Общество
  • 1155
  • Революция отходит с Белорусского вокзала

    Стратегия мирного протеста серьезно дискредитирована в Минске

    Надежда нескольких постсоветских поколений на мирную смену неототалитарных режимов разбилась о чугунную ограду белорусского «кладбища революций». Хотя Беларусь продолжают сотрясать «политические афтешоки» (которые, впрочем, иногда бывают более разрушительными, чем первый удар революционной стихии), на горизонте уже замаячил беспощадный силуэт контрреволюции. Она должна превратить так называемый «Евразийский союз» во второе издание «Священного союза» во главе с Россией в качестве бессменного «жандарма Европы». Поражение революции вовсе не означает, что Лукашенко останется предпоследним пожизненным диктатором Европы. Напротив, его шансы задержаться в своем кресле надолго сегодня как никогда малы. Но скинет его с насиженного места, скорее всего, не революция, а набирающая силу реакция. Впрочем, это не исключает и даже делает неизбежной новую революцию, возможно, даже в самое ближайшее время. Но следующая революция в Беларуси — и не только в ней одной — будет уже не «бархатной», а «наждачной».

    Самодовольные «верхи» против озлобленных «низов»
    Политическое значение поражения белорусской революции может быть огромным, но еще большим стало ее символическое значение. Победа белорусской революции стала бы еще одним свидетельством текущей эпохи, в то время как ее поражение, напротив, указывает на смену эпох. Именно поражение делает белорусскую революцию событием воистину мирового масштаба. Оно меняет устоявшееся отношение к революции в принципе.

    Сергей Капица как-то сказал, адресуясь к современности, что все мы похожи на актеров, которые играют на сцене свои роли и думают, что они на этой сцене главные. А в это же время на «заднике», за спинами актеров, показывают огромные страшные тени, и все зрители давно уже с ужасом смотрят на них.

    Я вспоминал эти слова Капицы не раз, читая репортажи из Минска. Белорусская революция — это путеводитель по миру страшных теней из будущего, которые нависли над XXI веком.

    Если рассматривать события в Минске под углом зрения их соответствия канонам революционной ситуации, как их сформулировал Ленин (а дальше него в этом вопросе никто за 100 прошедших лет так и не продвинулся), то в глаза, прежде всего, бросается то, что в некотором смысле слова это была «недореволюция». Большинство «компонентов» революционной ситуации, обозначенных Лениным, были «смазанными», едва уловимыми, а главный — так и вовсе отсутствовал.

    Об относительном обнищании масс можно говорить лишь с определенной натяжкой. Экономика Беларуси является весьма уязвимой и структурно несбалансированной, в связи с чем качество и уровень жизни населения все последние годы снижались. Но это был достаточно плавный процесс без ярко выраженных скачков. Может быть, пандемия и связанный с нею глобальный кризис внесли свою лепту в ухудшение этого показателя сверх привычной нормы, но полноценный финансовый кризис начал разворачиваться не до, а после революционных событий.

    Похожая картина наблюдается и с «большей, чем обычно», активностью масс. Они естественным образом были подогреты избирательной кампанией. Выборы, даже самые что ни на есть фиктивные, все равно повышают уязвимость авторитарных режимов. Но, помимо этого, с общественной активностью ничего выходящего за рамки обычного в Беларуси в преддверии революции не происходило. Скорее, только неадекватная реакция силовиков в первые часы и дни протеста по-настоящему завела людей.

    Все становится еще более неоднозначным, когда мы пытаемся оценить главный параметр, по которому измеряют революционные ситуации: это насчет того, что «низы не хотят, а верхи не могут жить по-старому». С низами все более-менее понятно. По целому ряду причин, которые еще предстоит исследовать историкам, у населения Беларуси и возник синдром хронической политической усталости от Лукашенко. Все-таки 26 лет — немалый срок.

    Теперь мы видим, что минимального ухудшения экономического положения и рутинного повышения циклической политической активности, связанной с выборами, оказалось достаточно для того, чтобы в массах вспыхнула острая «личная неприязнь» к Лукашенко. То есть низы сразу показали отчетливо, чего они не хотят.

    А вот с верхами все оказалось сложнее: похоже, они в Беларуси вполне готовы и еще долго могут жить по-старому…

    Протесты в Беларуси выявили кризис философии «бархатных революций», которая «не работает», если «верхи» хотят и могут жить, как жили. Эпоха «перезревших» революций, триггером которой была старческая немощь «верхов», подходит к концу. Начинается эпоха «недозрелых» революций, драйвером которых становится нетерпение масс. Это совсем другие революции, чем те, к которым мы привыкли за последние полвека. В них ожесточение масс, как правило, значительно опережает способность элит к политической рефлексии. Теперь мы все чаще будем становиться свидетелями того, как «упоротые элиты» упорно желают жить по-старому до самой смерти, «под собою не чуя страны».

    Конец политического постмодернизма

    На первый взгляд, события в Беларуси отличаются от других восточноевропейских революций разве что особой жестокостью при подавлении протестов. Революция в Минске, очевидно, не выглядит как праздник. Лукашенко установил рекорд «политической отмороженности». Уровень раскрепощения животных инстинктов, который был продемонстрирован белорусскими силовиками, стал беспрецедентным для Европы со времен окончания холодной войны. Полагаю, что все это не следствие стечения каких-то случайных и исключительных обстоятельств, а проявление новой тенденции.

    Жестокость не может быть объяснена только особой кровожадностью Лукашенко или врожденным садизмом белорусских силовиков, тем более что и то и другое — миф. Здесь есть нечто большее. Любой приказ можно выполнить формально, на совесть или «с оттяжечкой».

    Белорусские силовики действовали «с оттяжечкой», то есть инициативно, творчески и от души. Так заставить нельзя, так ведут себя только тогда, когда есть еще и собственный интерес.

    Массовая жестокость в истории всегда имеет, помимо психологических, еще и социальные корни. Она не может быть атрибутирована ни к отдельной личности, ни к отдельной нации, даже если кажется наоборот. Германский нацизм нельзя свести к личности Гитлера, так же, как и русский большевизм нельзя вывести из личности Ленина или Сталина. Ненамного больше даст попытка вывести их из психологических особенностей немецкого или русского народов.

    В начале прошлого века, откликаясь на просьбу немецкого (что уже любопытно) издания, Максим Горький дал по итогам русской революции одну из самых безжалостных, на мой взгляд, характеристик русского народа, сделав акцент на его уникальной и патологической жестокости. В статье, цитировать которую обширно можно только с пометкой «18+», есть много горьких слов, в том числе и такие:

    «Люди, которых я привык уважать, спрашивают: что я думаю о России?.. Я думаю, что русскому народу исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувство особенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределы человеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкость жизни. В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, в ней есть нечто тонкое, изысканное. Это свойство едва ли можно объяснить словами «психоз», «садизм», словами, которые, в сущности, и вообще ничего не объясняют».

    Сегодня это прочитывается по-другому. Горький не застал нацизма и не видел Германию при Гитлере, иначе его оценки были бы более универсальными. Ненависть, идущая не только и не столько «сверху», сколько «снизу», — верный признак не столько нравственной ущербности, сколько скрытой или открытой гражданской войны, поразившей общество.

    Революции в Восточной Европе (включая советскую «Перестройку») потому и были «бархатными», что классовая структура постмодернистскдого позднетоталитарного общества была по-импрессионистски «смазанной». Классы в таком обществе были как бы намечены пунктиром, словно прозрачные контуры, границы между ними уже были нечеткими, одно плавно перетекало в другое. Ощущение принадлежности к целому превалировало зачастую над чувством принадлежности к группе.

    Государство, погруженное в эту диффузную социальную среду, быстро пропитывалось чужеродными ему квазилиберальными примесями и теряло присущую ему жесткость. Оно становилось вялым и рефлексирующим, что, естественно, делало его уязвимым для давления как извне, так и со стороны общества, которое искало и, как правило, находило внутри такого государства «пятую колонну».

    Именно подключение этой «пятой колонны» к революции делало последние «бархатными».

    Возвращение в «классы»
    Если в обществе наблюдаются признаки скрытой или тем более открытой гражданской войны, значит, это общество разделено на классы. Именно возвращение общества «в классы», то есть к социальной структуре, в которой две большие группы очень жестко, можно сказать, бескомпромиссно противостоят друг другу, является главной приметой времени как в Беларуси, так и в России. Но это, если так можно выразиться, «неклассические классы», не подходящие под общепринятые их определения.

    Растянутое на два десятилетия непрерывное давление неототалитарного государства на постсоветские общества не прошли для последних даром: они приняли форму того «властного сосуда», в который их поместили.

    Произошло практически полное переформатирование всех общественных связей и отношений, результатом которого стало появление у этих обществ «вторичных классовых признаков». Они оказались расколоты на две большие группы людей, сильно различающиеся своим местом в сложившейся социально-экономической и политической системах, но не похожие на классы в их прежнем понимании.

    Речь, по сути, идет о двух «мегаклассах», перекрывающих собою все неототалитарное социальное пространство: о «людях системы» и «людях вне системы», то есть о «включенных» и об «исключенных». Принадлежность к одному из этих «мегаклассов» не зависит от социального или профессионального статуса субъекта. Можно быть хорошо «включенным» водителем и плохо «включенным» бизнесменом. Положение в обществе все больше определяется тем, является ли «имярек» частью системы или она его из себя «вытолкнула». Место внутри Системы, конечно, тоже имеет значение, как и конкретное место «вне Системы», но существенно меньшее, чем сам факт принадлежности или непринадлежности к Системе.

    сформировался обширный класс, который является коллективным бенефициаром того государственного капитализма, который, пусть и в разных модификациях, составляет основной экономический уклад как в России, так и в Беларуси.

    У этого класса действительно очень диффузная периферия, но зато очень твердое и компактное ядро. Он не химера, а реальный социальный субъект со значительными политическими амбициями, который фактически эксплуатирует совместно концессию на «властесобственность». У него имеется способность к рефлексии, самоорганизации и самовоспроизводству. Он ощущает всех, кто не является частью Системы, как «чужих».

    По мере того, как оставшиеся за бортом Системы начинают осознавать себя единым «мегаклассом» (что само по себе происходит очень небыстро из-за сопротивления Системы), в обществе разворачивается гражданская война, выступающая на социальной поверхности в виде сыпи особой жестокости.

    Природа процессов, разворачивающихся в России и в Беларуси, совершенно однотипна. И там и там основанием экономического уклада является госкапитализм, только в Беларуси он архивно-номенклатурный, а в России — олигархически-мафиозный. И там и там государство является главным собственником, и при этом само находится в коллективной концессии у правящего класса. Но по каким-то причинам в Беларуси быстрее сформировалось коллективное сознание у выброшенных за борт Системы социальных групп и слоев, что и привело к обострению классовой борьбы и вспышке гражданского противостояния.

    Смена революционной парадигмы

    События в Минске заставляют нас изменить представления о стабильности постсоветских неототалитарных режимов как в Беларуси, так и в России. До сих пор был популярен взгляд, что режимы эти находятся в «неустойчивом равновесии» и напоминают мяч, зависший в зените параболы, и вопрос был лишь в том, откуда прилетит тот черный лебедь, который смахнет его своим крылом. Но, похоже, реальность выглядит несколько иначе.

    Режимы оказались гораздо более устойчивыми, чем многие ожидали. Они не зависли в социальном вакууме, а покоятся на весьма прочной классовой платформе,

    и никакой лебедь их с нее не спихнет. Стратегия, ориентированная на то, что мирное давление на режим само по себе приведет к его коллапсу, оказалась провальной. В общем-то, определенные выводы можно было сделать уже по итогам провала оппозиции в Венесуэле. Хотя прямого отношения к постсоветскому пространству они не имели, но тенденцию высветили. Лукашенко ее развил и углубил.

    Одним из главных следствий белорусской революции может стать смена устоявшейся революционной парадигмы. Революция никогда не была веселым приключением. В XIX веке, который вошел в историю как «Век революций», последние всегда прямо и однозначно ассоциировались с насилием. Кто-то этим ужасался, кто-то — восхищался. Маркс считал насилие повивальной бабкой истории, а революции — ее локомотивами. Так или иначе, но ни у кого не было сомнений, что политический ассоциативный ряд для революций — разруха, война, кровь.

    Все изменилось в последнюю четверть XX века. Дряхлеющий тоталитарный монстр, окруженный сателлитами, в страшной схватке уничтоживший своего главного еще более монструозного антагониста, медленно погружался на дно истории, не выдерживая напряжения холодной войны. В его некогда безупречно работающих органах завелись черви, и поэтому в решающий момент ему элементарно не хватило сил сомкнуть челюсть. Эта в некотором смысле уникальная историческая ситуация была осмыслена как новая норма. Ненасильственная (на самом деле, конечно, тоже насильственная, но в очень скромных дозах) революция стала европейским золотым стандартом. Революцию психологически приравняли к фестивалю. Ассоциативный ряд стал другим: гвоздики, розы всех оттенков, в конце концов, достоинство.

    Мантрой нового поколения стали миллион, но не алых роз, как в песне Пугачевой, а протестующих на улице: если выйдет миллион — режим рухнет. «Гандизм» стал европейским «всем».

    Кто не Ганди — тот отстой, или хуже того — провокатор и маргинал.

    Но «гандизм» хорош, когда борешься с британцами, и не просто с британцами, а «отцивилизованными» британцами, вытравившими из национального сознания память об англо-бурской войне. Такой противник не может позволить стрелять в толпу женщин и детей, потому что у него за спиной заградотряд из свободной прессы, эффективной оппозиции, полномочного парламента, независимого суда и прочей либеральной ерунды. Если перед ним поставить миллион женщин и детей, то он капитулирует. Только где взять отцивилизованных британцев на постсоветских просторах? Все выглядит иначе, если у вас позади заградотряд из ветеранов НКВД–КГБ–ФСБ–МГБ. Тут рука не дрогнет.

    Белорусская революция показала, что в неототалитарных обществах, возникших на просторах рухнувшей советской империи, «гандизм» не пройдет.

    Если режим готов отстреливаться, парадигма мирного протеста не работает. Ни миллион, ни даже сто тысяч никогда не выйдут на улицу, если армия и полиция готовы стрелять в толпу. А на меньших цифрах «бархатные революции» не случаются.

    Стратегия мирного протеста была серьезно дискредитирована в Минске, и это, пожалуй, главный на сегодня результат событий, свидетелями которых мир стал. В европейскую историю возвращается ужасный и кошмарный XIX век с его культом революционного насилия.

    Главные перемены будут поначалу не столько политические, сколько идеологические. Мысль о том, что новое может и должно прокладывать себе дорогу в будущее при помощи насилия, то есть в очевидном конфликте с формальным правопорядком, постепенно из маргинальной будет снова превращаться в главный тренд эпохи. Новым центром политического дискурса вместо «лже-гандизма» станет конституционное право народов на восстание в случае узурпации власти, о допустимых и недопустимых формах восстания, его стратегии и тактике.

    Призыв просто выйти на улицу и взяться за руки после белорусских событий станет достоянием истории на очень долгое время.

    Во всех следующих революциях руки протестующих уже никогда не будут пустыми.

    В ожидании перманентной революции
    Ирония истории возвращает нас в точку, в которой разошлись дороги троцкистов и сталинистов: к спору о возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране. Только на этот раз речь идет о демократии. К сожалению, при существующих на сегодняшний день реалиях задача смены режимов в России, и как следствие — в Беларуси, не имеет практического решения. Мирный протест дискредитирован. Он показал свою полную неэффективность, а условий для успешного восстания против диктатуры внутри России нет, и в ближайшие десятилетия они сами по себе не сложатся. Призыв и тем более подготовка к такому восстанию — опасная авантюра и провокация.

    Внешние силы также бессильны как-либо повлиять на ситуацию. Это связано с тем, что современная Россия на самом деле давно и очень прочно встроена в глобальный миропорядок, частью которого являются и страны Запада. И именно Запад, как это ни парадоксально, является сегодня главным гарантом стабильности режима в России. Россия не только является частью мировой повестки, но и активно формирует ее. Отношения России и Запада характеризуются глубокой взаимозависимостью и сложным переплетением интересов. Серьезная дестабилизация в России неизбежно затронет жизненно важные интересы Запада, а значит, Запад на самом деле сделает все возможное, чтобы ее избежать.

    Казалось бы Кремлю не о чем беспокоиться: сама история позаботилась о том, чтобы его жители спали спокойно. Но вот беда, одержимая мессианскими идеями голова, оставшимся без дела рукам покоя не дает. И Кремль стал просовывать свои руки все дальше и дальше на Запад, фактически объявив последнему третью гибридную мировую войну. Кому-то не терпится взять реванш за поражение в холодной войне. Москва всеми силами старается дестабилизировать Запад и погрузить его в хаос, и тем самым она рубит тот сук, на котором держится стабильность режима. Он защищен от революции ровно настолько, насколько Запад сам от нее защищен.

    Чтобы в России что-то поменялось, сначала должно что-то поменяться на Западе. Революция в России может быть только частью глобального тектонического политического сдвига.

    Тут и без Кремля хорошо — коронавирус удачно подсуетился. А потому вполне может оказаться достаточно и легкого толчка из Москвы. Россия в истории удивительным образом совмещает в себе роли главного экспортера и импортера революций. Так что ей не привыкать.

    Сегодня революция, правда, застряла на Белорусском вокзале. Толпящиеся на перроне радостно хлопают в ладоши, думая, что поезд прибывает. На самом деле — он отправляется. В Европу. Встречайте из России и Беларуси (транзитом) с любовью. И до новых встреч дома…

    Владимир Пастухов
    Доктор политических наук. University College of London

    24 комментария

    avatar
    Доктор политических наук. University College of London
    jin , а что ж Вы скромно умолчали об остальном?

    Пастухов Владимир Борисович — доктор политических наук, кандидат юридических наук, советник председателя Конституционного Суда Российской Федерации, заместитель председателя Конфедерации союзов кинематографистов, руководитель программы Института корпоративного предпринимательства Государственного университета – Высшей школы экономики, адвокат, консультант.

    А, ну и да — по традиции рождён в послевоенные 60-ые.
    0
    avatar
    скромно умолчали
    Просто не искал.

    Статью опубликовал из-за неплохого анализа ситуации, но вот с прогнозами автора не согласен.
    Так как человек извне РБ, многое ему видится правильно, но некоторые моменты не верны.

    1. На мой взгляд правильно определено разделение общества на «в/вне системы». Менты, бьющие «чужих» и уборщицы рьяно срезающие ленточки — части одной «системы» и бессознательно отождествляют себя с ней.
    2. Система НЕ УМЕЕТ рефлексировать, и, как следствие, не умеет корректировать своих действий. Она не имеет стратегии ВООБЩЕ. То есть вся система, отказавшись от «изменений» по-умолчанию выбрало (не выбирало ничего) деградацию и смерть (распад). Система строилась десятилетиями и за пару месяцев не умрёт вне зависимости от любых факторов, вплоть до насильственных. Насильственные действия протестующих только усилят систему и придадут ей импульс: борьба будет не с «чужими, которые немножечко свои», а с «абсолютно чужими-бандитами».
    3. Для системы сегодняшние протесты болезненны не тем, что разрушают систему — они разрушают уверенность «своих» в системе. Власть в головах — и пока есть этот «костяк власти», которые верят что «всё контролируют» будут держать хорошую мину, вся система неуклонно будет катится кубарем вниз.
    Процессы, запущенные в белорусском обществе не остановить и не отменить. Жаль, что костяк системы этого не может понять.
    +3
    avatar
    Так как человек извне РБ, многое ему видится правильно, но некоторые моменты не верны.
    Немного дополню. Система власти в РБ в знач мере искусственна, тк благодаря дотациям/поддержке РФ она во многом может игнорировать совр реалии экономики. Фактор важный, тк сочетание ригидности системы и её выживаемости столько лет этим и объясняется.
    Процессы, запущенные в белорусском обществе не остановить и не отменить.
    Вполне можно и остановить и отменить, только это будет оч дорого стоить. 3/4 населения готово на общественный договор с властью: мне — хорошую жизнь без чрезмерных усилий, от меня — лояльность власти, дающей мне хорошо жить.
    +3
    avatar
    Проблема в том что государство это недоделанное не может ничего гарантировать и ничего дать.
    +1
    avatar
    не может ничего гарантировать и ничего дать
    Пока ни одного «своего» не сдали. Это, конечно, вопрос времени, но все «свои» на этом и держатся.

    В лицо мент женщину ударил потому что она его напугала. Официальный ответ МВД.
    Сутки за договор с адвокатом. Официальная формулировка суда.

    Маразм будет усиливаться. Готовьтесь.
    0
    avatar
    Маразм здесь и был в 12 баллов. Но репрессивный аппарат беспредельничает — на то он и создан диктатором, а змагары тупят. Тупят напропалую! Ну мирный протест ок, ну вот 9-го выходишь… Умный чел одевает все черное, черные кроссовки! кепку и под ней шапка-гондон, чтобы смягчить удар — диву дашься как обыкновенная шапка сберегает голову, а с гондоном вообще, выпиваешь 200 грамм конины и двигаешь на революцию. Народ же весь в белом, в шлепанцах и трусах! Люди что думали, что все обойдется и ничего не будет? Все время было, а в 2020м будет праздник?))) Идиоты.
    А про изматывание? Читаю, только позвонили журналистке и попросили придти в ментовку и что вы думаете? Эта дура пошла где ее и закрыли. Ментам не надо тратиться на наряд, вышел зашел, бенз, время, силы… Только звони!))) Это дебилизм и эту бабу посадили правильно — надо умнеть. Ну что ты туда прешься то? Там денег дадут? Позвонили мол из милиции — посылай нах открытым текстом даже не слушая. Пусть едут ловят. Скольких один наряд арестует в день? то то же.
    А рассуждения про законность и вовсе лажа. Страной управляют садисты и преступники, а тупой народ рассуждает про законы, писанные преступниками у власти про себя и какую то конституцию… Это фаталити. Не сил.
    +5
    avatar
    Вполне можно и остановить и отменить
    Это как?
    — Поезд стой, раз-два?

    Лукашенко и Ко остались в 20 веке. Беларусы уже в 21. И этот разрыв будет только нарастать.
    +3
    avatar
    Лукашенко и Ко остались в 20 веке. Беларусы уже в 21. И этот разрыв будет только нарастать.
    Как можно в нашем просвещенном 17 веке восстанавливать эту гнусность — рабство — и строить на нем экономику в Новом Свете!!! Просвещенный абсолютизм наших монархов не допустит эту мерзость из темных веков Средневековья в наше светлое будущее.
    0
    avatar
    Пан ABC-13, вы прекрасно поняли о чём я. Коллективный лукашенко уволен.
    0
    avatar
    А, ну и да — по традиции рождён в послевоенные 60-ые.

    Наукообразную муть можно писать в любом возрасте. «Доктор политических наук» — это такой эвфемизм для демагогии и отсутствия профессионализма хоть в чём-нибудь.
    +1
    avatar
    Посмотрим, насколько прав автор. Ждать осталось недолго.
    0
    avatar
    Пресс-служба МВД Беларуси в ВК разместила письмо двух жён действующих милиционеров из Минской области к министру Юрию Караеву.

    В нём они жалуются, что на их мужей после начала массовых протестов «стали психологически давить… родственники, так называемые друзья, обзывая их непристойными словами». Но они «являются патриотами своей страны» и учат своих детей «любить свою Родину».
    т.е. ментов давит родня и дружбаны
    и пресслужба захотела ипа так поддержать
    хотели как лучше, получили как всегда
    +2
    avatar
    Может отходит, может и не отходит, а набирает? С каждым воскресеньем народ все активнее сопротивляется и, скорее всего, дело перейдет к реальным столкновением, где люди будут биться за каждого захваченного. С ментами тоже все не так хорошо, как думают власти — их реально не хватает. в областных городах, на местах типа Новополоцка, Баранович менты без огнестрела мало что могут — вынуждены ретироваться. Добавьте то, что репрессии цепляют в день по сотне, а по выходным по 700 официально. Сколько среди них обыкновенных мещан, решивших сходить в магазин или посидеть на лавочне не вовремя? Так и набирается протестная масса. Как снежный ком. Зацепило кучу народа!
    На районах уже свои флаги! На моем не все гладко как оказалось при ближайшем рассмотрении) Оказалось что только в моем дворе 3 ведомственных ментодома!) Стали ездить отряды ОМОна с сопровождением ГАИ по дворам. И пох. В дворовом чате 374 чела! Во дворе! Там площадка — людей как на Комаровке! Хватай всех подряд — половина жен ментов в кутузке)
    Я все таки не верю в мирный протест, но верю что дело дойдет до драки. Посмотрите в следующее воскресенье. Оно будет последнее, более менее, мирное воскресенье, где опять арестуют 700 человек. После этого все.Мирные протесты перейдут в комбо — с дополнением сопротивления.
    +5
    avatar
    С каждым воскресеньем народ все активнее сопротивляется и, скорее всего, дело перейдет к реальным столкновением, где люди будут биться за каждого захваченного.

    Это неизбежно, и начнётся, вероятнее всего, из-за срыва ментов когда не отвечать на их бандитизм уже будет невозможно.
    0
    avatar
    вероятнее всего, из-за срыва ментов

    Как этот, что ударил женщину в Жодино.
    0
    avatar
    На бандитизм отвечать необходимо было и раньше. Только по умному. Учиться тактике и стратегии борьбы с бандитами. В наших реалиах наиболее эффективны небольшие автономные группы, которые временно объединяются для решения конкретных задач.
    0
    avatar
    Чтобы в России что-то поменялось, сначала должно что-то поменяться на Западе. Революция в России может быть только частью глобального тектонического политического сдвига.
    интересно какой тектонический сдвиг был в 91 году, когда совок тупо гнил и развалился?
    или это не революция
    или автор представляет революцию только как в 1917 году?
    +4
    avatar
    Автор делает анализ беларуских событий без учета влияния российского фактора, который имеет значительный вес в нынешних событиях.

    Да и рано еще говорить об успешности/неуспешности. Соглашусь с паном Джином: система удержания власти строилась четверть века, да плюс сюда «совок», который в умах беларусов еще жив — поэтому борьба будет долгой. Загадывать о ее результатах рано.
    +3
    avatar
    И еще, по характеристике революционной ситуации: Ленин ее характеризовал, как положение, когда низы не хотят жить по-старому, а верхи по-старому не могут УПРАВЛЯТЬ. Автор же приводит ее в трактовке, где низы не не хотят жить по-старому (с этим понятно), а верхи по-старому у него также не могут ЖИТЬ. Да, в принципе, и Людовик № 16, и Николай №2, и Янукович, и наша «элита» вполне могла бы по-старому жить хоть десять тысяч лет — только кто ж им даст?
    Управлять по-старому они не могут — так Ильич завещал. И с этим трудно не согласиться — управлять и хозяйствовать по-старому уже невозможно.
    Но вот с каким намерением доктор политических наук допустил такую подмену понятий? Ведь она в корне меняет понимание ситуации.
    +3
    avatar
    А не спешите нас хоронить ©

    Нет возможности депортировать 10 % населения из страны. (самые «буйные»)
    А в другие игры подобные режимы не умеют.
    0
    avatar
    Нет возможности депортировать 10 % населения из страны. (самые «буйные»)
    Сами уедут
    Из Беларуси в Литву планирует переехать 21 IT-компания, заявил на заседании правительства Литвы министр экономики и инноваций Римантас Синкявичюс,
    На сегодняшний день двенадцать белорусских компаний уже приняли решение перенести свою деятельность в Латвию, сообщает латвийское Министерство экономики.
    Компании представляют индустрию информационных и коммуникационных технологий, а также сферу зеленой энергетики.
    Польша запустила программу поддержки белорусских IT-компаний. Им обещают помочь с переездом и регистрацией
    Отчисленные по политическим мотивам студенты смогут продолжить обучение в более чем 100 вузах Польши
    И это еще не начались серьезные эконом проблемы, люди не доели заначки…
    0
    avatar
    Все аналитики как извне так и изнутри проморгали простую вещь: в основе современного протеста стоят женщины.
    И если в 2010 мужики сходили и плюнули, то сегодня зайди в любой чат — там женщины координируют весь движ.
    — где собираемся
    — во сколько
    — куда идём и как

    А потом идёт к мужу и рассказывает их план на выходные. Что опять рыбалка отменяется. Страну надо спасать.

    И говорит это ему не политрук, а собственная жена.

    Такой протест самостоятельно не заглохнет.

    Баба не человек — она гораздо лучше.
    +5
    avatar
    Корни уже знаменитой белорусской самоорганизации идут от школьных родительских комитетов и собраний — все сидят в вайбере или телеграме и координируют действия с учетом мнений. И да, там рулят женщины, т.к. мужчины часто норовят переложить на них большинство обязанностей по воспитанию детей. Еще школьные и студенческие группы. Технологии приводят к развитию гражданского общества. Необратимому.
    +2
    avatar
    И да и нет
    Школьный чат так и остался школьным
    В Вайбере
    А вот в телеге анонимно те же мамы уже ведут явную «борьбу».
    Технологии похожи, но методы другие.
    Никто не призывает на баррикады
    Никто никому не говорит что делать
    Все добровольно и коллегиально
    Это не школьный чат где главный кто громче кричит
    Это гражданское общество

    И да
    Из школьного чата н кого не выгоняют
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.