Архивы Брамы
  • 421
  • О национальной идее

    Егор Чурилов

    Я не знаком с тем способом, каким научные мужи описывают национальную идею, но слышал, что такие попытки есть. Я считаю, что научный подход к подобным вещам – профанация идеи и ошибочное мнение в абсолютной применимости научного подхода. Всё, что может показаться здесь ненаучным или даже нелогичным, таковым и является. Но это не говорит ничего о степени практической полезности написанного.

    Как это видеть


    Национальная идея – это то, что связывает нацию воедино. Придаёт ей устойчивость без видимых материальных опор, позволяет действовать слаженно без особой координации, помогает формировать правила поведения, законы и другие общественные порядки без прямых властных наставлений.

    Не стоит путать идею и идеологию. Последняя, в лучшем случае, – реализация идеи через действия государства, или технология распространения или насаждения такой идеи. В худшем – суррогат, которым технологичные интеллектуалы пытаются подменить человеческий дух.

    Тот, кто пренебрегает идеей, подобен человеку, видящему в стене дома только кирпичи. Сколь хорошими бы они ни были сами по себе, без цемента между ними – они всего лишь нагромождение, ждущее порыва ветра, чтобы упасть. Тот, кто пытается построить своё дело или тем более государство без идеи, быстро придёт к краху. Но, тем не менее, та или иная идея присутствует во всём. Поэтому дело не в её наличии, а в её силе, в её выраженности и, прежде всего, в её осознании и принятии людьми.

    Идею невозможно придумать или изобрести. Её можно только выразить. Невыраженная идея – жидкий цемент в корыте: он где-то есть, но кирпичам прочности не прибавляет. Тот, кто сумеет достаточно хорошо выразить её, отдать её людям наилучшим способом, сцементирует их в прочное строение.

    Суть


    Как бы ни различались формально идеи, двигавшие различными нациями по траекториям истории и географии, суть их всегда была одна: выжить, стать сильнее других, совершить великое. Исторические, географические, культурные различия накладывали свой отпечаток на форму реализации этого абсолютного условия. Даже декларация собственной слабости – капитуляция перед победоносным врагом, есть выражение воли победить смерть, пусть и на кабальных условиях.

    Современные попытки представить сожительство государств и идей на планете, как <взаимовыгодное сотрудничество>, являются либо хитрой уловкой, работающей на расслабление конкурента в борьбе за влияние, либо выражение собственной неспособности к становлению сильнее, подмена более правдивого <я больше не могу соревноваться в силе> на удобное <не будем друг на друга давить, будем одинаково слабыми>.

    Кто не идёт к великому, тот не станет сильнее; кто не становится сильнее, тот не сможет даже выжить. Он будет уничтожен рано или поздно более амбициозными соседями. Непризнание этого факта – смерть в позе окопавшегося головой в песок страуса или отход хиппи из кокаинового тумана в мир иной.

    Белорусская национальная идея


    Современное отсутствие ясного выражения идеи в обществе – следствие энергетического упадка, ослабления от внутренних болезней, намеренная дезориентация со стороны других игроков на мировой арене. И как следствие – разобщенность, выщербленность материала, связующего людей в нацию.

    Выражение национальной идеи белорусов – это выражение духа людей, которые живут здесь, в Беларуси, выражение их воли к жизни, к силе, к великому. Если её нет – нет белорусской нации. Без духа, без выраженной идеи, мы останемся несколькими миллионами белковых тел, занятых добыванием денежных знаков. Наше бесцветное существование продлится ещё какое-то время.

    Пора раскрасить этот мир в цвета, в цвета чистоты и стойкости, в цвета любви и живой пульсирующей в артериях крови, в бело-красно-белый порядок Белой Руси. Эти слова – предложение людям, которые ощущают такую волю, действовать в соответствии и в согласии с этим духом.

    Безответное


    Тем, кто задаётся вопросом <зачем?>, в принципе нечего ответить. Обратитесь с ним к богу, если знакомы. Но если услышите ответ – помните, что вам ответил дьявол. Те, кто знают ответ, знают его своим телом и выражают его своим действием. Слова сами по себе ничего не объясняют.

    Есть ещё вопрос <что?> – что есть сила, как её измерять и как определять, что сильнее. Наверно, можно создать формулировки для каких-то конкретных случаев, но это не спасёт вопрошающего от невежества. Сила познаётся в действии силой и противодействии силе. Намерение стать сильнее в любом аспекте и, главное, в их цельной совокупности, плюс живой опыт попыток, дадут рано или поздно все необходимые критерии. Теоретизирование на этот счёт, чаще всего, – малополезная трата энергии.

    Гораздо полезнее вопрос <как?> – как белорусам стать сильнее. Я попытаюсь ответить на него в меру моих скромных сил.

    Три Вопроса


    Вопрос <как?>, думается, вполне удобно раскладываются на три части, Три Вопроса, Три Вызова, требующих ответа нашими действиями:

    Как белорусам выжить, сохранить себя здоровыми во всех смыслах?
    Как белорусам стать сильнее, развиваться и расти?
    Как белорусам совершить нечто, что осталось бы в будущих людях, как живут сейчас памятники великих ушедших цивилизаций или просто как мифы о сильных народах непроглядной древности: гиперборейцах, атлантах.

    В конечном итоге, мы сделаем то, на что у нас хватит сил, не больше, не меньше. Если среди белорусов не окажется великих героев, способных ответить на Третий Вопрос, мы быстро остановимся на какой-то исторической черте и останемся только в виде параграфа в каком-нибудь симпатизирующем нам учебнике истории. Поэтому, тем белорусам, кто с ухмылкой и подозрением смотрит на попытки великих свершений, я могу пожелать хотя бы выжить. Надеюсь, здесь ухмылок не возникает.

    Ответы


    Здесь нет детальных описаний движения к светлому будущему и быть не может. Каждая сфера человеческой деятельности имеет свою специфику. Но именно специфику. То общее, что должно объединить всё, мне кажется, находится в следующем.
    Ощутить себя растущим народом

    Наши предки, наши традиции – это наши корни. Но это не наши листья и даже не наши ветви. Самобытность – это расшитые рубахи, лапти специфического плетения и рыцарские одежды времён ВКЛ? Такая позиция есть выражение нынешнего бессилия культуры. У наших предков хватило сил не остановиться в своей самобытности на изысканных каменных топорах, мы же смотрим либо на них, либо потакаем чужой, современной западной или древней восточной самобытности. А то и пытаемся создать какой-то странный гибрид.

    Если мы хотим выжить как народ, мы должны перерасти своих предков.

    Знать дух этой земли


    Изобильный информационный обмен, а также направленное идеологическое насилие, создают иллюзию, что мир одинаков или может быть одинаков везде. Сильное влияние Запада привело к тому, что истинно западный человек, куда бы ни приехал, и чувствует себя одинаково: и в пустыне, и в тундре, и на Севере и на Востоке, ему должны предоставить сортир с той же кафельной плиткой. По большому счёту, куда бы он не поехал, он не выезжает из Запада. Это повсеместно считается эталоном только благодаря жёсткому подавляющему доминированию одной культуры над другими.

    Но идейные привязки к чужим стандартам, де-факто признание своего подчинения, не делают народ сильнее. Мы все различны. Только внимательно слушая свою землю, исходя из местных условий, мы сможем использовать то, что она даёт, полностью в свою силу.

    Никому не приходит в голову копировать техасские картонные домики на Полесье, просто потому что в них не выжить здесь зимой. Но считается почётным копировать американский образ жизни в наших городах. Мы отвечаем на Первый Вопрос – адекватно, по-местному, игнорируя западные варианты, иначе – физическая смерть. Но мы никогда не ответим на Второй и, тем более, Третий Вопросы, если будем следовать чужому духу. Те, кто пытается следовать ему на этой земле, убивает себя и своих детей. Имеющий глаза да увидит.

    Потерять форму


    Поэтому пришло время должны откинуть старые формы, в которых томится наш дух. Стать чистым содержанием, ищущим новую форму. Власть, экономика, наука, всё должно быстро или медленно измениться в соответствии с местностью, избежав падения в западню <общечеловеческих ценностей>. Только так мы сможем ответить на все Три Вопроса.
    Помнить о равновесии

    Без ответа на Первый Вопрос нет ответа на Второй, а о Третьем и подавно можно забыть. Равновесие в том, чтобы не истощать корни, пытаясь расшириться дальше, чем позволяет земля, и в том, чтобы позволить себе расти вширь и ввысь, когда достаточно сил. Опустошение внутренних земель ради расширения границ, нищета ради полётов в космос – это путь к падению.

    Равновесие сил не нарушается никогда, но не всегда какое-то равновесие полезно. Лежащий плашмя на земле человек так же находится в равновесии, как и бегущий. Равновесие должно работать, оно не должно быть мёртвой остановкой.

    Находить пределы


    Каждый из нас имеет предел личной силы. Сплочённый народ хоть и больше чем сумма людей, но так же имеет свой предел. В какой-то степени, найти свой предел – цель движения. Предел, через которые дано перепрыгнуть уже не нам, но нашим потомкам, которые пройдут вперёд по нашим костям. Поэтому личный предел одного – ступень для другого. Каждому лишь остаётся безупречно пройти свой путь.

    Национальная идея и идеология


    Есть определённый стереотип относительно идеологии, как о чём-то насильственном, болванящем, поэтому вредном и ненужном. Это пережиток коммунистических времён, и последующего безвкусного белорусского идеологического давления на человека, когда идея, уже давно оторвавшаяся от текущей реальности выдаётся за живую цель. Да, такая идеология отвратительна, но именно потому, что она утратила идею, которую должна нести, и её существование и функционирование стало самоцелью.

    Идеология – методы и средства распространения идеи в обществе, государстве. Проводник идеи. Меняется реальность, меняются локальные цели и идеи, должна меняться и форма их подачи. Окостенение любого звена – смерть, как это мы наблюдали в СССР.

    Эффективность идеологии в следующем:

    Люди, живущие в стране, воспитываются здоровой патриотической культурой и действуют в согласии с духом. Идея доступна каждому.

    Законы, общественные порядки, человеческое поведение также живут согласно идее. Они жизнеспособна как в ежедневной жизни, так и в качестве мерила стратегического развития страны.

    Реальность, выражения идей, локальные общественные цели, сама идеология связаны в единый организм, реагирующий на изменения в каждом звене, с открытыми обратными связями, позволяющих ему адаптироваться.
    Национальная идея и насилие

    Ещё раз возвращаясь к общественному комплексу, порождённому позднее-советской формой воздействия на человеческое сознание: насколько идея и идеология связана с идеологическим насилием, и его <демократической>, западной формой – манипуляцией сознанием.

    Насилие – это вид усилия, которое может существовать только между некими полюсами: народом и президентом, потребителями и продавцами. Вид жёсткого усилия. Когда идеи, направления полюсов значительно различны, один из них, более активный, применяет насилие для приведения другого в соответствие самому себе. Этот факт говорит о разобщенности полюсов, оторванности их друг от друга.

    Идеологическое насилие обычно исходит от власти, государственной или надгосударственной. Часть людей, имеющих власть, отрывается от остального народа, и пытается навязать ему нечто чуждое, неестественное для него, что не может быть донесено и принято безусильно. Это значит, что такая власть уже более не народная власть, либо она уже не способна адекватно реагировать на изменения в психическом состоянии людей.

    Тем не менее, такое усилии может и должно существовать, как существует и полезно оно в воспитании ребёнка нормальными родителями: насилие в меру применяется, когда без него последствия ещё хуже. Например, кто жёстко, раз и навсегда, не отучит ребёнка вертеть вентили газовой плиты или совать гвозди в розетку, может лишиться самого ребёнка, а то и всей семьи и дома вместе с соседями. Здравость родителей, как и здравость власти, будет мерой необходимой и достаточной жёсткости для оптимального результата.

    Поэтому идеология должна создавать усилие, усилие, немного подталкивающее людей к движению в здравом направлении. Когда же это усилие возрастает, превращаясь в насилие, значит нужно менять идеологию – в людях зреет другое направление, другая идея. В споре кто сильнее, как правило, новое содержание рано или поздно побеждает окостеневшую тесную форму.

    0 комментариев

    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.