Беларусь
  • 660
  • ГОРОДСКИЕ ВОССТАНИЯ ОТ ПАРИЖА-1356 ДО МИНСКА-2020


    Jaroslav ŠimovBelarusian Protest / Беларусский протест

    Это попытка поместить нынешние события в Беларуси, прежде всего в Минске, в контекст европейской исторической традиции городских восстаний.
    ГОРОДСКИЕ ВОССТАНИЯ ОТ ПАРИЖА-1356 ДО МИНСКА-2020
    В континентальной Европе «от Атлантики до Урала» все мы в политическом смысле родом из Франции, если говорить о постантичном мире Эта страна задала модели большинства значительных политических событий, которые с теми или иными вариациями происходили потом в другие времена и в других национально-культурных декорациях.
    Возьмем актуальное: городские восстания против верховной власти, рассматриваемой участниками этих восстаний как тираническая, то есть либо откровенно незаконная, либо грубо вышедшая за рамки своих правомочий. Здесь чем-то вроде архетипического события можно считать Парижское восстание 1356-58 годов, связанное с именем купеческого прево Этьена Марселя – в его честь сейчас называется одна из станций парижского метро, а может, и еще что-то, я не в курсе. Детали этого восстания я пересказывать не буду, их нетрудно найти, даже википедическая статья дает о них неплохое представление.
    У городских восстаний есть несколько важных особенностей.
    1) Локализация политического конфликта на относительно небольшой территории – в отличие от полномасштабных гражданских войн, охватывающих всю или большую часть территории страны и ведущихся по «стандартным» правилам военных конфликтов, с полноценными сражениями между армиями противоборствующих сторон и т.д.
    2) Активное вовлечение в конфликт практически всех социальных слоев – во время городского восстания сложно «отсидеться», в том числе в силу пункта 1.
    3) Высокая интенсивность конфликта – опять-таки во многом из-за скученности: противоборствующие стороны все время находятся на глазах друг у друга, в силу чего конфликт часто «самоподогревается». Можно вспомнить, как активизировался Евромайдан в Киеве после избиения студентов спецназом 30 ноября 2013 года.
    4) Возможность долгого противостояния относительно слабо организованной массы восставших силовым структурам действующей власти. Этому способствует сам городской ландшафт: восставших можно рассеять, но на следующий день или через пару дней они соберутся снова, возможно, уже в другом месте. Это особенно относится к ситуациям, когда власть не готова к масштабному кровопролитию. В противном случае ей придется жестко зачищать от восставших квартал за кварталом, с большим числом жертв, как это случилось опять-таки в Париже при другом восстании – Коммуне 1871 года.
    5) Городское восстание практически никогда не заканчивается политическим компромиссом, для него в этом случае нет места, в том числе и буквально, физически, поскольку стороны конфликта «дышат друг другу в лицо». Поэтому восстание чаще всего заканчивается либо полным разгромом, либо полной победой, история одного только Парижа полна того и другого. Есть, впрочем, и вариант, когда поражение восстания означает сохранение и даже углубление вызвавшего его общественного раскола – и нерешенные проблемы возвращаются в том или ином виде (иногда – нового городского восстания, иногда – иных политических турбуленций) через какое-то время.
    Важнейшим моментом городского восстания, как и любого политического переворота, является наличие раскола в структурах действующей власти. Этьен Марсель, будучи купеческим прево, входил в тогдашнюю систему власти в Париже. Таким образом, раскол имелся с самого начала и еще более усилился, когда на стороне восставших стали выступать Генеральные штаты – древний, обладающий высокой легитимностью орган сословного представительства, и Парижский парламент – вопреки названию, важнейший орган судебной, а не законодательной власти. Существенным моментом являлось и то, что король Иоанн II находился в английском плену, а дофин Карл, хоть и замещал короля на полностью законных основаниях, всё же не мог обладать авторитетом «полноценного» монарха. Тем не менее, итог противостояния оказался не в пользу восставших во многом потому, что Марсель и его сподвижники решили противопоставить дофину наваррского короля Карла Злого, который не обладал в глазах парижан такими же правами на трон, как «провинившийся», но всё же легитимный дофин, сын законного короля. Вдобавок Карл Злой воспользовался в борьбе за власть услугами англичан, что дополнительно настроило против него народ.
    Точно так же в Киеве в феврале 2014 года тот факт, что большинство депутатов Верховной Рады выступило на стороне Майдана и высказалось за отстранение Януковича, придал случившемуся облик легитимности и обеспечил институциональную преемственность власти: никто не отменял Конституцию, не распускал парламент, не создавал какие-либо новые государственные институты. Переворот оказался верхушечным: через пару месяцев были проведены президентские выборы, на которых победил человек, давно и прочно находившийся в рядах украинской политэлиты. Это примерно как если бы Парижское восстание завершилось в итоге воцарением Карла Злого, члена той же династии Капетингов, много лет вовлеченного в интриги вокруг французского трона.
    В сегодняшнем Минске мы видим совсем иную картину. Во-первых, восстание мирное, его участники старательно избегают какого-либо насилия. Это уже играет роль медиа-преимущества: симпатии к белорусским протестующим вне Беларуси весьма велики еще и потому, что всё насилие совершается их противниками – действующей властью. С другой стороны, пока непонятно, преимущество ли это в политическом смысле: ясно, что мирные демонстрации в ближайшее время не свергнут власть, поскольку у них пока нет для этого именно политических рычагов. Причина – в отличие от Парижа-1356 и Киева-2014, раскола в структурах режима не произошло.
    Во-вторых, восстание начато обычными гражданами, а не местными «Этьенами Марселями» – представителями правящей элиты, пусть даже не самыми высокопоставленными. Бабарико и Цепкало, которых с натяжкой (в силу того, что они – бывшие, а не действующие) можно причислить к таким «Марселям», на момент начала восстания оказались по разным причинам вне игры – хотя при некоторых обстоятельствах могут в нее вернуться. Латушко, еще один оставной «Марсель», в игру вступил, но не обладает достаточным весом и популярностью. К тому же он оказался вытеснен за границу, как и Тихановская, не имеющая, однако, отношения к правящим до сих пор кругам. Восстание продолжается практически без лидера, что заведомо ослабляет его, а действия властей по разгрому Координационного совета не позволяют создать свой, альтернативный институт власти.
    В-третьих, действующая власть, судя по всему, утратила легитимность в глазах очень значительного большинства граждан. Да, поскольку, как было сказано, заметного раскола в рядах режима на данный момент не произошло, нет и какого-либо официального института, который хотя бы частично поддержал бы протестующих. (Кажется, с выражением симпатии к ним выступил то ли один, то ли два депутата Национального собрания). Но в результате нет и официального института, который пользовался бы доверием протестующих и тех, кто их поддерживает. Иными словами, в Минске «дофин» рассматривается как тиран, полностью утративший право на трон, но своих Генеральных штатов или Парижского парламента, способных поддержать их, у восставших нет.
    На первый взгляд эта ситуация выглядит совершенно безнадежной, но в действительности она может оказаться многообещающей. Долгое сохранение откровенной тирании – правитель, нелегитимный в глазах большей части политически активных граждан и опирающийся исключительно на грубую силу, – не представляется возможным. Рост внутреннего напряжения и внешнего давления очень скоро создаст ситуацию, при которой возникнет необходимость в замене правителя на более популярную и легитимную фигуру, – тем более что некая «конституционная реформа», т.е. формальная реконструкция государственных институтов, уже обещана даже самой действующей властью.
    Даже если к тому моменту нынешнее городское восстание будет давно подавлено или «рассосется» само, условия для его возобновления никуда не исчезнут. В результате любые подвижки в структуре режима – от «конституционной реформы» до острого экономического кризиса или внезапной смерти/недееспособности правителя – вызовут новую вспышку. При этом уровень дискредитации действующей власти будет таким, что сохранение каких-либо ее институтов в результате начавшегося «второго раунда» восстания окажется невозможным. Все ветви власти в Беларуси превращены в бутафорию. Тем самым созданы все условия для полной перезагрузки государственных институтов, то есть полноценной революции – вместо верхушечного переворота.
    Этьен Марсель был убит, когда из лидера широкого народного движения превратился в политического интригана, колеблющегося между двумя претендентами на престол. Тем не менее победивший дофин, ставший через пару лет королем Карлом V, извлек из Парижского восстания определенные уроки и провел ряд реформ. При этом он отменил свое распоряжение – Мартовский ордонанс, принятый под давлением восставших, который расширял полномочия Генеральных штатов за счет урезания прав короля. Система осталась в неприкосновенности. Это то, что уже вряд ли возможно в Минске, это главный результат тамошнего городского восстания и это то, что дает Беларуси более интересную перспективу по сравнению с любой страной, где народное движение приводит лишь к верхушечному перевороту.
    • нет
    • 0
    • +4

    0 комментариев

    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.