Беларусь
  • 687
  • 100 дней протеста. Что дальше?



    Пройдя сквозь трехмесячный уличный протест, беларусские города в политическом смысле превратились в тлеющие торфяники, поскольку помимо уличного коллективного шествия, возникли десятки разных форм выражения несогласия: заявления об увольнении в знак протеста, запись видеообращений профессиональных сообществ, распространение бело-красно-белой символики, быстрая политизация соседских чатов в городских микрорайонах, однодневные забастовки, объединение людей вокруг проектов сбора помощи и юридической поддержки тем, кто попал под репрессии (BySol, Фонд спортивной солидарности и др.), беларусские музыканты записали более 200 песен протеста в этот период, «выстрелили» беларусские «новые медиа» — телеграм-канал Nexta обошел в два раза по численности подписчиков самый известный российский политический телеграм-канал Незыгарь. Солидарность журналистов с протестующими вызвала появление и других интернет-площадок, авторских телепрограмм на ютьбе.

    Произошло общественное пробуждение беларусских диаспор в Центральной Европе, а это — большие диаспоры. Это вызвало даже реакцию властей, Лукашенко запретил въезд в страну беларусским студентам из европейских вузов. Политическая эмиграция приобрела совершенно новый размах по сравнению с 2010 годом — и по численности, и по институциями, и по международному статусу.

    В протестных акциях за три месяца по реалистичной оценке приняло участие около 1 млн граждан, консолидация охватила не только Минск, но другие крупные и малые города Беларуси.

    Произошло невероятное по масштабам и темпу возникновение новой беларусской общественной среды. Протест по всему полю сохраняет общегражданский характер, не видно «партийных» групп — ни националистов, ни анархистов. Это протест семей, соседств, протест на уровне родства и дружеских связей.

    Фигуры публичных лидеров у беларусов вызывают интерес не своими политическими заявлениями, а скорее как образы проявляемой обычной человеческой искренности и честности.

    Светлана Тихановская, Мария Колесникова и даже Виктор Бабарико, несмотря на его высокий статус главы банка, а позднее Ольга Хижинкова (в прошлом «Мисс Беларусь», модель, а затем известная журналистка) или Елена Левченко (знаменитая баскетболистка) — все эти и другие люди, которые вовсе не планировали оказаться в молохе жесткой схватки с властью, вызывают симпатию миллионов людей, какую не вызвал бы ни один политик.

    Что будет дальше?

    Независимо от интенсивности уличных протестов, торфяник продолжит тлеть. У Лукашенко нет никакого предложения для беларусского общества, которое могло как-то смягчить фрустрацию от демонстративного насилия.

    Конституционная реформа, проводимая силами чиновничества и депутатов Нацсобрания, не является формой «нормализации». В первую очередь потому, что никто из этих беларусских начальников в ходе трехмесячного кризиса не делал никакого шага навстречу протестующим. Таким образом, нет никакого посредничества между обществом и казенным планом реформы.

    После того, как Лукашенко посетил СИЗО (10 октября), можно было осторожно рассчитывать, что он готов выпустить Виктора Бабарико с тем, чтобы тот занял позицию статусного фронтмена, который может маневрировать между элитой и той частью общества, которая вовлечена в протест. Или, например, выпустить Максима Знака и дать ему возможность действовать в этом же направлении — в сторону диалога. Но так не получилось. Весь следующий месяц после 10 октября происходило прямо обратное какому-либо «диалогу»: продолжились задержания и административные аресты, а использование «дружинников» привело к убийству Романа Бондаренко.

    Лукашенко рассчитывает — и совершенно ошибочно — что беларусское общество после подавления примет ту же форму, в которой оно было до политического кризиса. И он будет иметь дело с 80% населения, относящегося к нему иронически, но занятого своей бытовой повседневностью, и 20% начальства, которое собирается на разного рода совещания — от горисполкома до Всебеларусского собрания.

    «Я уеду в ту же Россию»

    Но так не получится. Беларусское общество находится в таком состоянии, при котором нельзя за счет разного рода муляжей — «диалога» начальства с самим собой, «диалоговой» фирмы Воскресенского или административного сбора пожеланий к Конституции в академических институтах или профсоюзах — прийти к состоянию, в котором все будет «как раньше».

    Лукашенко, судя по его большому, исчерпывающему описанию ситуации на встрече с журналистами 13 ноября, отказывается видеть, что беларусское общество в глубоком шоке от происходящего.

    Причем в шоке не только те, кто протестует. Но и те, кто не выходит на улицы. И значительная часть начальства в том числе.

    На этой пресс-конференции Лукашенко обронил фразу, значение которой он вряд ли ясно понял сам: «Я уеду в ту же Россию, буду жить, работать, я, слава Богу, еще здоровый мужик».

    reform.by/wp-content/uploads/video/20201115_%D1%83%D0%B5%D1%85%D0%B0%D0%BB.mp4?_=3
    (не знаю, как вставить видео по этой ссылке)

    Тут можно только в изумлении воскликнуть:

    «Александр Григорьевич! Если глава государства публично сообщает о том, что продолжением своей жизни он видит жизнь и работу в другой стране, так ведь это просто призыв к собственной элите — бегите в Россию уже сейчас, а не когда туда поедет Лукашенко и вам уже будет поздно».

    Лукашенко не в состоянии сделать предложение ни тем, о ком он говорит « я вскормил их собственной грудью» — т.е. новому беларусскому образованному классу, ни своему собственному управленческому классу. Одни убегут в Европу, другие в Россию. То, что делает Лукашенко сейчас, наносит непоправимый ущерб наиболее опытной, образованной и подготовленной для современной жизни части общества. Он своими руками — без всякого Гиркина — превращает Беларусь в аналог оккупированной части Донбасса. Он останется на тлеющем торфянике, с тяжело фрустрированным обществом и с опорой на «людей в балаклавах». Пока лишь эта перспектива прочитывается в его риторике.

    ***

    Александр Морозов — российский политолог, научный сотрудник Академического центра Бориса Немцова по изучению России при Карловом университете (Прага), эксперт iSANS.
    • нет

    3 комментария

    avatar
    https://telegra.ph/Bez-nazvaniya-11-16

    Без названия
    Андрей ЛитвинNovember 16, 2020

    «Что тут скажешь. В принципе — дожил.

    Дожил в городе-герое. Человек, для которого «никто не забыт и ничто не забыто» — не буквы на крыше дома, а не пустые слова.

    Человек, который на ватных ногах ходил по дому-музею Анны Франк, чуть не потерял сознание первый раз спустившись в Яму, плакавший ребенком, узнав, что маленький сквер в Масюковщине — это Шталаг, и взрослым, в Белостоке, у стенда с описанием истории уничтожения местного гетто. Человек, который так и не решился на поворот за Котовице и пролетел Освенцим, стараясь не думать и не вспоминать фото, что видел и гоня мысли, что помнит эта земля. Человек с богатым воображением, да…

    Человек, у которого оба деда воевали против спортивных парней в черной форме, а бабушка жены бежала с семьей в товарном вагоне из оккупированного Витебска, потому что все уже знали, что эти «красавцы» делают с евреями. Доехали не все…

    И ведь «окончательное решение еврейского вопроса» оно ведь тоже не сразу возникло. Не внезапно. Постепенно.

    Сначала начали много плохого писать в газетах и говорить по радио (телевизоры еще не подвезли, справлялись). Говорили о том, как они мешают жить. Как они готовят заговор на деньги из-за границы. Какие они коварные и лживые.

    Потом начали хватать на улице, громить дома и квартиры. Оказалось, что в этом случае «иногда не до законов» и можно избить и покалечить.

    И вообще, валить бы им всем из страны. А вообще давайте сделаем это законом и в данном конкретном случае лишение гражданства и эмиграцию сделаем принудительной.

    А те, кто остался, очень хорошо, что они и так живут в «богатеньких районах» и легко эти районы контролировать и в этих районах уж точно не до законов. Закон там один — чернорубашечникам можно все. Местным — нельзя ничего. И пусть только хоть один «попробует прикоснуться к военнослужащему».

    Гетто «Каскад»…

    Гетто «Новая Боровая»…

    И вот так, тихо, незаметно шажок за шажком и пришел 1942.

    И вот так, тихо, незаметно шажок за шажком и пришел 2020. И все заверте…

    Сначала только мужчин, женщин нельзя.

    Так, можно уже и женщин, пенсов не трогаем.

    Берем пенсов.

    Берем студентов.

    Бить нельзя. Бить можно.

    Пытать, если БЧБшник не только можно, но и нужно. От них все зло. Они фашисты, за заграничные деньги.

    Душить баб.

    В камерах пусть гадят под себя.

    Ловить на улицах.

    Ловить в квартирах, пленных не брать.

    11.11 стало можно убивать и во дворах.

    Когда уже кто из местных, любителей первых 5 каналов телевизора, поедателей пропаганды дойдет.

    Когда уже кто из заграничных «сочувствующих», чтоб не как «в Украине», «только не надо Майдан» и «вы войны хотите» перестает желать мне/нам «не рыпаться» и молчать, поменяет источник информации, перестанет думать клише головы из RT, livenews и прочего «геббельс-тв» и начнет думать сам. Начнет мыслить, видеть, строить параллели и наконец допетрит:

    ОНИ ТОЖЕ МОЛЧАЛИ.

    Они тоже тогда, до 19 мать его 42 года не могли поверить, что дна нет. Его нет на самом деле. И по шажочку, не сразу, постепенно, нас тоже всех начнут уничтожать.

    Решать беларуский вопрос также, как решали тогда еврейский.

    Когда вы перестанете слушать, рассказывать, воспроизводить и нести хрень про коллаборационистский флаг — вы наконец поймете: фашизм — это не символы. Фашизм — это поступки.

    ФАШИЗМ — ЭТО НЕ СИМВОЛЫ.

    ФАШИЗМ — ЭТО ПОСТУПКИ.

    БЧБ для правящих и их черносотенцев — это наша современная беларуская Звезда Давида.

    Для них мы — мыло. Для них я — унтерменш.

    Они не видят себя со стороны.

    Не понимают как выглядит их форма,

    на что похожи их автопробеги (факелов не хватает, да),

    где с броневиков звучала похожая патриотическая жизнерадостная музыка, аккомпанируя надвигающейся шеренге в шлемах,

    как сочувствующие граждане и офицеры в гражданском когда-то громили дворы и врывались в квартиры…

    А еще растоптать поминальную лампадку — это ж как менору расколотить. Желательно об голову хозяина. Почетно и патриотично.

    А мы все это видим.

    И должны видеть аналогии, чтобы понять ЧТО будет дальше. Чтобы поверить — да, блин, да! И в 21-м веке вот на этой вот самой земле где «кожны чацьверты». Где «Никто не забыт и ничто — не забыто»

    вот это вот все снова возможно! И оно уже наступило!

    Увидеть, понять и осознать, чтобы остановить!

    Нас, унтерменшей — 97%.

    Пора.

    Андрей Литвин,

    беларус, отец евреек, унтерменш.

    P.S.: а еще я очень сильно надеюсь. Нет, я уверен, что у нас будет свой центр Симона Визенталя. И каждому воздастся...»

    #ЯВыхожу
    +12
    avatar
    ЛУКАШИЗМ 2020 года. История от моего знакомого от первого лица

    «Как нас держали в плену на Площади Перемен или время увлекательных историй.

    Пролог.
    Тут не будет адресов и имен, в целях безопасности мы даже не обменивались контактами, но все герои и цифры реальные.

    Завязка.
    Мы в гостях в какой-то из квартир на Площади Перемен. Нас 15 незнакомцев. За окном слышны звуки бьющегося стекла, уничтожают мемориал памяти Романа. Мы сидим тихо, не выглядываем, потому что в окна светят фонарями, высматривают тени, ищут, где есть люди. Сама Площадь в оцеплении.

    Мы тихонько общаемся, думаем как будем добираться через пару часов домой. В этот момент до нас долетают новости, что нелюди в черном начинают ходить по квартирам, стучаться в двери, угрожать владельцам квартир выломать двери. Требуют паспорта с прописками и проводят незаконные обыски в квартирах. Мы выключаем свет, сидим тихо. Вокруг Площади не меньше 6 бусиков с тихарями.

    Стук в дверь. Нас нет. Второй, более настойчивый. Дергают ручку. Сильный стук, возможно дубинкой. В другой квартире вели себя не так тихо, в этот же момент им пришлось открыть дверь. Нам же повезло, поверили и ушли.

    Кульминация.
    Разведка доложила, что ездят на лифтах, поднимаются на верхние этажи и снова прочесывают весь дом по лестницам. Думаем, как выбираться. В этот момент узнаем, что на выходе проверяют паспорта. Да, вы все верно прочитали. Паспорта, на вход и на выход. Смотрят прописку, если не совпадает с адресом дома — арестовывают и уводят в бус. Ребята из другой квартиры попробовали прикинуться жильцами. Не прокатило, всех забрали. Парковка оцеплена, машины досматривают, даже багажник, чтобы там не вывозили людей. Нелюди всё так же прочесывают дом, стучат по лестнице дубинками, чтобы мы знали, что они там. Делают второй круг и стучат в соседние двери.

    Мемориал убран полностью. В какой-то момент подъехал парень на такси, возложил один цветок. Через минуту его забрали. История повторилась позже в 5 утра с молодой парочкой. Возложили цветы, минута, в бус.

    Хозяева невероятно крутые, накормили, макароны по-флотски, чай, кофе, устроили ночлег, утром вкусная каша. Хочу поставить им 5 звезд на Airbnb, но не нашел их квартиру там.
    +3
    avatar
    вчера из телеграмм канала «Белые халаты»
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.