Европы задавались вопросом: «Что это — глупость или сознательное самоубийство?». И, то, что Николай II усерднее, чем кто-либо ещё, рыл себе могилу — это факт; тут спорить не о чем. Кажется, не было ни одних грабель на дороге, причём лежащих на самом виду, на которые Николай II не наступил бы за годы своего правления. Не понес никакого наказания и виновный за Ходынскую трагедию бездарный организатор и не менее бездарный московский градоначальник князь Сергей Александрович (получивший прозвище «Князь Ходынский» со своим эпичным «Эка важность! Быдло потоптало друг друга в давке за дармовщиной» — не лучшее из выражений для поднятия популярности власти, согласитесь!).

    Впрочем, вскоре и он был взорван эсеровскими террористами. Так это и работало по цепочке: накосячил — не понес наказания — взорвали террористы. Поэтому сказки о кровавых террористах, которые убивали в те годы всех, кого ни попадя, не более чем сказки. Убивали ровно тех, кого и следовало. Другое дело, что увлекались порой так, что цепляли паровозиком и десятки сторонних людей. Ярчайший пример — взрыв дома террористами-смертниками на Аптекарском острове Петербурга, в ходе которого 23 человека погибло и более сотни получило увечья.

    1907 г. Заспиртованная голова Кудрявцева Евгения Фёдоровича, убийцы градоначальника Санкт-Петербурга Владимира фон дер Лауница. Голова была выставлена на всеобщий показ, по официальной версии — для установления личности преступности. По неофициальной — это был акт устрашения недовольных властью. И вторая версия видится более правдоподобной, ибо для опознания достаточно было напечатать и распространить фотографию террориста.


    Прим. Фон дер Лауниц, бывший в то время Тамбовским губернатором, жестоко подавил крестьянские выступления в губернии/ организовал карательную экспедицию с целью «образумить» мятежные деревни. В ответ на жестокую расправу с крестьянами Тамбовский комитет Партии социалистов-революционеров вынес смертный приговор губернатору фон дер Лауницу и его двум ближайшим помощникам. Оба помощника вскоре были застрелены, Фон дер Лауниц за заслуги при уничтожении восставших крестьян был назначен на важную должность в главном оплоте мирового террора того времени — в Петербурге. За ним же в Петербург отправился и киллер Кудрявцев, выстрелом из револьвера цинично прервавший карьерный полет большой и уважаемой птицы. По изящному троллингу судьбы-злодейки Лауниц застрелен во время участия в поповском освящении клиники… венерических заболеваний. Это неудивительно, если учесть большую распространенность половых инфекций в духовно-нравственном православном Петербурге.

    Обратите внимание на то, что ответственность за Ленской расстрел до последнего пытались переложить на неких западных наймитов, а в целом — на злосчастную англичанку, которая неустанно гадит России дни и ночи напролет. Даже страшно представить объемы ее желудочно-кишечного тракта, который позволяет ей этим заниматься уже столько лет — не иначе как отведала той самой советской колбасы по 2,20. И эта вот англичанка, вооружившись поддержкой плохих бояр, появлялась решительно всякий раз, когда власть обсиралась… ну, вернее власть, конечно, не обсиралась, как мы выяснили — в галифе Николаши говно неустанно подкидывали враги русского народа. Причем подкинуть его умудрились даже во время Кровавого воскресенья, произошедшего несколько раньше.

    Когда я читал статью провластного руксперта по этом поводу, немало повеселился — дескать, это была тщательно спланированная операция западных спецслужб по дискредитации царя. Видимо, солдаты НАТО в японских плащах-невидимках подкрадывались сзади к ничего не подозревающим солдатам и жали за них на курки. Невероятно, но не только пропаганда сегодняшняя, но и пропаганда тех лет по сути именно так и объясняла любой инцидент. Также у патриотов популярна версия о том, что солдат спровоцировали на стрельбу предварительными выстрелами из толпы. Причем стреляли, согласно версии этих «исследователей», японские провокаторы. И действительно, трудно не согласиться с этой версией, ведь японцам, как никому, просто затеряться в изобилии славянских ебальников. Дескать, японцам нужна была внутренняя нестабильность в РИ, чтобы добиться лучших условий мира. Согласно этой логике, за «восстанием на броненосце «Потемкин»» тоже стояли японцы — я не шучу, именно так в этих кругах и пишут. Бедная Россия, все-таки. Что в ней ни происходит — всё на поверку инспирировано иностранными эмиссарами, в то время как сами жители России ничего делать не умеют, не могут и не хотят.

    Конечно же, воспринимать всерьез эти патриотические бредни, в т.ч. отчаянно культивированные политической пропагандой наших дней, совершенно не стоит. Верующие в эту шизу элементарно не понимают, как работает механика массовых народных движений, поэтому им и кажется, что «манипулировать массами» — это очень легко; наверное так же легко, как, будучи Томом Крузом, на ходу перепрыгнуть из одного самолета в другой. Манипулировать массами относительно легко, когда у тебя в руках государственные СМИ, а других в стране и нету. Но когда у тебя в руках маленькая партия из нескольких тысяч человек и хилый печатный листок, который лишь для понта называется «газетой», манипулировать массами ой как не просто. Поэтому ни эсеры, ни, тем более, совсем рахитичные в 1905 году большевики никем не манипулировали, а просто пытались использовать процессы, которые начались помимо их участия. И если бы власть своей тупой внутренней политикой не наэлектризовала людей в 1905 году, то никакие японские шпионы ничего не сделали бы при всём желании, даже если бы они и вправду там были. Пойди, попробуй щас собрать и организовать 100 000 рабочих, не просто чтоб они на митинг вышли, но и чтобы под пули полезли — хер что у тебя получится. Тем абсурднее выглядит нынешняя тенденция канонизировать Николашу и каяться перед ним. Хотя кафкианский абсурд — это лицо текущего времени.

    Нет смысла в деталях расписывать события «Кровавого воскресенья», они и без того слишком известны. Зато история о том, как царь пытался оправдаться за массовый расстрел рабочих в центре столицы, не получила столь же широкого распространения, и сейчас мы сей пробел устраним.

    Итак, невзирая на социально-политическую позицию Николая Второго, компактно помещенную всего лишь в одно сколь богатое, столь и емкое слово «похуй», скандал после «Кровавого воскресенья» разразился грандиозный, и надо было как-то выправлять положение. С этой целью 19 января 1905 года был разыгран совершенно идиотский спектакль под названием «общение самодержца с рабочим народом». Вот как это происходило: охранка набрала на заводах для представления царю «рабочую делегацию» в составе 34 человек. Комплектовалась группа чисто сталинским методом: конторщик одной из фабрик сидит в своей квартире, пьет чай, как вдруг слышит резкий стук в дверь. Конторщик открывает и пугается: перед ним пристав, жандармский офицер, городовые, дворник…
    — Вы Чумазоидов Нищееб Бесправнович?
    — Я.
    — Одеться и следовать за нами.
    — За что?
    — Поторопитесь. (Что-то мне это напоминает. Интересно, они так разъезжали случаем не в запряженных воронках?).

    Конторщика сажают в карету, везут в Зимний, где Трепов громогласно командует «Обыскать!», после чего «Раздеть!». Несчастного раздевают до гола, дают новую одежду, чтоб пред царем выглядеть презентабельнее, затем увозят на Царскосельский вокзал и помещают в вагон, где под охраной шпиков уже сидят другие «рабочие депутаты», схваченные таким же образом. В вагоне им запрещено переговариваться.
    Следующий кадр общения самодержца с верным народом:

    Царское Село. Зал Большого Екатерининского дворца. К побледневшим и осунувшимся конторщикам, облаченным в треповские костюмы, выходит — матерь божья! — собственной персоной царь-похуй. Выходит и зачитывает речь:
    «Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим товарищам.

    Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли оттого, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины. Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего правительства, насильно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно pyccкие люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага.

    Стачки и мятежные сборища только возбуждают безработную толпу к таким беспорядкам, которые всегда заставляли и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это неизбежно вызывает и неповинные жертвы. Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести понимаете, что следует быть справедливыми и к вашим хозяевам и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятежною толпою заявлять мне о своих нуждах — преступно. В попечениях Моих о рабочих людях озабочусь, чтобы все возможное к улучшению быта их было сделано, и чтобы обеспечить им впредь законные пути для выяснения назревших их нужд.

    Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их. Теперь возвращайтесь к мирному труду вашему, благословясь, принимайтесь за дело вместе с вашими товарищами, и да будет Бог вам в помощь».

    — Бурцев В.Л., «Календарь русской революции», 1907 г.
    Пиздец — единственное слово, в которое можно уместить разом эмоции от такого ответа. Напоминаем: это был не бунт, не мятеж, а мирная демонстрация для подачи челобитной. Естественно было бы ждать от главы государства если не извинений, то хотя бы сожаления о погибших. А главное — всю речь царь ЗАЧИТЫВАЛ ПО БУМАЖКЕ, прямо как дорогой Леонид Ильич.

    Ему же вторил и главный пропагандистский рупор (и ростовщик) РИ — Русская Православная Церковь. Вот что сообщал святой синод (источник — тот же):
    «Всего прискорбнее, что происшедшие беспорядки вызваны подкупами со стороны врагов России и всякого порядка общественного. Значительные средства присланы ими, дабы произвести у нас междоусобицу, дабы отвлеченьем рабочих от труда помешать своевременной посылке на Дальний Восток морских и сухопутных сил, затруднить снабжение действующей армии и тем навлечь на Россию неисчислимые бедствия».

    Блядь, как же это мне знакомо — я аж прослезился. Разница, судя по всему, лишь в том, что в те годы «новичок» еще не изобрели.

    Из письма императрицы сестре, принцессе Виктории Баттенбергской: «Не верь тем ужасам, о которых пишут в газетах. От их рассказов волосы встают дыбом, все это бесстыдная ложь. Да, увы, войскам пришлось стрелять. Толпе неоднократно было приказано разойтись и сказано, что Ники нет в столице (поскольку зимой мы живем в Царском Селе) и что войска будут вынуждены стрелять, но толпа не захотела повиноваться, и пролилась кровь (прим.: интересно, а какого это хуя Ники не было в столице, если даже в странах Запада о готовящемся шествии трубили все газеты за несколько недель до оного? Весь мир знал, и лишь царь, как всегда, был не в курсе). Русский народ искренне предан своему монарху, а революционеры, прикрываясь его именем, настраивают крестьян против помещиков и т.д., каким образом, не знаю».

    Ну да, ведь причин у рабочих и крестьян для недовольства не было! Какие могут быть причины у людей, родителей которых помещики продавали и покупали, как скот, и вообще делали с ними, что хотели? Какие причины для недовольства могут быть у людей, которые ебут по сараям кур и жрут конские залупы? Просто никаких! Это все подстрекательства столичной студентоты, которая питается западными грантами.
    Вечером Николай II записал в дневнике лаконичную фразу «Тяжелый день». И чуть позже великодушно сообщил, что прощает убитых… Затем в его дневник вернулись обычные записи о том, сколько галок и попавшихся под руку кошек он сегодня перестрелял во время прогулки:

    «Тяжелый день. В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных частях города; было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело! Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракали со всеми. Гулял с Мишей. Мама осталась у нас на ночь».
    Потрясает инфантильное, на грани слабоумия, поведение Николая. Он не то что не смог сколько-нибудь адекватно вести себя в этой ситуации, он даже не способен отрефлексировать что-то на уровне дневников. Уровень чукчи — что вижу, то пою — с кем позавтракал, тяжелый день, устал-нимагу… В общем, дальнейшие события — они понятно откуда. Любая трагедия, отмеченная в нем ремаркой «Господи, как больно» неизменно сопровождается дополнениями «покушал-покакал-рыгнул-пукнул-приезжала мама — убил ворону — размазал козявку по стене, когда Александра Федоровна отвернулась». Дневники Николая II — это лучшее средство от расхожего обывательского мнения о том, что «им сверху виднее». Лучше бы в школах такие истории разбирали, чем Толстого с Достоевским. Возможно, было бы больше пользы для страны.

    В общем, даже не берусь предположить, откуда это у такого царя могло взяться прозвище «Кровавый». Это, наверное, западные враги так придумали. Впрочем, патриотически-монархическая пресса именно так и пишет. А мы, чтобы понять истоки происхождения этого прозвища, просто приведем краткую сводку по расстрелам за один лишь январь 1905 года, когда и произошел наиболее громкий из них, вошедший в историю под названием »Кровавое воскресенье»:
    09.01.1905 — Кровавое воскресенье в Петербурге. Расстрел рабочих несших Царю письмо. Погибло 130-200 чел., ранено 300-800 чел., арестовано 688
    12.01.1905 — расстрел демонстрации рабочих в Риге. Убито 48-73 чел, ранено ок. 200 чел
    14.01.1905 — расстрел демонстрации в Ревеле. Убито 10 чел., ранено ок. 100
    15.01.1905 — расстрел демонстрации в Горы-Горки. Убито 2 чел.
    15.01.1905 — расстрел забастовки в Варшаве. Убито 10-60 чел, ранено свыше 70
    15.01.1905 — расстрел забастовки в г. Лодзь. Убито 4 чел, 24 ранено
    18.01.1905 — расстрел демонстрации в Томске. Убито 2, ранено 23
    19.01.1905 — расстрел демонстрации рабочих станции Тихорецкая. Кол-во жертв неизвестно
    27.01.1905 — расстрел шествия рабочих в г. Лодзь. 3 убито, 8 ранено
    27.01.1905 — разгром завода рабочими. Во время расстрела мятежа 33 чел убито, 38 ранено.

    Охх, как лютовал-то на земле русской западный наймит! Как царя-батюшку подставлял, окаянный! По утверждениям того же руксперта, при жизни у Николая Второго прозвища «Кровавый» не было — дескать, это все придумала коммунистическая пропаганда уже после революции. А народ, наоборот, любил Царя. Что ж, видимо, большевики не просто подняли промышленность, но даже изобрели машину времени, слетали в 1905 год, сфоткались с этим транспарантом и вернулись обратно:

    Однако сказать, что власть не принимала вообще никаких мер для разряжения обстановки, тоже будет неправильно. Нет, она не дала крестьянам земли, а рабочим выходного — зачем же так кардинально? Она создала отряды поддержки наподобие комсомольцев или люберов советской эпохи (в «Криминальном СССР» мы уже писали, что любера были созданы властью для разгонов оппозиции и властью же активно поддерживались). Хотя, учитывая националистическую подоплеку отрядов, здесь куда уместнее будет сравнение с Гитлер-югенд. Речь о фашистских боевых отрядах, получивших название «Черносотенцы», которые были созданы аккурат в лихом 1905 году. Задолго до появления аналогичных отрядов в Италии и Германии. Есть чем гордиться однако…
    • нет
    • 0
    • +9

    3 комментария

    avatar
    Как бы мы сегодня ни хаяли коммунистов, но надо отдать должные — они не просто успешно провели кардинальные для тех лет и той ситуации реформы (и речь здесь не только об условиях труда, но и обустройстве государства в целом, от искоренения мракобесия, до прав женщин), но и по сути на данный момент являются единственной политической силой, которая в той или иной мере исполнила основной пакет своих «предвыборных» обещаний.
    — Да, как же, земля — крестьянам, фабрики — рабочим. Через 10 лет землю забираем, крестьян превращаем в рабов.
    +1
    avatar
    они не просто успешно провели кардинальные для тех лет и той ситуации реформы

    Это вы про голодоморы?
    +1
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.