Россия
  • 631
  • И это Россия, детка !

    Репортаж с обочины: Большая степь

    Максим Собеский: Москва – Пенза – Самара – Оренбург

    update: 26-08-2017



    Россия, дождливое лето – в преддверие Чемпионата мира по футболу в сторону Самары показательно и спешно стоят автобаны. Из-за перекрытых по капризу городских управленцев мостов тысячи фур создают пробки перед городами Среднего Поволжья. Безвкусная Самара пахнет пылью и деньгами. И в степях Зауралья, откуда уезжает молодежь, стоит полный миллионеров город Оренбург. Там живут люди, которые уже давно одинаково не верят ни властям, ни в оппозицию. Такая вот жизнь за МКАДом.

    Из рязанского леса к Волге: дожди и степи

    В июне слишком много влаги. Где-то в Рязанской области лужи уже похожи на пруды, в предгорьях Урала леса прочно стоят в воде, а Иртыш в Сибири пытается залить федеральную трассу. И если до Урала аномально холодно, то в восточной части страны даже в северных регионах максимально тепло. Так регионы России мелькают день за днем – я двигаюсь автостопом в Сибирь, пересекаю Волгу, прижимаюсь в Оренбургских степях к Казахстану и мечтаю о дорогах Якутии. С водителями мы затрагиваем Навального, а смысл войны на Донбассе, где нелегально расквартирован ограниченный контингент нашей армии, мои соотечественники понимают слабо.

    В кармане у меня паспорт, на котором написано «Воля и труд. Новороссия». Под обложкой, впрочем, скрывается удостоверение российского гражданина. Обложку я привез из Луганска и мне интересна реакция соотечественников на атрибутику с Донбасса. Однако для начала мне следует выбраться подальше от немилосердно вонючей и душной Москвы – к Рязанскому шоссе. Железная дорога в этом помогает, и поздним вечером 16 июня 2017 года где-то на окраинах Коломны, легковушка с выходцами из Кавказа добрасывает до Рязани. Водители уже залипают, и лишь один из них изредка ностальгирует по Прибайкалью, где отдал долг Родине. Вдоль трассы – сосновые рязанские леса.

    Рязань наделена объездной дорогой. Я проехал стопом десятки тысяч километров и подробно видел только дюжину городов. Рязань: окраины с кафе с пьяными, заводы, склады и дилерские центры иномарок. Плюс дождь, под которым я за пять часов дозреваю до состояния, в котором не понимаю, что меня подвезут до Шацка. «Навальный вроде говорит правильные вещи, но если он придет к власти, то будет воровать. Вообще пусть любой президент ворует – но черт! Путин же нормально жить стране не дает», – обсуждает парень свежие видео «Фонда борьбы с коррупцией». Он интернет-предприниматель родом из Саратова: «Наш оппозиционер Вячеслав Мальцев это просто пид***с. Был ментом и брал взятки, попал в городскую Думу – нечего не делал». От власти «Единой России» его тошнило – недавно таких как он обязали установить онлайн-кассы: «Куча денег на ветер из-за нелепых норм отчётности налоговикам. Малый бизнес душат точно так же как и дальнобойщиков».

    Шацк – это 6-тысячный городок с привкусом пяти веков истории и сельским сегментом. Его заливают беспрерывные дожди. Когда твой организм в 5 утра требует сна, размышлять об архитектуре не тянет, да и «Волга» вскоре уносит за 430 километров в Ульяновскую область, сквозь Мордовию и Пензенскую область. Дамир гордится своим советским «лимузином», хотя от этой марки снобы воротят нос. Советская машина идет ровно и сжигает всего-то 10 литров бензина на сто километров. Я долго гадаю, кто же сидящий рядом моложавый и худой человек, и с какой части Кавказа он? Все оказалось проще – он суннит-татарин, как и заметная часть населения Пензенской области и Поволжья.

    Мордовия – зеленая и скучная; где-то рядом множество лагерей ФСИН. Пензенская и Ульяновская область рельефом и растительностью очень похожа на Донбасс. Лес не лес, невзрачные села, хотя терриконов нет и мечетей побольше. Регионы не из богатых; торговцы аутентичной одеждой и сувенирами скучают вдоль дороги. «В основном местные перепродают что-то друг другу и сельским хозяйством занимаются», – говорит рожденный в Казани Дамир. Он после нескольких месяцев работы в Москве едет к жене, которая ждет второго ребенка. Обсуждаем Навального, в самостоятельность которого мало кто верит, незадачливого нациста Тесака (Марцинкевича) и ультраправых гопников из «Лев против»; «паспорт» Новороссии ажиотажа не вызывает. Потом парень сворачивает в крупную татарскую деревню Большой Чиклей, а я остаюсь на трассе.

    Отголоски АвтоВАЗа и Самара

    Разгружаю рюкзак обедом и ловлю грузовую «Газель» до Сызрани. Голубоглазый, но скуластый Наиль сразу поправляет меня, когда я коверкаю ударения в имени его города. К Сызрани ведет федеральная дорога и в честь ЧМ по футболу 2018, который примет Самара, ее переделывают и добавляют новые полосы. Наиль возит груза за 35 тысяч рублей в месяц, и заключает, что в Москве «сплошь понаехавшие нерусские», а москвичи «не работают, а ходят по магазинам, и спускают деньги по клубам». Сызрань же – это типичный город Среднего Поволжья – грязные окраины, обшарпанные автосервисы, специфический запах южной степи и неряшливый общепит с толпами персон, похожих на босяков или на мелких аферистов.

    В Сызрани, искупавшись в ручье-реке Крымзе, я теряю час за часом, разглядывая распаханные холмы степи. Под пригревающим солнцем жестами старательно предлагаю дальнобойщикам подвезти меня. Но фуры плывут мимо. И вот «Лада» берет до Тольятти; оказалось, мосты через Волгу закрыты для грузовиков до 23 часов – привет километровые стоянки большегрузов. Очередное нововведение локальной власти. Мы проезжаем один из немногих красивых участков Поволжья – Самарскую луку, пересекаем Волгу по мосту, с видами Жигулевских гор – единственное, на что стоит взглянуть такой ландшафтной дыре как Среднее Поволжье. Пока я мысленно сравниваю «горы» с предгорьями Кубани, мужчина рассказывает, как убивали АвтоВАЗ. Журналисты же тогда писали заказные статьи о том как «Лада» быстро ломается, но: «иномарки, хотя комфортнее, но стоят на ремонте чаще».

    Тольятти – город ничем не примечательный, кроме красивого заката. Окраины в мусоре – и это классика для России, и еще в «Тоти» издается последний гитлеристский фанзин страны «Total commando war». Помойные страницы рекламируют в соцсетях полка «Азов». У полутемной парковки где-то возле кафе «Лесная сказка», откуда доносятся пьяные крики и песни «Сектора Газа», меня, с уже воющими от мозолей ногами, забирает к себе домой самарский психолог. Владимир возвращается со страйкобольного поединка и лечит от ожирения. «Вы меня не убьёте?», – шутит он. Это чертовки приятно – когда тебя, незнакомого типа с рюкзаком, вписывают.

    Так я знакомлюсь с Самарой, где проживает скандальный активист КПРФ Григорий Оганезов. Он прославлен расистскими тирадами, фотосессиями с безудержным потреблением алкоголя и обещаниями писать доносы на оппозиционеров. Еще я болтаю с адвокатом Стасом Журавлевым; в городе закончился процесс над гастарбайтером, который получил 8 лет лагеря в рамках толи борьбы или её имитации с Исламским государством (признано экстремистским в РФ). Болтая, я успеваю сфотографировать девичьи ягодицы, обтянутые в штанишки. Самарские женщины не очень, но эта девушка симпатичная. И еще горожане вопреки жаре носят куртки. На выезде я покупаю огромный и безвкусный кавказский лаваш. Такой вот день.

    Вдоль трассы на Оренбург, а я планирую въехать в Сибирь сквозь Казахстан, растет непривычный для уроженца Среднерусской равнины лес. Ели и сосны больше не видны – доминирует тополиная и ясеневая, плюс кусты, лесостепь. Меня берет мужик, направляющийся в деревню: «Ничего ты автостопом не видишь – только посадки вдоль трассы». Для него настоящий отдых – это Черное море. На трассе, на удивление, много и мурманских номеров – я ломаю голову, что они здесь забыли?

    Оренбуржье – деревни и миллионеры

    Июнь с его нескончаемыми дождями сгладил впечатление от Оренбуржья – поля зеленели, а в придорожных канавах стояла вода. «Обычно в это время у нас степь уже выжжена и под 40 градусов печет», – уверяет водитель пассажирского автобуса, что возвращается к себе пустым в Бузулук. Как почти все оренбуржцы, что встретились мне, он живописал область как очаг бедности: «зарплаты между 10 и 20 тысячами рублей. Выше не прыгнешь. Молодежь валит отсюда». Зарабатывали деньги в области на животноводстве, посевах и оптовом выращивании рыбы в искусственных прудах, если, конечно снег таял вовремя, заполняя водоемы. Многие поля стояли брошенными из-за афер лизинговых компаний. «При СССР лучше жилось», – вздыхает он.

    Дорога Бузулук-Оренбург; как говорят аборигены – раньше была некачественная и ее недавно отреставрировали. Но фонари вдоль трассы и сегодня – экзотика. Местные, что подбрасывали меня на 10-20 километров, не понимали, что такое автостоп, но и денег не требовали. До Тоцкого мне попался уроженец Новосибирска, которого биография закинула в степи. «Ностальгируешь по Сибири, да и к менталитету местных трудно привыкать», – констатировал он.

    В Тоцком локальные рывки кончились – молодые ребята едут прямиком в Оренбург. Один их приятель путешествовал автостопом в дальние края, а они сами открыли небольшую бензоколонку. «Проблема в том, что губернатор Юрий Берг регулярно отнимает понравившийся ему и его семье бизнес у наших предпринимателей», – комментируют они главное лицо «Единой России» в регионе, который однако не находят бедствующим: «В каждом городке есть миллионеры». Когда я вскользь упоминаю весенние посещение Донбасса, то ребята не сразу ориентируются, кто и за кого там воюет: «а ополченцы они за Украину или против?» Президента РФ они терпеть не могут за региональную политику – «сколько нам еще терпеть этот беспредел чиновников?», как и преференции Кадырову.

    Ночь. В темной степи растет зарево промышленных гигантов – «Оренбургский газоперерабатывающий завод» и «Газпром добыча Оренбург». Тушенка и сено – не единственные источники пополнения бюджета в провинции. Оренбург, в который вселилась треть из двухмиллионного населения области – это резкий контраст с районами. Элитные многоэтажки, ухоженные тротуары и скверы, ровный асфальт и конечно кричащий рекламой неон. Час ночи – но по улицам рассекают джипы и иномарки. За городом я ночую в палатке, искусанный злобными степными комарами, и с полулитром воды на утро – привет, жажда и пот, который нечем смыть.

    Оренбуржье скучно до безобразия – поросшая редким лесом ветреная и прямая степь. Канавы с визуально не текущей водой грязного цвета, называемые реками, вроде Каргалка. Русские села сменяют татарские деревни с мечетями и вывесками «халяль», а их жители, близкие скорее Средней Азии, не похожи на обитателей европеизированных местечек Поволжья. На этом унылом фоне перспективы путешествия сквозь Казахстан с его пустынями кажутся не радужными. Я решаю прорываться в Уфу. На север. Первый и долгожданный локал – автостопщик-промоальпенист, дед-армянин, который подвозит всех подряд на потрёпанной легковушке, и наконец, автопоезд «МАЗ» с двумя прицепами. Прямиком до Уфы, по трассе «Р-314». Прощай степь.

    Продолжение следует.

    Максим Собеский
















    3 комментария

    avatar
    И зачем нужен этот текст?
    0
    avatar
    Мне интересно, я по России не езжу.
    0
    avatar
    Там живут люди, которые уже давно одинаково не верят ни властям, ни в оппозицию.
    а што такое «апазіцыя»? Калі не вераць у апазіцыю існуючай уладзе і не твораць яе — апазіцыю, то, значыць, прымаюць уладу. І гэты сказ сказаны на патрэбу уладзе — пры такой фармулёўцы.
    Не вераць у тое, што улада можа быць зменена.
    Упэўнены, што улада можа быць толькі ператасавана. Не вераць што можа быць апазіцыя пры наследаванні саўку.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.