Общество
  • 675
  • ТОТАЛИТАРНЫЙ ИНТЕРНЕТ

    27.5.2019. N+1, ИВАН ДАВЫДОВ

    Интернет и бегство от свободы

    Начало новой жизни и конец утопии: государство и другие охотники на свободу в сети

    Это было так давно. В другом веке. В другой (теперь уже понятно) жизни. В другой (давно уже понятно) стране. Страна и сейчас называется так же, я немодный человек, не поменял ни имени, ни пола, но страна другая и я другой. Меня позвали на кафедру посмотреть интернет. И я пошел смотреть интернет, довольно смутно себе представляя, что я все-таки увижу.

    Я открыл дверь. Обычную обшарпанная дверь. И я, конечно, не знал, но это была дверь в новый мир. Догадаться, впрочем, нельзя было: все как всегда. Окурки в пепельницах, бумаги, мутная вода в нечистом графине, чахлые цветы, доживающие свою нелегкую жизнь в этом спертом воздухе, серое небо за серым окном. Компьютер в углу, у компьютера копошится продвинутый друг – он потом станет известным программистом, уедет, но это потом.

    — Вот, смотри!

    И что это? И зачем это.

    — Смотри, как мужика зовут, которого ты читаешь все время?

    — Фон Вригт?

    Фон Вригт – великий философ, живой классик, его книги и правда занимают мое воображение.

    Он бормочет какое-то заклинание. Как будто вызывает бесов. «Альта! Виста! Диджитал! Дот! Ком!» Стучит по клавишам.

    — Вот сайт твоего Вригта!

    — Что моего Вригта!

    — Сайт, страница, можно даже написать ему.

    Сажусь, пишу. На языке, который тогда юношеская моя гордыня заставляла считать неплохим английским. «Милый дедушка Константин Макарыч! Зачеркнуто. Георг Хенрик! Забери меня отсюда!»

    Несколько дней я заходил на кафедру узнать, не ответил ли мне чего Георг Хенрик фон Вригт. Не ответил. Я до сих пор немного обижаюсь, хотя теперь точно уже понятно, что не ответит. Умер.

    ***

    Через несколько месяцев и я уже с видом человека, умеющего играть на граммофоне (помните, у Аверченко был рассказ про студента, смущавшего селян умением играть на граммофоне?), показывал красавице-секретарше одного большого начальника, как пользоваться поисковиком Altavista. Рассчитывал очаровать, не сложилось. Потом интернет стал естественной средой для моей работы, потом – и для жизни, потом все в сеть перекочевали, потому что здесь – всё.

    Медленно, неуклюже втягивались в новый мир неповоротливые машины, привыкшие ломать и запрещать

    Мир виртуальный явно удобнее мира реального. В нем нет границ, в нем нет авторитетов, в нем все всегда под рукой. А главное – запретов в нем тоже нет. Так, по крайней мере, поначалу казалось.

    Свобода, как свободе и положено, пугала многих. Корпорации, привыкшие торговать аудио и видео, встрепенулись первыми, сообразив, что новая среда меняет само представление об авторском праве (про это мы еще поговорим). Медленно, неуклюже втягивались в новый мир государства, неповоротливые машины, привыкшие ломать и запрещать. И речь здесь не только о российском государстве. Больше скажу. Российское государство спохватилось не сразу, и довольно долго давало своим недоброхотам самовыражаться в интернете без ограничений. Ну, зато, когда уж спохватилось – действовать стало с размахом. А теперь и вовсе готовится к самоизоляции от мировой сети. Ради нашей безопасности, разумеется, и будущего наших разноцветных детей.

    ***

    Между мной тогдашним, легким и легкомысленным, открывшим ту самую дверь в новый мир, и мной нынешним – 23, кажется, года. Или даже 24, память подводит. В любом случае – почти юбилей. Теперь я и есть сеть. Я растворен где-то там, где мои друзья, моя работа и моя необязательная болтовня. И у меня потихоньку отнимают то, что сильнее прочего в этом новом мире завораживало. Свободу.

    ведь и вся наша история – это заведомо обреченная борьба за право хотя бы называть себя свободным

    Родное государство следит теперь за речью – за моей, не за своей, — и придумало штук семь законов, по которым меня можно так или иначе огорчить. Впрочем, об этом лучше скажут юристы. Хозяева площадок, на которых я привык резвиться, ощутили себя властью, и их нетрудно понять. Они нужны миллиардам, и как тут удержаться, как не начать надзирать и наказывать? Сочиняют правила, содержат орды модераторов, не хуже, а то и поэффективнее, чем родное государство, следят за моей речью и карают за неправильные слова. Активные и неравнодушные граждане тоже осознали себя властью. Они почувствовали, что у них в руках, — дубинка, и лихо ей размахивают. В некотором смысле ситуативные центры власти, которые научились создавать неравнодушные граждане, даже влиятельней, чем владельцы сетевых площадок. Владелец площадки может меня забанить на месяц или навсегда, что обидно, но переносимо. Активные граждане могут сломать карьеру, рассорить с друзьями, превратить в изгоя.

    Удивляющий, способный буквально околдовать мир цифровых коммуникаций, — в конце концов, просто инструмент. Он годится и для того, чтобы делиться мыслями, и для того, чтобы зарабатывать деньги. И для мошенников, и для террористов, — каждый здесь найдет себе занятие по душе.

    И никто, вот вообще никто не заинтересован в том, чтобы этот мир остался пространством свободного самовыражения. Он, вроде бы, идеально подходит для обеспечения важнейшей из человеческих свобод – свободы мысли и слова, но как раз эта свобода здесь, вроде бы, никому из активных игроков, никому, имеющему власть, не нужна.

    Моя свобода никому, кроме меня, не нужна. Зато есть масса охотников ее ограничить ради самых благих целей. Чтобы защитить меня от террористов. Чтобы защитить от меня каких-нибудь особо ранимых людей. Чтобы защитить детей. Чтобы защитить ветеранов. Чтобы защитить меня от меня.

    Мир новый, но в этом плане все в нем (опять, уже, впишите нужное) по-старому: сделать себя свободным может только сам человек. Не бойтесь говорить то, что думаете. Думать то, что хочется. Любоваться тем, что нравится вам, даже если какой-нибудь очередной Цукерберг считает это «недопустимым контентом». И не скажешь – так победим, потому что так проиграем. Но ведь и вся наша история – это заведомо обреченная борьба за право хотя бы называть себя свободным.

    Это увлекательно. Это красиво. Все остальное – мелочь. Продолжим рисковать. Интересно ведь ковылять к свободе, пока все бегут от свободы.

    ***

    Материал подготовлен в рамках проекта «The Earth Is Flat — Kак читать медиа?», реализуемого Гёте-Институтом в Москве и порталом COLTA.RU при поддержке Европейского союза


    Жан-Батист Реньо. «Свобода или смерть». 1795. Hamburger Kunsthalle

    4 комментария

    avatar
    Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? […] Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.
    Так свобода тоже не в Интернете, а в голове.
    +1
    avatar
    Это да-а,… человек существо свободолюбивое, любит побыть свободным хотя бы раз на день.
    +1
    avatar
    Я лично щетаю, что самый большой вред Интернетов в том, что люди, начитавшись там всякой проплаченой ереси, идут в протестовать против строительства храма, вместо того, чтобы наоборот пойти и бескорыстно помогать его строить в свой выходной день.
    0
    avatar
    В продолжение темы — модерация Facebook: etika.nplus1.ru/totalitas/moderation
    +1
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.