Архивы Брамы
  • 486
  • Белорусы и белорусские рубли: краткая и не полная история их взаимоотношений

    Максим Равский. Гомель. Беларусь. ч.1 и ч.2

    Часть 1. Всё будет гипер!


    Белорусский рубль впервые увидел свет в 1992 году и за почти 19 лет своего существования к нему применялись самые насильственные и извращённые меры воспитания из всех постсоветских и восточноевропейских стран.

    Именно белорусский рубль стал самым девальвируемым платёжным средством среди указанных стран. «Печатный станок» в виде кредитной эмиссии Национального Банка Республики Беларусь (НБ РБ), пытаясь удовлетворить спрос на деньги со стороны экономики инфляционного роста, эксплуатировался с маниакальным усердием.

    Если не учитывать все деноминации и денежные реформы, белорусский рубль на сегодня, 2 января 2011 года, имеет курсовую стоимость в 30 000 000 руб/$ (30 млн). Ближайший в списке лузеров — туркменский манат- 7 125 000, следующий — грузинкий лари — 1 850 000.

    Белорусский рубль фактически родился из так называемых «купонов», которые были самобытным белорусским дополнением, приложением к основной денежной единице.

    Интересно, что банкноты белорусского рубля появились на несколько месяцев раньше чем безналичный белорусский рубль. Наличность — 25 мая 1992-го, безнал — в июле.
    Это связано было с тем, что в то время белорусские купюры были лишь также дополнением к ходившим тогда ещё по Беларуси советским рублям. В магазинах и на рынке можно было вести расчёты как в одной, так и в другой валюте, и даже одновременно.

    При этом 1000-ам советских рублей соответствовала белорусская купюра с изображением зубра, номиналом в 100 рублей. То есть, изначально планировалась 10-тикратная деноминация. Деноминация, правда, получилась странной — 100-рублёвый «зубр» назывался 1000-ей, 10-рублёвая «рысь» — сотней. И ценники в магазинах остались прежними, с нулём.

    Белорусы воспитывали, таким образом, в себе особенность: видеть одно — говорить другое, и ноль держать в уме.

    Правда, через несколько месяцев паритет начал рушиться. С каждым месяцем 1 советский рубль соответствовал всё большему количеству «зайцоу». (Помню, в августе 1992 года я, приехав из России домой, поменял советские рубли, ходившие в то время по Федерации, на 1100 белорусских (точнее, на 110 по номиналу купюр).

    Эмиссия белорусского рубля стала чрезмерной.

    Так, в середине 1992 года 1 доллар США можно было обменять где-то на 130 советских рублей.
    К началу осени курс уже был более 200 наличных руб/$, в октябре — под 300 руб/$. Но «белки» тогда уже меняли не менее чем за 250 (25 по номиналу банкнот) и 350 (35) соответственно… (По личным воспоминаниям).
    Конец 1992 года- советский рубль — чуть больше 400 руб/$, белорусский наличный — более 500 руб/$. (50 по номиналу, «медведь»).

    А вот безналичные деньги всё ещё котировались как 1 сов. рубль: 1 бел. руб.

    В 1993 году расхождение усилилось, хотя в магазинах принимали как советские так и белорусские купюры по паритету (точнее, 1:10 по номиналу).

    В марте 1993 года белорусские власти всё же признали неравенство рублей и соотношение впервые сдвинулось с отметки 1:1 и курс официально составил 1:1,33. Тем не менее, магазины по-прежнему принимали как 1:1. Поэтому советскими (российскими) рублями уже перестали в них рассчитываться.

    Официальный курс белорусского рубля к доллару, естественно, стал превышать курс российского к доллару. Так, 31 марта 1993 года курс российского был 684 руб/$, а белорусского — более 900 руб/$, 30 апреля — соотв. 823 руб/$ и 1300 руб/$, 28 мая — 994 руб/$ и 1650 руб/$, 30 июня российский — 1060 руб/$, белорусский — 1950 руб/$. Разница, как видим, месяц от месяца увеличивалась.

    Это была ещё одна странность белорусской денежной системы. Ходят параллельно две денежных единицы. Одна из них одновременно ещё является денежной единицей соседнего государства. Обе слабеют, причём одна быстрей другой.

    Всё объяснялось тем, что белорусский рубль, в отличие от советского, эмитировался самим НБ РБ, а советский — российским Центральным Банком (ЦБ РФ).
    Ранее один эмиссионный центр (советский Госбанк), сменили полтора десятка национальных эмиссионных центров, которые «соревновались» в производительности «печатного станка».

    В условиях всё ещё единого поначалу денежного пространства именно Россия поглощала львиную долю (соотв. доле её финансов на этом рынке) дополнительной эмиссии. То есть, по сути, импортировала инфляцию у бывших республик-сестёр.
    К тому же позже, по мере возникновения национальных валют, советские рубли, всё ещё оборачивающиеся в России, вытеснялись из молодых государств в ту же Россию. Это тоже неконтролируемо увеличивало российскую денежную массу.

    Естественно, долго так продолжаться не могло, и летом 1993 года Россия ввела собственные деньги, с обменом советских на них в течение двух недель.

    Помню этот момент хорошо — я тогда находился в России и через два дня должен был поехать с группой на военные сборы в Подмосковье. А были выходные и мне никак нельзя было совершить эту процедуру обмена.
    Успел выслать родителям по почте, оставшись без денег вовсе. У нас, в Беларуси, можно было успеть обменять на «белки».

    Сейчас говорят, что Россия вытолкнула Беларусь и другие республики из рублёвой зоны. На самом деле Россия лишь избавилась от кровососов, которые, эмитируя каждый свои национальные деньги, бесконтрольно увеличивали денежную массу на территории от Бреста до Владивостока и от Мурманска до Ашхабада, три четверти которой занимала сама Россия.

    Безналичные рубли в июле 1993-го, естественно, тоже разделили и теперь белорусский рубль окончательно и бесповоротно пошёл в самостоятельное плавание, став единственным, по закону, средством платежа.

    Первый этап в истории белорусского рубля закончился.

    Теперь эмиссия Национального Банка не могла раствориться на бесконечных российских просторах, поэтому с этого момента она ложилась на плечи только белорусского денежного рынка.

    Результат был предсказуем.

    С этого момента курс белорусского рубля стал падать (девальвироваться)значительно быстрее.

    За оставшиеся полгода, до конца 1993-го, разница в стоимости белорусского и российского рубля уже исчислялась разами.

    Курс российского на 29 сентября 1993 года — 1201 руб/$, белорусского — более 3900 руб/$, 29 октября соотв. 1186 руб/$ и 5800 руб/$, конец ноября: российский — 1214 руб/$, белорусский — 6850 руб/$.

    Последний в 1993 году официальный курс российского рубля ЦБ РФ установил на уровне 1247 руб/$ (http://www.audito.ru/rateofexchange/rat… ge1993.htm), а белорусского — 6980 руб/$. Наличный белорусский рубль котировался в районе 7000 (700 по номиналу) белруб/$.

    (Подшивка газеты «Белорусы и рынок», 1993г.).

    Таким образом, белорусский рубль подешевел к инвалютам за 1993 год почти в 17 раз. Инфляция, к слову, официально за этот год в Беларуси составила величину в 21 раз (http://belstat.gov.by/homep/ru/specst/price3.php).

    1994 год для молодой белорусской валюты сложился не менее сложно.

    Мало того, что всё ещё советская белорусская экономика требовала постоянной кредитной эмиссии, чтобы народ снова, как в 1991-ом, не вышел на площадь, так ещё начал влиять политический фактор.

    Белорусы были недовольны большей, нежели в России, инфляцией и девальвацией, и поэтому, в преддверии первых президентских выборов тогдашний председатель белорусскго правительства («премьер») Кебич всенародно объявил о том, что договорился с российским руководством об обратном объединении свох денежных систем.
    И мало того, обмен будет осуществляться по курсу 1:1 (1:10 по номиналу купюр), несмотря на то, что к этому времени за 1 российский рубль уже давали до почти 5 (0.5 по номиналу купюр)белорусских.
    Всё это должно было, по мнению Кебича, сыграть ему на руку в предвыборной гонке.

    Это было в самом начале 1994 года.

    Не привыкшее к популистским заявленям и наивно верившее до сих пор в руководителей страны, население ринулось в обменники сдавать накопленную на то время наличную иностранную валюту и российские рубли и получить на руки белорусские купюры.

    Паника укрепила наличный «заец» c 6800 (680) до почти 4000 (400 по номиналу) белруб/$ за несколько дней. Для валютчиков наступили золотые дни. Курс доллара снижался по 300-500 руб за день, а люди валюту всё несли и несли…

    Спектакль закончился быстро — за неделю. Выяснилось, что соглашение в январе подписано не будет и мало того, курс обмена всё-таки не согласован, а об обмене наличных денег речь не шла вообще.

    Толпы снова оккупировали обменники и обступили уличных менял. Теперь уже с целью избавиться от белорусских денег. Но курс доллара взлетел моментально и даже превысил тот, что был перед паникой.

    Обманутыми, как обычно, оказались рядовые граждане. В то же время режиссёры спектакля подсчитывали прибыль.

    С этого момента удешевление белорусского рубля было не остановить. Хотя об объединении денежных систем Беларуси и России говорили вплоть до мая, писались аналитические статьи, высчитывались последствия. Правда, к тому времени, байка «1:1» была уже не действенна.

    Вот как изменялись курсы белорусского рубля к доллару на Минской Валютной Бирже (МВБ).

    20.01.94.- 7000 руб/$, 10.02.94.- 7755 руб/$, 03.03.94.- 9120 руб/$.

    А в середине марта и вовсе случился обвал.

    11 марта из Совмина вышло постановление №139 об 100%-ом изъятии валютной выручки у субъектов хозяйствования для погашения задолженности за энергоносители.
    Рынок отреагиовал паникой. Те, кому нужна была валюта, одновременно ринулись на биржу. На межбанковском рынке доллар подскочил сразу на 50%, затем ещё на 20%. Торги на бирже приостановили.
    16 марта скандальное постановление отменили. МВБ снова заработала, но оката не пошло, и на 17 марта 1994 года торги установили новый рекордный курс — 17950 руб/$.

    Так, за одну неделю, белорусский рубль подешевел вдвое и окончательно потерял доверие к себе.
    Ни о каких рублёвых вкладах не могло быть и речи. Белорусский кэш использовался лишь в магазинах, а суммы, превышающие месячную потребность, переводились в валюту и частично хранились дома, частично на валютных депозитах в банках.

    Ставки по рублёвым вкладам в банки были в несколько раз ниже уровня инфляции и девальвации. Банкам не было смысла привлекать деньги населения в условиях, когда сам НБ РБ рефинансировал их под низкие (относительно инфляции) проценты.

    Какова была ставка рефинансирования можно посмотреть здесь — www.nbrb.by/statistics/sref.asp. А индексы инфляции — здесь- www.kapitalizator.com/svodnaya-t… o-2010-hod

    В 1992 году, как видим, всё второе полугодие банковская системы имела возможность рефинансироваться Национальным банком под 30% годовых. А цены за эти полгода выросли, если подсчитать, в 2.4 раза, что есть 380% годовых.

    В 1993 году ставка рефинансирования увеличивалась практически ежемесячно, тем не менее, она всё одно в разы ниже инфляции и девальвации белрубля. Максимальная ставка рефинансирования- в конце года- 210% годовых, а инфляция — более 2000% годовых.

    Так же было и в 1994 году. Например, в июле ставка рефинансирования была 300% годовых, ставки рублёвых депозитов для населения — 200-280% г-ых, инфляция — 26,64% за месяц, что есть 1600% годовых.

    Поскольку на срочные вклады люди свои сбережения не несли, то подавляющая часть белорусской денежной массы сектора физических лиц состояла из наличных денег. Причём этот кэш был только для обслуживания повседневных расходов населения и увеличивался, поэтому, темпами, сходными с темпами роста цен.
    Излишки (сбережения), население, повторю, держало в наличной валюте и потому эта денежная масса не могла быть учтена органами денежно-кредитного регулирования и, что ещё хуже, не могла быть ими использована.
    Зато их использовало само население, ведь часть потребительского рынка обеспечивала долларовая наличная масса.

    Некоторая часть, правда, хранилась на валютных депозитах, стави по которым были весьма высоки. В июле 1994 года они были в зависимости от банка, суммы и срока от 15 до 30% годовых (!).

    Объём денежной массы, обслуживающий экономику, в СССР был более 60% ВВП, в западных странах- более 70%. В 1992 году объём денежной массы в Республике Беларусь, несмотря на безостановочную эмиссию, был 13,6%, а в 1994 — 5.8%.(http://research.by/pdf/2004n3r03.pdf, стр 457). Так действуют классические экономические законы.
    Только благодаря тому, что часть товарного и других рынков страны обслуживала денежная масса наличных долларов, в стране не произошёл коллапс.

    Вся страна занималась обменными операциями.

    «Доллары, марочки, российские рубли!»

    С апреля 1994-го в стране началась президентская предвыборная гонка, а белорусский рубль продолжил своё падение.

    Торги на МВБ 19 апреля 1994 года — 19000 руб/$, 19 мая — 20100 руб/$, 2 июня — 23700 руб/$, 21 июня — 26800 руб/$, 30 июня — 27600 руб/$.

    Победивший на выборах А.Г.Лукашенко принял страну с национальной валютой стоимостью 27960 руб/$. Номинал, напоминаю, на наличных купюрах, был в 10 раз ниже, т.е. 2796 руб/$.

    За первые 7 месяцев 1994 года обесценение белорусского рубля составило почти 4 раза (в среднем 22% в месяц, 990% годовых), гиперинфляция за этот период — 3,64 раза (в среднем 21% в месяц,, 880% годовых),. Заработная плата в стране была на уровне 20$. Когда как в России она приближалась к 100$.

    Понятно, что зёрна популистских высказываний Лукашенко остановить обвал, запустить заводы и… далее по тексту, попали на очень благоприятную почву.

    До момента вступления А.Г.Лукашенко в должность Президента Республики Беларусь с декабря 1990 года, условно считающимся отправной точкой всех изменений, цены выросли почти в 4000 раз, валюта обесценилась более чем в 44 000 раз ( от советского официального, по сути — паритетного) или, по сравнению с чёрным советским валютным курсом конца 1990 года, почти в 1000 (932) раз.

    Грозная президентская власть нисколько не напугала «зайца» окриками «курс, стой, раз-два!». Мало того, новая метла стала мести по-старому.
    Нацбанк в конце июля выделил 2 трлн бел. рублей «пострадавшеуму от засухи сельскому хозяйству».

    11 августа тоги на МВБ зафиксировали курс 30 550 руб/$, 18 августа — уже 33950 руб/$,

    В этот период, 20 августа, наконец завершилась та самая странная деноминация: цены, курсы и другие стоимости таки официально привели в соответствие с номиналом купюр, то есть уменьшили в 10 раз.

    26 августа курс рубля к доллару был зафиксирован на отметке 3800 руб/$ (по-старому — 38000 руб/$)

    И поехали дальше!

    МВБ: 15 сентября — 4515 руб/$, 30 сентября — 5630 руб/$, 6 октября — 5900 руб/$/, 13 октября — 6430 руб/$, 27 октября — 7200 руб/$.
    11 ноября — 7630 руб/$, 25 ноября — 8200 руб/$, 8 декабря — 9180 руб/$, 16 декабря — 9930 руб/$, 23 декабря — 10590 руб/$.

    Последний в 1994 году курс белорусского рубля к доллару был зафиксирован Нацбанком на отметке 10 600 руб/$.
    .
    Таким образом, за 1994 год белоруский рубль обесценился в 15,2 раза (1518% годовых), цены (по данным Белстата) выросли в 20,6 раз (2060%годовых), а ставка рефинансироания в конце года составила 480% г-ых (максимальная за всю историю Беларуси). Ставки по срочным рублёвым вкладам в конце 1994 года были от 250 до 480% годовых в зависимости от сроков и сумм, но даже самые доходные из них не обеспечивали сохранность сбережений от инфляции.

    За январь 1995 года белорусский рубль обесценился ещё на 10% и в конце января стоил 11670 руб/$.

    За ровно полгода правления А.Г.Лукашенко белорусский рубль не только не остановил своё обесценение, но даже и усилил его.

    Поэтому я официально заявляю, что с момента прихода Лукашенко к власти, в стране была увеличена скорость (объём в единицу времени) денежной эмиссии, и, я уверен, значительная часть этих, дополнительно «напечатанных» денег пошла на создание мощи структур самого Лукашенко, скорей всего, его Управления Делами при Администрации Президента.

    Ведь это так было легко и просто! Напечатать себе денег, а инфляционные издержки при этом понесут на себе обычные белорусские граждане.

    За это время, с конца июля 1994 года по конец января 1995-го, его курс к доллару упал в 4.17 раз (в среднем 26,9% в месяц, 1740% годовых), потребительские цены — в 6,22 раза (в среднем 35,6 %в месяц, 3870% годовых) (http://belstat.gov.by/homep/ru/specst/price3.php). Больше, чем в предыдущие, долукашенковские, полгода, и больше чем за 7 месяцев 1994 года. (см. выше).
    Средняя заработная плата выросла с июльской 1994 года по январьскую 1995-го в 4.24 раза, что составляло 68% от роста цен. (http://busel.org/texts/cat1eq/id5ewryef.htm).
    В долукашенковский период деятельность Белорусского Статистического Комитета была вполне корректна.

    Естественно, усиленное эмиссионное кредитование экономики и самого Лукашенко не могло вернуть доверие белорусов к собственной денежной единице.

    Рублёвая денежная масса на 1 января 1995 года составляла 3,214 трлн деноминированных (в 10 раз) рублей.. По текущему курсу это всего лишь 303 млн$, то есть по 29$ на 1 гражданина РБ (тогда ещё население Беларуси было 10.4 млн чел)… Это равнялось тогдашней средней заработной плате в месяц.
    А ведь в этот объём входят деньги расчётных счетов всех предприятий страны.
    Это говорит о том, что практически вся рублёвая масса населения состояла только лишь из кэша — наличных банкнот. Рубли на Срочных банковских депозитоах население не держало.

    Перманентно обесценивающаяся национальная валюта была в стране лишь средством платежа. С ограниченными возможностями в своей же стране.

    И вдруг… с конца января 1995 года, падение белорусского рубля остановилось. Курс застыл как вкопанный.

    В этот момент началась самая резкая с момента возникновения национальной валюты смена денежно-кредитной политики.

    Тогда и закончился второй этап в жизни белорусского рубля.

    Итак, с момента появления на свет белорусского рубля прошло всего лишь 2.5 года. И за это время он подешевел (исходя из его курса к $) в 900 раз, Инфляция за этот период официально составила более 1433 раз. Рост средней заработной платы — 856 раз.

    Кстати, очень интересно, что украинский карбованец, также появившийся на свет из купонов, правда, за полгода до белорусского рубля, в январе 1992 года, за 3 года существования. к февралю 1995-го, пришёл к точно такому же курсу к доллару, как и его белорусский сосед, только без деноминации 1:10. На 3 февраля 1995-го Национальный Банк Украины установил официальный курс в размере 116 900 карб/$. Напомню, белорусский в этот день стоил 11670 руб/$. То есть деньги славянских сестёр обесценились одинаково, в 900 раз.

    За этот же период российский рубль опустился до 4000 руб$, то есть в 33 раза.

    Если принять за исходный период декабрь 1990 года, то деньги, которые белорусы держали в феврале 1995 года в руках, были обесценившимися к советским в 24 683 раза (инфляция за 49 месяцев по Белстату), а к доллару подешевевшими почти в 195 000 раз, если исходный — официальный советский, и в 20-22 000 раз, если исходный — рыночный теневой 1990 года. Рост средней заработной платы — 13 950 раз.

    Советские вклады в Сбербанке СССР превратились в пыль.

    Период 1992-1994 годов был классически гиперинфляционным.

    Белорусам надолго врезались в память финансовая нестабильность и опасение потерь сбережений.

    Это в дальнейшем сильно сказывалось на взаимоотношениях белорусов и их белорусских рублей.

    Часть 2. Up‘n Down



    Белорусский обыватель в начале 1995 года и не догадывался, что уже через несколько месяцев будет сливать всю имеющуюся у него иностранную валюту за белорусские рубли и жалеть, что не сделал этого раньше и не положил «белок» на срочный рублёвый депозит в коммерческий банк.

    Ведь первый квартал 1995 года отметится самой высокой в мире доходностью банковских вкладов. Наилучшие ставки в начале года держались в диапазоне 350-400% годовых в зависимости от суммы и срока депозита и достигали 480% годовых (АКБ «Новоком», на 1 год, от 30 млн деном. руб.).

    Причём в условиях прекращения девальвирования национальной валюты с конца января это был доход в твёрдой иностранной валюте.

    За такую возможность необычайно высокого, лёгкого и надёжного обогащения удачливому обывателю надо было благодарить МВФ, миссия которого всю осень 94-го заседала в Минске и совместно с представителями СовМина и специалистами из Нацбанка (председателем НБ РБ тогда был С.Богданкевич) разрабатывали план структурных реформ, под которые Фонд выделял кредит.

    Это была первая в истории независимой Беларуси программа кредитования stand-by. Общий объём кредита, разделенный на 4 транша, составлял 196 млн СДР, или ок. 300 млн$. На то время примерно такую стоимость составляла вся рублёвая масса страны, которая состояла из безналичных денег на расчётных счетах предприятий и бумажных денег. Незначительная часть «висела» на остатках переводных депозитах населения.

    План мероприятий, в первую очередь, предусматривал резкое сокращение кредитования экономики эмиссионными деньгами и увеличение ставки рефинансирования Национального Банка до размера, превышающего инфляцию в стране.
    Та, максимальная за всю историю ставка рефинансирования, утверждённая с 20 декабря 1994 года в размере 480% г-ых, и была визуальным началом выполнения Программы.

    Естественно, основная масса населения не имеющая рельной, а тем более инсайдерской, информации о денежно-кредитной политике страны, к попыткам власти сделать банковские депозиты в национальной валюте привлекательным инструментом сбережений как обычно отнеслась недоверчиво, и по-прежнему скупала наличную валюту. В лучшем (для государства и банков) случае люди размещали ёё на срочные валютные депозиты, которые имели доходность до 30% г-ых.

    Но полученные первым траншем МВФ-ского кредита 50 млн$ (на рубли — 530 млрд, 16% всей рублёвой массы страны) без проблем удовлетворяли все заявки, и Национальный Банк имел все возможности удерживать курс рубля на месте, поэтому валютные депозиты с января 1995 года уже не могли состязаться в доходности с рублёвыми.

    И вот ручейки белорусских рублей потекли на депозитные счета и в конце февраля, и уже 21 февраля, имея непосредственную информацию о повороте ситуации в сторону улучшения, Нацбанк уменьшает ставку рефинансирования до 300% годовых.

    На 1 марта 1995 года на срочных рублёвых депозитах уже находилось 389 млрд руб (что в эквиваленте более 33 млн$), и это были именно те рубли. что были выручены от продажи инвалюты, т.к. объём бумажных денег так и остался на уровне каждодневных потребностей.

    После уменьшения ставки рефинансирования уменьшились соответственно и ставки по срочным депозитам, но они по-прежнему, в условиях «стоячего» курса обеспечивали невиданную доселе доходность в валюте — до 250-300% годовых.

    Мало того, с 11670 руб/$ на конец января, к 1 апреля курс рубля поднялся до 11500 руб/$. Теперь в стране набирал оборот настоящий депозитный бум. Граждане активно сдавали валюту, а вырученные за неё рубли в прямом смысле мешками несли в банк.

    Так, в Гомеле, в центральном отделении одного из государственных банков из-за нехватки места в зале внутри здания (точнее, окошек для клиентов, их только 2 было, потому что банк в советское время с населением не работал, а до этого момента наплыва граждан не было) перед входом в здание работала «выездная касса» в виде бронированного микроавтобуса типа сегодняшних инкассаторских машин или выездных обменных пунктов.
    На моих глазах, в очереди из 10-15 человек, один парень (с сопровождением) положил на депозит под 260% г-ых настолько большую сумму, что объём банкнот в виде банковских «прессов» 5000-ых купюр едва вмещался в дипломат. На те времена это было очень большая сумма.

    Рублёвая денежная масса (РДМ), несмотря на ужесточение монетарной политки, по-прежнему росла, как минимум в целях необходимости выкупать за неё поступающую наличную и безналичную валюту и выплачивать премиальные проценты в сотнях процентов годовых. И всё же по сравнению с гиперростом РДМ в 1993-1994 годах, темп роста 1995 года значительно замедлился, что, естественно, сказалось на резком сокращении инфляции, которая, естественно, ещё шла по инерции. перерабатывая громадную эмиссию второй половины 1994 года.

    Так месячная инфляция с 39.2%(!)в январе сократилась до 14,5% в апреле и затем до 3,42% (это почти 50% г-ых)в мае. Впервые с 1990 года ставки по рублёвым депозитам стали превышать размер инфляции.

    В связи с этим успехом Нацбанк резко снижает ставку рефинансирования с 21 мая до 180% годовых. Вместе с этим снижаются и депозитные стаки, но 150% г-ых в валюте — тоже не мало, мягко говоря.

    Население наращивает, одновременно с уверенностью в стабильность курса рубля, банковские депозитные счета. Юридические лица тоже, кстати, от них не отставали.

    С уменьшением инфляции (например, в августе 95-го — 2,95%, что есть ~42% г-ых) Нацбанк в 1995 году ещё 3 раза снижал ставку рефинансирования.
    Последняя величина — 66% г-ых с 21 августа.
    Тем не менее она (ставка) превышала рост цен августа, и потому рублёвые сбережения по-прежнему были вне конкуренции.

    Осенью вознаграждения за срочный рублёвый депозит колебались в пределах 60-80% г-ых, за валютный — 20-25% г-ых.

    А курс в 11500 руб/$ стал поистине магическим как непоколебимый идол. 1995-ый год так и закончился с такой стоимостью рубля.

    Начало 1996 года внешне не предвещало никаких резких изменений на валютном рынке и граждане РБ ещё резче стали наращивать рублёвые депозиты.
    Курс рубля по-прежнему находился на отметке 11500 руб/$, правительство и Нацбанк определили коридор колебания курса в диапазоне 11500-13100, что при ставках СРД в пределах 50-70% г-ых было вполне приемлемо.

    Однако жёсткая денежно-кредитная политика оказалась не по зубам белорусской экономике. Начались проблемы с неплатежами, задержками заработных плат, размер которых увеличился с 35$ до 92$ к коцу года.

    Потому что при годовом росте курса рубля на 8,5% и росте цен за этот же период, согласно официальной белорусской статистике, в 3,44 раза понятно, что продукция белорусского производства снизила свою ценовую конкурентноспособность, подорожав за год в 3 раза в долларовом исчислении.
    Выплаты процентов по кредитам в 200-400% годовых в твёрдой валюте также вносились в себестоимость продукции.

    Поэтому Платёжный Балас страны по текущему счёту за 9 месяцев 1995 года составил отрицательную величину (-88.9 млн$), причём «минус» торгового сальдо оказался вообще -249.5 млн$.

    Рублёвая масса выросла за 1995 год в 3.85 раза и на 1 января 1996 года достигла значения 12 трлн 370 млрд руб. Это — 1,08 млрд$, когда как, напомню, на 1 января 1995 года долларовый эквивалент РДМ был 303 млн$.

    А вот с золотовалютными накоплениями Национального банка Беларуси было не столь радужно Они хоть и выросли за 1995 год в 1.5 раза (за счёт перевода значительной части валютных накоплений населения и предприятий в национальную валюту), до примерно 550 млн$, тем не менее не соответствовали до сих пор величине долларового эквивалента сумме белорусских рублей, что означало ограниченные возможности по поддержанию высокого курса национальной валюты.
    .
    Мало того, на фоне появившихся указанных проблем в реальном секторе экономики белорусские власти увеличили размер рублёвой эмиссии ещё с осени 95-го. Это видно по увеличению значений инфляции зимой.

    Увеличенные денежная эмиссия и рост цен вызвали необходимость в новой, увеличенной по номиналу, банкноте Национального Банка.
    И 15 сентября в обращение была введена купюра с изображением Брестской Крепости и цифрой 50000 руб. Эквивалентен номинал её был всего-то 4$.

    В связи с прекращением жёсткой денежно-кредитной политики, а также с отсутствием системных реформ в экономике, что шло вразрез с договорённостями с МВФ по программе stand-by, возникли проблемы в отношениях с фондом, и последний отказал в её продлении, то есть, не выдал второй транш обещанного кредита.

    А Национальный Банк, тем не менее продолжил эмиссионную накачку и в 1996 году.

    На 1 апреля 1996 года РДМ в стране уже составляла 14,131 трлн руб, что по официальному курсу было эквивалентно 1,23 млрд$, однако уже сокращающиеся ЗВР НБ РБ были в состоянии обеспечить крепкой инвалютой по такому курсу лишь 40% этой массы.

    А вот не знавшие такой информации люди по-прежнему наращивали свои рублёвые депозиты, величина которых на 1 апреля составила уже почти четверть всей РДМ Беларуси — 3,456 трлн рубб, что экв 300 млн$.

    С учётом наличных рублей и переводных рублёвых депозитов рублёвые активы граждан РБ составили на эту дату 8,864 трлн руб (экв. 770 млн$), то есть с 1 марта 1995-го выросли в 21 (!) раз.

    Объём национальных денег у физических лиц впервые превысил объём рублей предприятий на их расчётных счетах, доля населения составила 62,7% от всей РДМ страны.

    С учётом валютных депозитов граждан, а это на 1 апреля 1996 года 151 млн$, учитываемые финансовые активы белорусского населения на эту дату составили более 920 млн$ в экв., то есть 88 $/чел., причём почти треть их уже составляли срочные рублёвые депозиты, против не более почти 5% полтора года назад, в конце 1994 года.

    br.minsk.by/index.php?article=12640&year=1997

    Для сравнения, средняя заработная плата в декабре 1995 года — 93$ (http://busel.org/texts/cat1eq/id5ewryef.htm), среднегодовая по 1995-му — 66$ (http://belstat.gov.by/homep/ru/indicators/wages.php).

    Итак, рублёвая эмиссия увеличивается, ЗВР сокращаются,, цены на товары в $ растут, Платёжный Баланс увеличивает отрицательные значения, спрос на Минской Валютной Бирже стабильно превышает предложение, МВФ отказал в кредите

    Это не что иное как предпосылки к тому, что обменный курс рубля уже не в состоянии (и вредно) поддерживаться Нцбанком на уровне 11 500 руб/$.

    Однако Национальный Банк вместо того, чтобы, идя в рыночном русле, изменить курс рубля естественными механизмами «спрос-предложение на МВБ», ограничил в марте административно часть поступающих на биржу заявок на покупку инвалюты.
    Естественно, курс рубля на межбанковском рынке опустился (до 12000-12200 руб/$), а на бирже, и, значит, официальный, остался неизменным — 11500 руб/$.

    В конце марта это коснулось уже и наличный валютный рынок. Цена продажи доллара с 11800-11900 руб поднялась до 12100-12300 руб/$.

    И всё же главный банк стал постепенно опускать офииальный в пределах определённого им же валютного коридора (11 500-13 100), тем не менее, не дотягивающегося до рыночного.

    Возникла т.н. множественность курса: для одних — по цене биржи, для других — по рыночной цене.

    А в апреле к концу месяца курс продажи наличных долларов в обменных пунктах страны составлял уже в среднем 13100 руб/$, увеличившись за месяц, таким образом, на 11% и достигнув верхней границы «коридора».

    Это означало потери в инвалютном определении рублёвых вкладов населения на 7-8%.
    То есть, срочные рублёвые депозиты за год из супердоходных вложений превратились снова в убыточные. И поэтому приток денег на них приостановился.

    Тем более, с 21 марта НБ РБ снизил ставку рефинансирования с 66 до 55% г-ых и средние ставки по таким депозитам в апреле-мае составляли уже менее 70 % г-ых при падении курса рубля в апреле со скоростью более 300 % г-ых.

    Так закончился очередной этап во взаимоотношений белорусов и их национальной валюты — спрос на белорууские рубли снова сменился спросом на иностранную валюту.

    Множественность курса тем временем с каждой неделей становилась всё более явной: различия в курсах рубля на свободных валютных рынках и административном нарастала.
    Так, в начале мая 96-го курс продажи на наличном рынке составлял в среднем 13200 руб/$, то к концу месяца — уже 15000 руб/$.
    А официальный — всего лишь 12810 руб/$ на 31 мая 1996-го.

    Такое резкое подорожание наличного доллара (460 % г-ых) обесценило рублёвые вклады ещё на 10% за месяц.
    В обменных пунктах появились очереди за валютой. В некоторых местах были введены количественные ограничения: от 50 до 200 долларов в одни руки.

    Белорусский обыватель, поверивший в невозврат ситуации 1992-1994 годов, обещанный властями,, оказался снова обманут. А те кто продолжали хранить свои сбережения на срочных рублёвых депозитах, надеясь на возвращение курса на наличном рынке в «валютный коридор», стали заложниками собственной доверчивости.

    К концу июня 1996 года официальный курс достиг границы годового «валютного коридора» — 13100 руб/$. Наличная же валюта в это время уже котировалась на уровне 15500 руб/$.

    А тем временем эмиссионное кредитование экономики нарастало.

    На 1 июля 1997 года рублёвая денежная масса уже превысила 16 трлн руб.

    Срочные же рублёвые депозиты увеличились незначительно, лишь на величину начисляемых процентов — до 3,614 трлн руб (на 4,6% за 3 месяца), и это понятно — они перестали быть доходными.
    Население активно переводило сбережения в наличную валюту.

    Во втором полугодии падение рубля уещё усилилось, а для официального курса,. т.е. для определённых покупателей, был установлен новый «валютный коридор» — 13100-15 500 руб/$.
    Кроме того, нацбанком был установлен предельный коэффициент превышения стоимости валюты в пунктах её продажи к официальному, в размере 1,2.
    Этим самым он возродил подзабытый к тому времени рынок нелегальных уличных менял — валютчиков.

    В конце августа котровки на наличном рынке были уже в диапазоне 16 700-16 900 руб/$, а через месяц, в конце сентября, уже досигла отметки в 19 000 руб/$.

    Масла в огонь в сентябре подлил Национальный Банк, снизив ставку рефинансирования со 2-го числа до 35% годовых. Экономика требовала более дешёвых кредитов.
    И больше.
    Теперь процентные ставки по СРД населения упали до значений, при которых в условиях перманентной девальвации в среднем по 10% в месяц они пополнятся не будут даже свято верящими в национальные деньги гражданами.

    К октябрю рыночный курс рубля приблизился к 20 000 руб/$ и Нацбанку пришлось идти на повышение предельного коэффициента до 1,3.
    С 17 октября обменные пункты имели право выставлять котировки до 19 500 руб/$.

    Интересно, что именно в этот день была введена в обращение очередная белорусская банкнота — номиналом 100 000 руб.с видом на здание академического БольшогоТеатра оперы и балета.

    Эмиссия рублей наличными деньгами подстегнула падение рубля.

    И в октябре рыночный уличный курс рубля преодолел разрешённую Нацбанком отметку, чем порадовал нелегальных валютных менял.
    К ноябрьским ррреволюционным праздникам белорусам со стороны национальной валюты был сделан «скромный подарок» — новый курс. 23 000 руб/$.

    Такая ускоренная эмиссия на самом деле была приурочена к политическому событию — референдуму, один из вопросов которого касался повышения конституционных полномочий А.Лукашенко до почти неограниченных и увеличения первого срока его пребывания на этом посту на 2 года. Типа предыдущие 2 — не в счёт.

    Поэтому на это время в стране не должно быть недовольных невыплаченными заработными платами и пенсиями.

    После удачного для А.Лукашенко мероприятия, которое по сути явилось государственным конституционным переворотом, «печатному станку» так и не дали время отдохнуть.

    Попридержавшись в ноябре — середине декабря в пределах 23 000 — 23 500 руб/$, курс наличного доллара во второй половине декабря резко рванул вверх, и на конец 1996 года рыночный курс рубля в стране зафиксировался на отметке 26 000 руб/$.

    Крупнейшая белорусская купюра (50 000) стала вновь стоить менее 4$.

    Не снявшие вовремя, в 1 квартале, свои сбережения со срочных валютных вкладов и оставившие их до конца года люди, потеряли в долларовом эквиваленте треть сбережений несмотря на доходность этих вкладов до 50-60% годовых.

    На самом деле таких оказалось не мало. Ведь объём срочных рублёвых депозитов с момента возникновения галопирующей девальвации не сократился, а, наоборот, вырос. Правда, на незначительную величину, меньше чем сумма премиальных процентов по вкладам. А, это значит, что те, кто имел рублёвые вклады в 1 квартале года, так и оставили свои деньги на них в ожидании возвращения белорусского рубля в ситуацию начала года, со стабильным валютным курсом в пределах валютного коридора.

    На 1 января 1997 года объём СРД населения составил 3,8 трлн руб., что эквивалентно по рыночному курсу 147 млн$. Напомню, что полгода назад, на 1 апреля 1996-го было значение 300 млн$. Цифры говорят сами за себя.
    Вот так, ничего не делая плохого, а лишь веря в стабильность и надеясь на то, что период 1992-94 годов навсегда канул в лету, может испариться половина личных сбережений.

    Объём валютных депозитов физических лиц, естественно, вырос. Причём имеется в виду не рублёвый их эквивалент (рост в рублях понятен), а именно в твёрдой инвалюте, до 144 млн$, на 20%.
    Хотя, на самом деле, это незначительный для такой ситуации рост.
    Ведь объём рублёвых депозитов был 9 месяцев назад вдвое больше, и, если бы белорусы были менее доверчивы и наивны, значительная доля этих, рублёвых, сбережений перекочевала бы на инвалютные депозиты, сохранив свою величину.
    А так…

    Средняя заработная плата тоже рухнула в долларовом эквиваленте.
    В декабре 96-го она составила 1.685 млн руб, то есть выросла номинально по сравнению с декабрём 95-го на 58%.
    В долларах же она снизилась на 30%, с 93$ до 65$.

    Общая рублёвая денежная масса в стране на 1 января 1997 года — 20,646 трлн руб. То есть, за год увеличилась на 66,9%. Причём доля средств населения в ней (наличность, переводные и срочные депозиты) снизилсь с 62,7% до 55,8%.
    Объяснить легко — граждане снова начали скупать наличную валюту в целях сбережения накоплений.

    А в долларах РДМ страны сократилась за год на 26%, с 1,08 млрд$ до 797 млн$ (на 26,2%). На усохшийся рынок Беларуси импортным товарам стало трднее пробивать себе дорогу.

    Значительно за год вырос объём и рублёвой наличности.
    На 1 января 1997 года её в обращении было на почти 6,2 трлн руб, что выше показателя на 1 января 1996 года на 64%.
    Хотя в долларовом эквиваленте она сократилась с почти 330 млн$ до 238 млн$, или на 27%.

    А все, с учётом валютных депозитов, финансовые активы населения с 770 млн$ (74$/чел) на 1 января 1996 года и 920 млн$ (88 $/чел) на 1 апреля уменьшились до 590 млн$ (57$/чел) на 1 января 1997 года…

    Вот так, после периода бурного роста в валютном эквиваленте, финансовые показатели за год в том же эквиваленте снизились более чем на четверть.
    1996 год оказался зеркальным отражением 1995-го в смысле возможностей для населения использовать собственную валюту в целях сбережений и вложений.

    В прошлом, 1995-ом, году белорусский рубль предоставил возможность белорусам необычайно легко и резко приумножить свои состояния, а в 1996-ом — также легко, правда более плавно, их сократить.

    Что касается цен, то по официальной статистике они за 1996 год увеличились лишь на 39.3%.

    Здесь я вынужден обратить внимание на неправдоподобность и некорректность показателей белорусской официальной статистики в области учёта индекса потребительских цен (ИПЦ).

    Административное давление на предприятия со стороны государственных местных властных органов по недопущению роста цен на товары этих предприятий выше указанных, и такое же давление на метную власть со стороны республиканской в этом же вопросе, заставили предприятия принимать различные ухищрения бухгалтерско-учётного свойства.
    Их несколько, и они известны.
    Но высшей власти нужны были именно показатели, а не реальное существо дел, и она их получила. И с 1996 года начала размахивать ими перед удивлённым народом невиданным, по сравнению с реальностью, улучшением в них своей жизни..

    На самом деле, при росте рублёвой денежной массы за год на 66,9%, заработной платы на 58%, падении рыночного курса национальной валюты в 2.2 раза и, главное, наличной денежной массы (показателя, неплохо характеризующего уровень цен в стране) на 64% рост цен никак не может быть 39,3%-ным.

    То, что с 1996 года белорусского статистика ИПЦ начала лукавить, и лукавит до сегодняшних пор, прекрасно видно с расстояния 15 летнего времени, когда ежегодная некорректность этого показателя, нарастая с года на год как снежный ком, за такой период выдала настолько неправдоподобные результаты, расходящиеся с реальностью, что заслуживает отдельного рассмотрения и пересмотра ИПЦ с 1996 года.

    И, имея некоторые материалы и данные о ценах того и последующего времени, а также сравнивание изменение различных показателей в соседних с нами России и Украине, можно с высокой долей уверенности утверждать, что фальсификация статистических данных производителями, органами местной власти и высшей власти в стране составляла ежегодно в среднем 15-20%-е занижение.

    Но, всё же, это другая тема.

    Есть такое понятие в англоязычных странах: «Up‘n Down». Оно означает два встречно направленных потока, проносящихся рядом друг с другом. То есть в одной точке сходятся одновременно два противоположных направления, два противоположных естества.

    Белорусы в 1995 году оседлали поток, стремящийся ввысь, а в 1996-ом перепрыгнули на встречный, падающий вниз.

    Ещё было (есть?) казино в Москве с таким названием. Что тоже как бы символично характеризует взаимоотношения белорусов и их национальной валюты в то время…

    0 комментариев

    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.