Россия
  • 350
  • К юбилею: А. Михалкову-Кончаловскому - 80


    1.

    www.konchalovsky.ru/blog/2012/03/13/na-skolko-vekov-my-otstali/

    На сколько веков мы отстали
    13 марта 2012 г.

    Добрый вечер!

    Прошли выборы Президента, и комментариев по этому поводу вы уже наслушались более чем достаточно! Выборы доказали, что большинство россиян не видит в данный момент иного лидера, кроме Путина. Как говорится: «народ всегда прав – ему виднее…». Почему сейчас не постараться убедить Путина в необходимости перемен, — давление на него очнувшейся части общества уже неизбежно. Так почему не дать ему шанс доказать, что он это понимает? Попытка – не пытка! Это конструктивнее, чем стоять в поле на ветру и твердить: «не уйду, пока Путин в Кремле!». А время достаточно быстро обнажит истину.

    В своём предыдущем блоге «Ужаснись сам себе» я говорил о моральной катастрофе, которая постигла Россию – о распаде института семьи, падении нравственности, алкоголизме, педофилии и т.д. Это очевидное следствие. Но следствие чего? Многие спрашивают: в чем причина, где корень зла? Мы ищем объяснений то в крайней бедности, то в семидесяти годах советской диктатуры, то в плохом Президенте.

    Мой ответ для многих будет неожиданным: на мой взгляд, дело в том, что подавляющее большинство населения России, подобно ряду других стран Африки и Востока, живёт в отличном от Европы историческом измерении, а точнее — в средневековье. Но, в отличие от Африки и мусульманских стран, мы как-никак — Европа. Нам от Европы никуда не деться — мы не Китай и не Индия. Несмотря на то, что Восточное христианство на Руси почти и не развивалось с V века, мы все равно культура европейская. Несовпадение культурных ценностей России и Европы особенно не популяризируется, а, между тем, эта разница существенно повлияла на состояние морали в России.

    Я думаю, что кризис национального сознания, апатия и даже отчаяние вплотную связаны с резким изменением исторических и экономических условий после крушения СССР. Неожиданная свобода без правил, которая установилась в стране, резкое обнищание населения, стремительное обогащение отдельных людей и, главное, информационный «океан», обрушившийся на людей с сознанием, которое было веками изолировано от остального мира – всё это вызвало растерянность и комплекс неполноценности. И как мы ни старались убедить себя в том, что у нас особый путь, — постоянного сравнения с Европой нам было не избежать. И это сравнение не в нашу пользу.

    Выехав в Европу, мы всегда удивляемся, что там чисто, люди вежливы, не выкидывают мусор из окон, водка не «палёная» и т.д. А вернувшись домой, поначалу замечаем все безобразия, но быстро втягиваемся в привычный для нас образ жизни.

    Нам очень трудно понять, почему у «нас» не так, как у «них».

    Объяснение лежит, как я уже сказал, в средневековом сознании россиян. И не надо воспринимать это как недостаток или оскорбление. Я не вижу ничего страшного в том, что Россия ещё в «начальной школе» цивилизационного процесса. Для меня ученик начальной школы ничем не хуже студента университета, а в чем-то и лучше. В этом смысле я утверждаю вслед за Львом Гумилёвым, что мы пока молодая нация. Просто нам ещё предстоит сдать выпускные экзамены, прежде чем поступить в университет…

    Трудно осознать, что разные цивилизации развиваются с РАЗНОЙ СКОРОСТЬЮ.
    Повторяю, понять это нелегко! Подобно тому, как средневековому человеку было невозможно представить, что в тот момент, когда он просыпается, на другой стороне планеты миллиард людей ложится спать, — так и нам трудно ощутить разницу в уровнях исторического развития народов.

    Разницу в часовых поясах можно ощутить, мгновенно перенесясь с помощью самолёта в другую часть света, ибо временная разница вызывает физический дискомфорт — расстройство биоритмов: человек страдает головной болью, засыпает не вовремя и т.д. И нужно некоторое время, чтобы приспособиться к другому времени суток (по-английски — это jetlag).

    Так вот, применительно к разнице в уровнях исторического развития различных народов, я бы использовал понятие «исторический jetlag».

    Внешние приметы современности, общедоступные по всему миру: «Кока-Кола», «Мак Дональдс», «Мерседес», джинсы, рэп и Гарри Поттер – обманчивы, они не меняют веками устоявшихся глубинных ценностей, определяющих поведение человека той или иной культуры. И в Саудовской Аравии неверной жене могут рубить голову в то время, как ее муж, поменяв свою джалабию на костюм от Бриони, катается в Бентли по Лондону!

    И когда я сегодня слышу, что кто-то говорит шутя – «это какое-то средневековье!», я серьёзно замечаю, что это — правда.

    Давайте разберёмся, почему справедливо моё утверждение что Россия живёт в феодализме.
    Вообще-то настоящего феодализма на Руси не было, так как не было феодалов, которые могли ограничить власть князя, а были сатрапы, целиком зависящие от Великого Князя. А вместо рыцарей были свои служилые — княжеская дружина, которая подобно рыцарям кормилась за счёт оброка с земледельца, «тяглового сословия». Поскольку в России не было условий для возникновения независимой буржуазии, служилые люди, кормившиеся за счёт труженика, не встречали оппозиции. При Иване Грозном это были опричники, потом становые, чиновники, судьи, губернаторы — это паразитирующее сословие оставалось вплоть до реформ Александра II. В начале ХХ века возникающее новое буржуазное сознание было жестоко искоренено большевиками. Советская власть на какое-то время затмила естественную культуру Руси насильственным внедрением стерильного «нового сознания» строителя коммунизма как винтика государственной машины.

    Но с перестройкой и распадом советской власти народ в своей истории, получив в первый раз неограниченную свободу, по-своему воспользовался ею и стал быстро возрождать ценности, присущие его менталитету. Феодализм гнездится у нас в каждом чулане, стоптанном валенке, под сиденьем бронированного Бентли и в золотых часах Ролекс на холеной руке! И русский муж в «Роллс-ройсе» будет обращаться со своей спутницей в добрых традициях XIV века.

    Посмотрите окрест себя: куда ни глянешь — братки и крыши, рейдерство и убийства за отказ платить дань или делиться своими активами! Суды по понятиям и всепроникающая готовность нарушить закон любого представителя власти. Сопротивляться бесполезно, жаловаться некому – судьи глухи! «Кущевская» по всей стране, даже рабство возродилось, – недаром в Кущевке судят за это мать Цапка! Что это как не феодализм?

    Почему это так? Каждая эпоха вырабатывает базовые ценности и понятия, которыми руководствуется человек в своей повседневной жизни. У нас эти ценности сформировались ещё в средневековье и с тех пор не изменились.
    Возьму только четыре понятия, которые, на мой взгляд, главные.

    Отношение к богатству. Как мы относимся к богатству? Радуемся ли мы, если видим что наш сосед стал богат? К сожалению, наоборот: «наворовал, схитрил, словчил, — вот бы отнять и разделить поровну!» — эта мысль так и свербит где-то в мозжечке. И хотя эта ненависть бывает справедливой по отношению к изворовавшимся чиновникам, неприязнь ко всем успешным людям в России повсеместна. В феодальном сознании возвышение соседа воспринимается, как угроза собственному благополучию. Помните поговорку: «У соседа корова сдохла – пустяк, а приятно»?

    Итак, идея перераспределения богатства — основа феодально-общинного сознания. Её возникновение объяснимо. В те далёкие времена богатство измерялось количеством земных владений («феод» — по латыни — надел земли). Земля на планете существует в неизменном количестве, поэтому землю можно только перераспределить. Отношение феодала к деньгам как к земле, которая может только перераспределяться, рождало вывод, что «обогащение другого всегда идет за мой счёт».

    Как результат — мы до сих пор воспринимаем возвышение соседа, как угрозу собственному благополучию. Отсюда зависть и желание облить дерьмом каждого, кто успешнее нас. Об этом я и снял фильм «Курочка Ряба», который так не любят «защитники» русского народа! Но жизнь много раз подтвердила правоту моего анализа – это судьбы тех успешных фермеров, которых окружение завистливых бездельников вынудило разориться и уехать.

    В России человек не может гордиться своим богатством. Даже если он нажил его честным трудом, он старается поскорее скрыться за высоченным забором от взглядов посторонних. Вы не замечали, что после перестройки Россия стала страной самых высоких заборов?

    Следующая базовая ценность — степень доверия.
    Вдумайтесь, кому вы лично верите? И много ли народа верит вам? У нас в России никто не верит никому! Пословица «оглянись вокруг себя, не имеет ли кто тебя!» — самое яркое доказательство этого. Мы не верим продавцу в магазине, начальнику на работе, офицеру ДПС, законам, судье, прессе, власти. Прошедшие выборы — наглядный пример взаимного недоверия народа и государства, — каждый, как на базаре, старается уличить другого в жульничестве. Ну в Европе, например, разве такое возможно?

    Низкий уровень доверия – ещё один признак феодализма.

    Многие из вас мне тоже не верят, и все думают: «что он всё критикует? Ему значит выгодно… или у него какая-нибудь задняя мысль?»

    Так вот, чем ниже уровень доверия, — тем более вероятность того, что власть, чтобы влиять на исполнение поручений, вынуждена стремиться к централизации, к ручному управлению и, в конце концов, к авторитаризму.
    В феодальном обществе круг доверия ограничивается семьёй и близкими друзьями. Знакомый «пейзаж»?
    Все, что за пределами семьи вызывает полное равнодушие к проблемам «чужих» или даже враждебность. При низком уровне доверия расцветает средневековое понятие «непотизм» – назначение своих родственников и дружков на всевозможные выигрышные посты. «Семья» как понятие возродилось сразу в 90-е, помните? Достаточно было произнести это слово, и все понимали, о какой семье идет речь.

    В Европе передача государственных привилегий своим детям абсолютно исключена!

    Что же в странах с феодальной нравственностью? Все места около больших потоков бюджетных денег заняты детьми и родственниками властных родителей, и, конечно, и речи быть не может о социальных «лифтах»!

    Перейдём ещё к одной ценности. Личная ответственность, жёсткая внутренняя дисциплина.
    Вот как блоггер denalipark пишет, очень мне понравилось:

    «1. почему на станциях метро устанавливают высоченные конусы, чтобы преградить путь безбилетникам, прыгающим через турникеты?
    2. почему у нас все выходы на вокзалы перегородили заборами – от зайцев? Кто бегает от контролеров?
    3. Кто сам сует деньги за нарушенные правила, а потом вопит, что виновато ГИБДД?
    4. Сколько человек из вас ездит на автомобиле по купленным правам?
    5. Сколько человек из вас получает зарплату в конверте и не платит налоги?
    6. Сколько человек из вас торгует дипломами и другими документами в переходах метро? И сколько покупает их, чтобы потом использовать при устройстве на работу?
    7. Кто работает на производствах, выпускающих продукты питания, которыми можно отравиться?
    8. Кто работает в магазинах, втюхивающих эти продукты, да еще и просроченные?
    9. Кто, как только попав в начальнички даже мелкого калибра, начинает тянуть деньги и брать взятки?
    10. И наконец, откуда берутся эти самые чиновники, на которых вы жалуетесь? С Марса прилетели? Путин их всех назначает и даёт инструкции? Или американцы их сюда заслали? Да нет, они ходили с нами в одну школу, вместе в институтах учились, выпивали с вами вместе…».

    По-моему, очень хорошо сказано!
    Ответ на все эти вопросы один – русская история не воспитала в людях чувства персональной ответственности! Я об этом уже писал и буду писать и повторять бесконечно.
    Безответственность сохранилась в нас со времён крепостного права, когда крепостной холоп-земледелец ни за что не отвечает – за него отвечает Господь Бог, землевладелец и плохая погода.

    Православный обряд — раскаяние, искупление и отпущение греха — тоже способствовал распущенности человека: новый грех «позволяется» и всегда может быть отпущен в будущем.

    Нежёсткий, расплывчатый этический код – признак феодального сознания.
    Жёсткие социальные обязанности – правила, которые нельзя нарушать — были насильственно привиты европейцам в период возникновения капитализма. Это был нелёгкий и болезненный процесс – воспитание гражданина, — и он нам ещё предстоит, если мы хотим расти и развиваться как современная нация, этот процесс.

    И последнее — отношение к труду. Ну как может относиться к труду крестьянин, который знает, что половину (если не больше) у него отнимут «служилые люди», что-то заберёт сборщик оброка, и ему останется только на пропитание и на следующий посев?

    Как может относиться к труду земледелец, не знающий, какой будет урожай при таком неустойчивом климате как в средней полосе России? Но детей кормить-то надо. Поэтому для феодального труженика, который работает не на своей земле, труд — это бремя, неизбежное зло, а настоящее удовольствие можно получить лишь вне работы.

    Знакомая философия? Так большинство россиян и сегодня относится к своей трудовой деятельности.
    Но бывает другое отношение к труду. Он может быть радостью и удовлетворением,
    — если ты знаешь, что свой продукт ты можешь продать по своей цене;
    — если ты знаешь, что качество твоего продукта зависит от твоего таланта и умения;
    — если ты знаешь, что вырученные деньги ты можешь истратить по своему усмотрению или положить в банк.

    Все эти понятия недоступны для феодального человека, так как они возникали в классе ремесленников и торговцев по мере развития мелкой буржуазии.
    В России государство делает преступно мало для того, чтобы защитить мелкого собственника от оравы паразитирующих «служилых людей», — как и пять веков назад.

    Я перечислил не все ценности, которыми руководствуется современный человек, но даже этого достаточно, чтобы осознать, какие устаревшие понятия мешают нам стать современным обществом.
    Конечно, не во власти русского народа было изменить географические и исторические условия, в которых развивалось его сознание и культура, это была судьба! Мы очень талантливый, добрый и терпеливый народ, но отсутствие определённых принципов в нашем этическом коде способствует проявлению худшего в человеке – эгоизма, равнодушия, тотального недоверия и, в конечном счёте, постоянной готовности к агрессии, что делает обывательскую жизнь очень трудной. И что важно, большинство людей даже не знает, что возможна иная жизнь!
    Но уверен: пока народ будет исповедовать средневековые ценности, власть будет тоже средневековой и методы её будут соответствующие.

    Усвоение новых правил — задача колоссальной трудности! Даже если кто-нибудь из нас решит сегодня жить по-другому, он тут же столкнётся с феодальным сознанием за пределами своего дома – в трамвае, магазине или суде.
    У меня есть некоторые надежды на изменение политики государства и я надеюсь, что власть поймёт, что никакие новые школы, больницы, местное самоуправление и самые продвинутые нанотехнологии не избавят Россию от укоренившихся несколько веков назад понятий и приоритетов. И если мы не осознаем, как далеко мы отстали, в течение одного-двух поколений нам суждено скатиться в неолит и там остаться.

    Я жду, когда лидер нации открыто признает, что Россия ещё не избавилась от феодальной психологии, и что государство готово употребить все свои ресурсы и мощь – школу, законы, телевидение и прессу, церковь, религию — для внедрения в сознание масс новой системы ценностей. Открытое признание наших недостатков может быть первым шагом на пути к модернизации, на пути к воспитанию свободного русского человека.
    Я жду решимости и откровения от Владимира Путина и не знаю, дождусь ли. Ну что ж… тогда будем продолжать жить «по понятиям» и не замечать, – жили же тысячу лет! Всего хорошего!

    =======================================================================================================

    2. Кончаловский: Западный человек всегда будет бояться русского
    3 августа 2017

    rusmi.su/news/08-2017/news15302.html

    Андрей Кончаловский всегда имеет свой, необычный взгляд на многие философские и политические темы. Вот и в интервью «Шпигелю» он поделился не только творческими планами, но и взглядом на существующую ситуацию.

    Мне, конечно, кажется неверным в корне его взгляд на русских, как народ, пассионарный, но безропотный. Однако все равно многие его размышления весьма любопытны.

    Является ли, на Ваш взгляд, Путин именно тем человеком, который нужен сейчас российскому народу?

    — Многие говорят, что Путин, мол, разрушил Россию. Нет, наоборот: Россия разрушила Путина. Вначале он был прозападником, но когда он увидел у нас эту ситуацию… Это было, словно ему приходилось постоянно удерживать движущиеся тектонические платы, чтобы избежать землетрясения. Путин слышит тектонику, он слышит массы. Но ему, как и любому российскому правителю, трудно руководить государством, у населения которого нет никакого представления о демократии, которое не принимает участия в руководстве страной и которое, согласно непоколебимой традиции, добровольно всю власть делегирует одному единственному человеку. И которое потом ждет, что государство будет о нем заботиться, само, однако, ничего не делает. Наш историк Владимир Булдаков сказал, что либералы, мол, не понимают, что российский народ создает именно ту власть, которая соответствует их представлениям о власти.

    Считается, что русские не воинственны, однако нынешнее патриотическое настроение сбивает с толку. По данным одного опроса, 86% уверены, что мир, мол, боится России. И 75% считают, что это хорошо. А Вы считаете, что это хорошо?

    — В том, что мир боится России, виноваты не русские. Запад оказывает на нас давление, также и переворот на Украине был сделан извне. Сегодняшний миропорядок отвечает интересам Америки.

    Давайте не будем сейчас спорить об Украине.

    — Почему бы не поспорить? Я приведу вам лишь одну цитату из одной статьи бывшего чешского президента Вацлава Клауса: нынешняя ситуация спровоцирована Западной Европой и США, они хотели конфронтации с Россией и использовали Украину как несчастный инструмент. Не Путин спровоцировал эту ситуацию.

    Клаус является очень спорной личностью и далеко не объективен.

    — Речь идет о конфликте двух цивилизаций. Между двумя столь разными мирами все время существует вражда. Западный человек всегда будет бояться русского, даже если бояться будет уже нечего. Но тогда он будет пить с ним водку, и все будет хорошо.

    Вы частично живете во Франции и в Италии. И говорите: в Европе дела плохи. Что, мол, беспардонная имитация демократии, политкорректность, мультикультурализм влияют на упадок Европы. Это звучит очень апокалиптически. Скажите, с российской точки зрения, все так плохо?

    — Если мы уже не хотим вспоминать книгу Шпенглера «Закат Европы», даже папа Франциск говорит, что в Европе нет больше никаких новых идей. Это трагедия, она комичным образом связана тем, что нет никакого дефицита. Когда у человека в материальном плане есть все, и он чувствует себя абсолютно свободным, тогда он постепенно становится интеллектуальным животным. Повышение производительности труда стало навязчивой идеей — так же, как и абсолютизация прав человека. Когда права человека ценятся выше, чем его обязанности, то это разрушает гражданина, а в конечном счете — и государство. У немцев это не произойдет, они знают свои обязанности, там работает государство. Но итальянцы, испанцы или греки? Универсальные права человека — это иллюзия, большевистская идея. Так же, как мультикультурализм, разные культуры развиваются с разной скоростью.

    Вы считаете, что и единая Европа — это иллюзия?

    — Колоссальная иллюзия. Я ожидаю некоторого возрождения национального духа в европейских странах.

    =======================================================

    3. Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс

    12 июля 2010

    polit.ru/article/2010/07/12/mentality/

    В основу этой статьи положена речь, которую я произнес на международном симпозиуме «Культура, культурные изменения и экономическое развитие». В этом симпозиуме принимали участие как российские, так и зарубежные учение: экономисты, социологи и культурологи с мировыми именами, среди которых было несколько лауреатов Нобелевской премии. Конечно, для меня было откровением пообщаться с моими кумирами, я бы сказал, учителями в области культурологии – американцем Лоуренсом Хариссоном и аргентинцем Мариано Грондона. Я во многом сформировал свое понимание судьбы моей страны под влиянием их работ и, конечно, работ ушедшего от нас профессора Самуэля Хантингтона. Сам факт, что в Москве собрались выдающиеся ученые, чтобы обсудить влияние национального менталитета на экономическое и политическое развитие России событие выдающееся, и состоялось оно благодаря усилиям и настойчивости нашего замечательного экономиста, директора Высшей Школы Экономики – Евгения Ясина. Я дорожил своим присутствием на этом собрании хотя бы потому, знал, что смогу почерпнуть много мудрых мыслей, которые впоследствии буду выдавать за свои собственные.

    Для того чтобы этот текст не вызвал недоумения и вопросов неподготовленного читателя, я переработал речь в статью и снабдил её дополнительными пояснениями. Начнем с названия конференции, ибо понятие «культура» воспринимается разными людьми по разному Что такое «культура»? Часто под этим понимают творения искусства и литературы или манеры воспитанного человека. Но это понятие имеет и другие, более глубокие смыслы. Французский социолог Алексис Де Токвиль в середине XIX-го века, изучая американскую ментальность, определил её словом «нравы». Он писал: «благодаря своим нравам народ может извлечь пользу даже из самых неблагоприятных климатических условий и самых скверных законов. Никакую конституцию не обеспечишь, если нравы населения этому сопротивляются» (Цитирую по памяти.)

    Л. Харрисон провел 20 лет в странах Латинской Америки, пытаясь постигнуть причины столь медленного экономического и политического развития этих стран. Он писал: «Следует признать, что слово «культура» довольно расплывчато и многозначно, но если рассматривать те аспекты культуры, которые влияют на экономическое, политическое и социальное поведение народов, значение этого понятия делается более определенным. Культура – это логически связанная система ценностей, установок и институтов, влияющих на все аспекты личного и коллективного поведения.» Итак, культура – это система ценностей, убеждений, которые для человека данной культуры обязательны, культура – это этический код, это ментальность, нравы, это… Короче, в нашем обиходе мы чаще употребляем понятие «национальные особенности». Культура формируется под воздействием множества факторов – географии, пространства, религии, истории, размера популяции, климата и т.д. Процесс формирования любой национальной культуры, на мой взгляд, так же органичен и нетороплив, как процесс формирования экологической системы. Это та же стихия, в которой природа неторопливо творит, исходя из наслаивающихся друг на друга обстоятельств. И, конечно, так как мы имеем дело с «мыслящим тростником», религия имеет первостепенное значение в формировании этики и культуры данной нации.

    Харрисону потребовалось много лет повседневной работы в Латинской Америке, чтобы оценить, какие ценности и установка иберийской культуры тормозят движение в сторону прогресса и экономического процветания. Он пришел к выводу, что некоторые культуры не только сопротивляются прогрессу, но буквально душат его. ( Он имел в виду Гаити). Харрисон решил установить, что представляют культурные силы, благоприятствующие или подавляющие развитие творческих способностей человека. Он открыл четыре фундаментальных фактора, определяющих, закрыта или открыта данная культура для новых веяний, инертна ли она или динамична:

    1 – Радиус доверия. «Способность отождествлять себя с другими членами общества, сопереживать, радоваться успехам другого и огорчаться неуспехам – вот что определяет доверие. В большинстве отсталых стран радиус доверия преимущественно ограничен семейным кругом. Все, что находится за пределами семьи, обычно вызывает чувство безразличия и даже враждебности. Для такого рода обществ обычно характерны непотизм и другие виды коррупции...»

    Ничего не напоминает? Ни на что не похоже? Слушайте дальше…

    2 – Жесткость морального кодекса.

    Обычно источником системы этики и морали является религия. В иудо-христианской морали человек ответственен перед Богом за все свои деяния – будь то отношения к людям или к труду. Но в разных конфессиях мера ответственности различна. Более того, проступки и нарушения морали возможно или невозможно искупить. Отсюда в разных культурах индивидуальная ответственность личности очень разнится.

    3 – Использование власти.

    «В Латинской Америке власть традиционно воспринимается как лицензия, право на обогащение….Если кому-то этот стереотип покажется

    оскорбительным и необоснованным, пусть он поразмышляет о том, почему типичный президент латиноамериканского государства покидает свои пост чрезвычайно богатым человеком…» Что-то знакомое, правда?

    4 – Отношение к труду, новаторству, богатству.

    В отсталых странах к труду относятся как к повинности. Работают, чтобы жить. В динамических – живут, чтобы работать.

    Новаторство воспринимается как угроза установившейся стабильности, как ересь. Отношение к богатству определяется ложной концепцией, что богатство существует в неизменном количестве, и его только перераспределяют. Следовательно, экономическое процветание другого воспринимается как лишение тебя куска. Успех соседа – это угроза твоему благополучию. В динамической культуре богатство понимается как постоянно прирастающая величина, прирабатываемая трудом, и поэтому исключающая сам феномен перераспределения.

    Эти открытия Харрисона буквально потрясли меня лет десять назад, когда я впервые ознакомился с ними. Но еще больший восторг я испытал, когда Харрисон ознакомил меня с работами аргентинского социолога Грандона, которые самостоятельно разработал свою типологию культурных ценностей, укорененных в ментальности латиноамериканских крестьян. Он независимо пришел к выводам, во многим совпадающим с выводами Харрисона, и назвал свою систему «типология крестьянского сознания». Неудивительно, что этический код крестьянства, зародившийся на заре человеческой цивилизации, должен был быть общим для всех народов мира. Но впоследствии под воздействием самых разных обстоятельств – войн, миграций, климата, популяции и, конечно, религии он начал эволюционировать с разной скоростью, а кое-где так и застыл в раннем средневековье.

    Система Грандоны-Харрисона давала возможность спроецировать её на русскую культуру, давала возможность выявить те психологические установки, от которых желательно избавляться, если мы хотим развиваться. Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, пассивность при столкновении с трудностями, отсутствие гражданского сознания и крайне эгоистическое преследование личных интересов – вот главные черты крестьянского сознания. Конечно, эти малоприятные проблемы встречаются и в других странах, даже в таких, как Америка или Швеция. Но, в России, так же как и в Латинской Америке и в Африке, вышеперечисленные явления исключительно остры и играют колоссальную роль в торможении развития общества.

    Мне кажется, что определение «крестьянская культура» сбивает с толку, несмотря на свою историческую точность. Многие воспринимают это определение ложно. Даже Евгений Ясин, когда я назвал Россию страной с крестьянской ментальностью, вмешался в полемику и заявил, что большая часть российского населения теперь живет в городах. В том то и дело, что крестьянская этика сохраняется не только среди тех, кто работает на земле, её придерживаются и те, кто работает на заводах, в банках, и даже в Кремле! Можно забыть своих крестьянских пращуров, но исповедовать те же самые ценности, хотя бы принцип доверия только самым близким, желательно родственникам…

    Итак, анализ основополагающих ценностей и позволяет определить, насколько изучаемая ментальность способна к восприятию нового и совершенствованию. Это как раз тот инструмент, думал я, который может помочь нам изучить русский национальный этический код и нащупать пути реформы национального сознания. В надежде услышать откровения по интересующему меня вопросу я шел на эту конференцию.

    Можно только сожалеть, что Евгений Ясин и его «Высшая школа экономики» – может быть, единственная в стране научная организация, всерьез обратившаяся к проблемам, которые могут пролить свет на причины провала всех попыток Российской власти направить страну по пути модернизации. Так как эти попытки можно наблюдать по крайне мере в течение последних трехсот лет, я поражаюсь, что правительство России до сих пор не понимает, что необходимо научное исследование национального менталитета. Разве не нужно нам научное обоснование хотя бы того факта, что огромное большинство российского народа не желает принимать участия в строительстве своего общества? Надо найти научное обоснование того, что до сих пор российская нация и власть – два несоприкасающихся субъекта, что для русского человека государство трансцендентно.

    Как ни печально, но мысль марксиста Плеханова о том, что демократия в России начала ХХ века была невозможна, ибо не было исторических предпосылок для ее развития, до сих пор очень актуальна.

    Один африканский ученый так охарактеризовал положение своей страны – «У нас hardware демократический, но software у нас авторитарный». Я это определение могу напрямую отнести и к России. Так вот, как быть с нашим русским «software»? Надо перезагружать программу. Нужны программисты. И я надеялся увидеть их на конференции. Типология Мариано Грандонa многое прояснила мне в моих размышлениях. Наиболее успокаивающим для меня было вывод, что при всех различиях национальных культур есть нечто общее для всех наций с инертным сознанием, и что крестьянское сознание пока еще доминирует в большинстве стран мира. Это как-то успокоило – « слава Богу, мы не одни такие остались в мире!»

    Ценности и верования инертного сознания определяют не только политику и экономику инертной страны, но влияют на более глобальные процессы. Наглядно это сейчас наблюдается в Европейском Союзе. Не кажется ли Вам, что Европейский Союз, увлеченный идеей создания Единой Европы с единым рынком, валютой и экономическими правилами, неожиданно столкнулся с неожиданным фактом, который сегодня грозит в определённом смысле единству союза? Оказалось, что некоторые страны отличаются от других своим пониманием экономической дисциплины, которая на них была спущена из Брюсселя. Кризис Греции, грядущий возможный кризис в Испании, в некоторых других странах, ясно доказывает, что этические ценности в разных европейских странах далеко не однородны. Я не удивлюсь, если подобные же проблемы возникнут у Болгарии или Румынии, и встанет вопрос о сужении зоны евро, а значит и о распаде Большой Европы. Я даже рискну утверждать, что в чем-то Вацлав Клаус был провидчески прав, когда выступил против объединенной Европы, чем вызвал священный гнев президента Баррозо и беспрецедентное давление Брюсселя.

    Но мне кажется не случайным тот факт, что Греция принадлежат к Православной христианской традиции.

    Мало кто сомневается, что религия является одним из определяющих факторов формирования национальной культуры и ментальности. Но мало кто признаёт, что крестьянское сознание в странах юго-восточной Европы и России сохранилось из-за византийского наследия. Можно без труда обнаружить, что в странах Восточного христианства буржуазия как политический и экономический класс начала складываться по крайней мере на пять веков позже, чем в Западной Европе. При сравнительной характеристике трех основных христианских конфессий в Европе, согласно индексу человеческого развития ООН (самая развитая страна – 1, самая отсталая – 162), показатели таковы:

    протестантские страны – 9.2

    католические – 17.4

    православие – 62.6

    Цифры убедительные. Мне подумалось, что какие-то проблемы в нашей стране связаны с нежестким этическим кодом Православия. Например, понятие греха в Православии искупается раскаянием и исповедью в храме. Православный Бог очень добр – он прощает многое, если искренне раскаяться на исповеди. Недаром у Восточной Церкви нет понятия «смертный грех», когда совершивший его неизбежно будет лишен благодати Божьей и будет гореть в аду. Если первоклассников спросить, какого учителя они хотят, доброго или строгого, то они, конечно, выберут доброго – ведь тогда можно будет шалить! Лев Толстой написал по этому поводу: «В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением.» Не здесь ли коренится легкое отношение к закону – нарушение которого человеком православного вероисповедания не приводит ни к Божьей, ни к Кесаревой каре? Однако можно заметить, что существуют и различия в разных Православных странах. В Греции можно наблюдать больше терпимости, как к инаковерующим, так и к образу жизни священников. Например, в Греции священник может играть в футбол или служить совместную службу с католическим священником и т.д. Почему греки другие? Почему православные славяне мыслят иначе, чем католики?

    Конечно, климат и история имеют значение, но, на мой взгляд, главная причина кроется в характере распространения Восточного вероучения.

    Первое тысячелетие новой эры христианство развивалось неотрывно от великих традиций античной философской школы – труды Платона, Аристотеля, Плотина были хорошо известны, и поэтому не вставало вопроса, должен ли богослов размышлять. Святоотеческие труды Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого и других почитаемых нами святых ясно показывают, что они знали как греческий, так и латинский языки и свободно оперирировали абстрактными философскими категориями. Богословские школы раннего христианства давали знание не только языков, но и диалектики, схоластики, риторики, а также геометрии, астрономии и даже музыки. Можно сказать, что богословская среда и была интеллектуальной элитой Европы, даже и после разветвления Христианства на две ветви. Однако перевод Завета на славянский язык Кириллом и Мефодием, при всей колоссальной гуманистической значимости привнесения учения в широкие массы, имел один существенный недостаток. Греческий язык и латынь остались вне пределов досягаемости, вместе со всем бесценным научным инструментарием. Языки, дающие ключ к античной мудрости, были на Руси практически неизвестны. Это изолировало Русь от великих европейских традиции греческо-римской схоластики, от критического осмысления любой идеи, в том числе и религиозной. На Руси не имели никакого представления о политической и правовой культуре классической античности. Изоляция от античной и средневековой богословской и философской мысли во многом способствовала дальнейшему расколу христианского мира. Как пишут историки Карацуба, Курукин и Соколов в книге «Выбирая свою историю», «… Русь упустила опыт западно-европейской схоластики, опыт открытой богословской дискуссии. Признаком подлинного благочестия на Руси стал считаться нерассуждающий разум («не должно смети иметь мнение; «не чти много книг, да не во ересь впадеши»).»

    Вот что по этому поводу пишет выдающийся русский историк Ключевский: «Вместе с великими благами, какие принесло нам византийское влияние, мы вынесли из него и один большой недостаток. Источником этого недостатка было одно – излишество самого влияния. Целые века греческие, а за ними и русские пастыри… приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте,… в те века, вера была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять, – и это было нехорошо больше всего потому, что мы и без того не имели охоты к этому занятию. Нас предостерегали от злоупотребления мыслью, когда мы еще не знали, как следует употреблять ее… Нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли, как греха, раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума, как соблазнителя, прежде чем пробудилась у нас пытливость. Потому, когда мы встретились с чужой мыслью, мы ее принимали на веру. Вышло, что научные истины мы превращали в догматы, научные авторитеты становились для нас фетишами, храм наук сделался для нас капищем научных суеверий и предрассудков. Мы вольнодумничали по-старообрядчески, волътерьянствовали по-аввакумовски… Менялось содержание мысли, но метод мышления оставался прежний. Под византийским влиянием мы были холопы чужой веры, под западно-европейским стали холопами чужой мысли. (Мысль без морали – недомыслие; мораль без мысли – фанатизм)… » Великий Ключевский!

    Он коснулся самого нерва русской ментальности – МЕТОД МЫШЛЕНИЯ! Вера, исключающая размышления, обречена на фанатизм. Нетерпимость к инакомыслию. Многочисленные примеры из истории Руси подтверждают, что нетерпимость к новшествам коренится в самых ее недрах.

    Все, сказанное Ключевским и другими, ни в коей мере не отрицает великой духовной ценности русского Православия – сам Ключевский был верующим человеком, но, как человек мыслящий, он анализировал те стороны русской ментальности, которые ему казались недостатками, и искал этому объяснения. В любом случае, причины инертности нашей культуры – это первый шаг к избавлению от них. Православие, как формирующая часть русской культуры, было и остается главным духовным источником российского миропонимания, и никакие силы не смогли искоренить его из русского сознания, как ни старались революционные реформаторы огнем и мечом заставить народ отречься от него. Но эволюция свойственна всему живому, ее нельзя остановить, можно только замедлить. Некоторое «осмысление» ценностной системы Православия неизбежно ради самой жизнеспособности этого животворящего учения.

    Естественно, мои размышления не претендуют на научные утверждения. Эта достаточно упрощенная классификация, если доводить ее до конца, может показаться дилетантской. Но даже если кому-то она покажется поверхностной, предложенный способ разграничения предлагает некую точку зрения, точку опоры для того, кто хочет РАЗМЫШЛЯТЬ и СРАВНИВАТЬ, для, может быть, более добросовестного исследования.

    И тем не менее, оценка роли Православия в развитии России – взрывоопасная тема. Она рискует вызвать взрыв негодования, болезненную волну возмущения и подспудно дремлющее чувство собственной неполноценности. И поэтому, не желая касаться больной темы, политики и экономисты предпочитают не размышлять о влиянии культурных и религиозных ценностей на развитие общества. Они предпочитают ссылаться на неудачные политические решения, плохих правителей, на слабость социальных институтов или недостаточное гражданское общество – всё это позволяет им «оберегать» политически некорректную проблему. Но историческая необходимость ускорения процесса заставит, в конце концов, задуматься, какое наследие в основе нашей культуры тормозит развитие нашего общества.

    ***

    В принципе, Россия представляет собой «энигму» не только для Запада – всем знакомо выражение «crazy russian» (сумасшедшие русские) – Россия остаётся «энигмой» для самих русских, и, к сожалению, мы не пытаемся ее расшифровать. Мне неизвестен какой-либо институт, который по заказу правительства работал бы над изучением типологии российского менталитета. Изучал бы для практического применения, хотя бы для того, чтобы иметь возможность определить, какова будет реакция народа на тот или иной шаг Правительства.

    Я бы мечтал получить вразумительные ответы на многие вопросы, связанные с моей страной. Приведу три из них.

    Почему в России с XIV века так и не возникло буржуазного сознания, и почему в России со времени перестройки не появилось среднего класса? Средний класс – это не объём потребительской корзины, не автомобиль «Мерседес» и не вилла в Монако. Средний класс – это мировоззрение, сформированное экономической независимостью от власти и, как следствие, создание партии для политической независимости.

    Ещё вопрос «на засыпку»: почему в России в мирное время опасно служить в армии? Смертельных случаев в российской армии в мирное время больше, чем в Ираке и Афганистане вместе взятых за всё время последних военных кампаний. Чем это объяснить?

    И совсем простой вопрос: почему русские могут построить ракету и полететь в космос, но автомобиль приличный сделать не могут?

    Есть такой популярная российская кинокомедия – «Национальные особенности русской охоты». Думаю, те, кто ее видел, могут представить себя ещё ряд подобных фильмов – «Национальные особенности русского банковского дела» или «Национальные особенности русского автомобилестроения».

    Есть что-то такое специфическое, что мешает нам создавать нам качественные простые вещи. А архисложные вещи у нас получаются превосходно!

    Если мы задумаемся над глубинными причинно-следственными связями в поисках ответов на такие различные вопросы, то можем натолкнуться на одну общую причину. Ответ на последний вопрос будет несложен – если ракета не полетит, то кого-то очень строго накажут. В другие времена расстреляли бы. Что это значит?

    Это значит, что в областях ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ существует высокая система ПЕРСОНАЛЬНОЙ ответственности. Как писал великий писатель Чехов в «Острове Сахалин»: «Если в сортире воняет, и никакой жизни нет от воровства, то виноваты все, а значит никто». «Никто» не виноват, ибо отсутствует, как принцип, понятие индивидуальной ответственности.

    Итак – 1) узкий круг доверия, 2) отсутствие чувства личной ответственности, 3) отсутствие страха нарушить закон – это лишь несколько типологических национальных черт, которые определяют повседневную жизнь русского человека. Эта «система» у нас до сих пор царствует, и я не знаю, когда мы от неё избавимся. Мне вспоминается ставшая легендой забавная история с Твардовским, который хотел опубликовать «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына в своём журнале «Новый мир», главным редактором которого являлся. В 1962 году это было настолько революционное решение, что Твардовский, безусловно, в то время не мог осуществить подобную публикацию без разрешения ЦК. Он прошёл в отдел культуры ЦК, где зав. отделом Черноуцан прочитал и сказал: «Здорово! Но там, – он указал пальцем наверх, – нас не поймут». Твардовский взял повесть и пошёл к помощнику Хрущёва по культуре Лебедеву. Тот прочитал и сказал: «Талант баснословный! Но там, – он тоже указал пальцем на потолок, – нас не поймут». Твардовский тогда отправился с повестью к главному идеологу страны Суслову. Суслов прочитал и сказал: «Хорошо! Но там, – он указал пальцем на потолок, – нас не поймут». Твардовский добился встречи с Хрущёвым, которому «Ивана Денисовича» уже прочитал вслух его помощник Лебедев. Хрущёв вызвал Твардовского и сказал ему: «Да, считаю, вещь сильная, очень. Но, боюсь, они – он указал пальцем вниз, – нас не поймут». Это говорит о том, насколько все – «снизу» и до самого «верха» – являются заложниками этой системы.

    Поэтому мне кажется, что самое сложная задача, стоящая перед российским правительством – это попытаться внедрить в русское общество систему индивидуального и коллективного чувства ответственности.

    Я убежден, что русские «национальные особенности» таят в себе скрытые силы, не только конструктивные, но и разрушительные, которые могут оказать более глубокое влияние на течение событий в России, чем действия внешних сил, будь то США, Китай или глобализация.

    Я также убежден, что мы не сможем создать гражданское общество, если не расшифруем хотя бы на поверхностном уровне этические установки, убеждения и приоритеты российского ума, которые тормозят ее развитие.

    Я все не теряю надежды, что можно выделить основной этический принцип, этакий «философский камень», можно сказать, precursor, порождающий большинство следующих связей. И я, поймав в коридоре Грондона, пристал к нему с этим вопросом. Я спросил его, не кажется ли ему, что основополагающим принципом динамической культуры стал принцип индивидуальной ответственности человека перед Богом. Ведь этот принцип породил то, что называется «отчуждение самосознания», а как следствие – целый ряд новых качеств: ирокий круг доверия, самоидентификация с проблемами других, высокая требовательность к качеству своего труда и т.д. Мне очень хотелось услышать чьи-нибудь мысли по этому поводу. Я нагнал Грондону в коридоре и задал ему этот вопрос. К сожалению, Грондон отделался вежливой фразой «очень интересно», и устремился в мужской туалет, его можно было понять – доклады были продолжительны. Кстати, большинство докладов, посвященных России, были замкнуты на проблемах, выражающихся в цифрах, графиках и сравнительных характеристиках России с другими более благополучными странами. Не хочу сказать, что работы и исследования, которые были представлены, были несущественны, наоборот, они были содержательны, полезны и аргументированы. Но у меня создалось впечатление, что никто из российских ученых не придает никакого значения типологии культурных особенностей Грондона-Харрисона – этой, я бы сказал, таблице Менделеева в сфере культурологи. Во всяком случае, я не слышал ни одной ссылки на этот уникальный методологический инструмент.

    Из докладов российских экономистов, меня впечатлила одна работа – работа Ясина, Лебедевой и Татарко – «Вектор развития стран в едином пространстве ценностных измерений». В ней, как, впрочем, и в других работах, убедительно доказано довольно грустное состояние русского менталитета, далёкого ещё от общественного сознания передовых демократических стран. Но рекомендации в них отсутствовали. Вообще, на конференции не прозвучало ни одного действенного совета, пусть ошибочного, но ищущего ответ на вопрос – что делать, как толкнуть российское сознание на путь развития? Каждый раз, когда я задавал этот вопрос, в ответ мямлилось что-то аморфно политически корректное, типа, «нам нужно становиться более ответственными» или «пока мы не поймем что… мы не сможем» и т.д. Я вынужден был взять слово и заметить, что если обобщить все доклады о России, то возникнет ощущение консилиума докторов, которые с прискорбием констатируют, что пациент опасно болен, но, вместо назначения лечения, заявляют, что было бы неплохо, если бы он выздоровел. Это и так все знают! – хотелось воскликнуть мне. Но, господа ученые – как лечить!? Где лекарство?! Когда Надежда Лебедева констатировала всем известную истину, что в России очень сильна иерархическая система, я в очередной раз спросил, какие меры предлагаются для того, чтобы общество избавилось от этого порока? Честно говоря, я был бы рад услышать искреннее «Я не знаю!» Но, вместо этого уважаемый Евгений Ясин заявил, что лучшим «лекарством» от иерархии является демократия. На мой вопрос, а как, собственно, эта демократия возникнет в России, Ясин ответил: «Погодите, недолго ждать!». Эта мысль из уст уважаемого экономиста повергла меня в ступор. Я подумал, как же мы все по-разному представляем себе понятие «демократия»! Как все-таки живуча это типично русская либеральная мечта, что демократия где-то рядом, за углом! Профессор Ясин добавил, что проблема России в том, что её правители хотят быть тиранами, что все требуют немедленно вертикали власти, и это большой недостаток. И в этом мне тоже увиделось пагубная тенденция выбирать между желательным и нежелательным, игнорируя объективное наличие возможного и невозможного. Вот важный вопрос – демократия – это причина или следствие? Если Евгений Ясин считает, что в результате демократии может появиться новая ментальность и исчезнет иерархия, то какие силы, как он думают, установят эту демократию в России? С таким же успехом можно переставить понятия и сказать, что лучшим лекарством от авторитаризма является равноправие и отсутствие иерархии. На мой взгляд, это трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, демократия – это следствие какой-то эволюции фундаментальных типологических ценностей в ментальности народа, которые пробудят в нем стремление к гражданскому обществу, а в конечном итоге к демократии. В итоге, можно констатировать, ведущие интеллектуалы, социологи, экономисты России в достаточной мере не понимают, какие элементы культуры помогут нам увидеть, как культура влияет на прогресс. Они, в принципе, оказались не готовы обсуждать меры, способствующие изменениям.

    Английский учёный Джон Грей, знаменитый своим презрением к политической корректности, написал: «В ХХI веке мир наполнен грандиозными руинами несостоявшихся утопий XX века. Неужели сейчас нам предстоит строить прекрасную иллюзию вновь?»

    Интересно, что сейчас, после обвала всей финансовой системы либерального мира, мысли Джона Грея звучат особенно отрезвляюще. Например, Грей утверждает, что если научное знание человечества аккумулятивно, то есть постоянно обновляется и растет, то человеческая этика – не прогрессирует. Что если наука постоянно расширяет круг познаний окружающего мира и вооружает человека его способностью трансформировать природу, то человеческая этика осталась такой же, какой была три тысячи лет назад. То этическое, что достигнуто в одном поколении, утверждает Грей, может быть утеряно в следующем. Это очень глубокая мысль. Человечество расширяет свои технические и научные возможности, совершенствует свои средства коммуникации, стремясь переделать мир, а человеческая этика остаётся такой же, какой она была тысячи лет назад. Человек так же боится голода, нищеты, унижения и смерти, как и его предки. Современного человека можно за несколько часов превратить в жалкое дрожащее существо, в животное. И для этого не нужно быть узником иракской тюрьмы Абу-Грейб, достаточно быть её тюремщиком. И фото американских солдат, издевающихся над заключенными – прямое этому доказательство. Джон Грей утверждает, что любая цивилизация достигает своего расцвета и возвращается к упадку. Мы должны об этом всегда помнить, и мне кажется, что в этом смысле либералы старательно избегают политически некорректных сомнений, предпочитая придерживаться убаюкивающих наше сознание иллюзий.

    Сейчас я выскажу еще одну политически некорректную мысль. Яркий и парадоксальный социолог Александр Зиновьев утверждал, что мы рассуждаем о развитии общества исходя из устаревшей концепции ХХ века, исходящей из убеждения, что человечество через пробы и ошибки движется к как бы неизбежной демократической модели общества. После распада соцлагеря Фукуяма даже расстроился, написав о конце истории. Но в мире, на деле, происходит уже новый процесс. В разных странах происходит медленное, но неуклонное слияние трех властвующих элит – политической, финансовой и медиа. Конечно, эта монополизация властью информационного медиапространства происходит с разной степенью откровенности. В России, к тому же, законодательная, исполнительная и судебная ветви власти слились в один монолитный институт. Но в связи с этими процессами беспрецедентно возрастает роль этих властвующих элит в конструкции социальных систем. В разных обществах происходит формирование конгломерата, который Александр Зиновьев назвал «сверхвластью». Он писал: «В мире наступает постдемократическая эпоха. Не только в развивающихся, но и в развитых странах происходит ограничение гражданской демократии. Мир переходит от уровня общества к «сверхобществу». И, естественно, что качество влияния властного конгломерата на исторический процесс увеличилось. Зиновьев даже утверждает, что мы входим в эпоху «планируемой истории». Я уже вижу иронические улыбки на лицах читателей, но, тем не менее, сегодня моя задача – это подлить масла в костер вашей фантазии. Если на секунду предположить, что эти утверждения небезосновательны, то можно представить себе, что «сверхвласти» может потребоваться научное понимание реальности, которое невозможно без понимания культурного кода своей страны. И если трезво посмотреть в лицо такой реальности, то можно сказать, что роль культурологии – помочь сверхвласти, если она осознает необходимость реформы национального сознания, дать ей инструмент анализа.

    Я задаю себе вопрос в отношении России – возможно ли выработать тот инструментарий, те методы, которые позволили бы внедрить в российское сознание хотя бы понятие Индивидуальной Анонимной Ответственности. С точки зрения психолога-бихевиориста, ответственность есть следствие страха нарушить закон, ибо его нарушение ведет к наказанию. Кто работал в США, знает, какой ужас вызывает у рядового американца звонок IRS(налоговой инспекции). Как ни парадоксально, но этот страх, этот сознательный отказ от нарушения закона и есть основа свободы. Ведь неважно, чего ты боишься, Божьей кары или государственного суда, важно, что ты не преступаешь закон – здесь и начинается свобода.

    Я часто думаю о том, как много компонентов и как много веков требовалось истории, чтобы выковать ту или иную национальную этику или ментальность. Устойчивость этих формирований может быть сродни только устойчивости экосистемы. Экосистему резко нельзя изменить, её можно только разрушить. И в этом смысле требуются новые уровни познания или политики, чтобы пытаться воздействовать на такие тонкие и одновременно устойчивые формирования – такие, как экосистема, или национальное сознание.

    Попытки изменить национальную культуру при помощи политики грубой силы приводит к результату обратному – культура успешно сопротивляется. Это видно на примере Ирака и Афганистана. Я в давно уже заявляю, что Буш-младший по праву может называться большевиком, потому что методы, которыми он пользовался, ничем не отличались от методов Сталина или Мао. С помощью штыков и введения декретов надеяться изменить национальное сознание наивно. Так же наивно, как сжигать деревянных идолов, чтобы обратить людей в другую веру, либо стричь бороды, чтобы сделать их европейцами. Эти механические способы сродни средневековой науке. Но мы живём сейчас в гораздо более удивительном мире, когда законы физики постоянно обогащаются, а законы механики, благодаря нанотехнологиям, открывают новые горизонты по использованию любых химических элементов, нарушая этим все привычные представления о физических свойствах этих элементов. Мы живём в то время, когда медицина стоит на пороге великих открытий – увеличения продолжительности жизни, а генетические открытия раскрывают новые тончайшие механизмы управления человеческим организмом и органической жизнью. Мы живём в такое время, когда начинаем понимать, что экология планеты – хрупкая, но могущественная структура – противостоит деятельности человека на Земле.

    Но мы пока еще далеки от того, чтобы понимать, какие тонкие инструменты нелинейного мышления нужны нам, чтобы влиять на национальную культуру. Здесь приходит на ум одно высказывание культуролога Теодоре Москосо, который 20 лет работал в Латинской Америке (его процитировал в одной из своих книг Лоуренс Харрисон): «Случай Латинской Америки настолько сложен, из него так трудно найти выход, здесь так много горя и опасностей для людей и всего мира, что можно без преувеличения говорить о муках. Чем дольше я живу, тем больше понимаю: так же как один человек не в состоянии спасти другого, если у того нет воли спастись самому, так и одна страна, движимая самыми благими намерениями, не может спасти другую, как бы она не старалась, если у этой страны самой нет желания спасти себя».

    У России пока не наблюдается желания спасать себя, мы ищем виноватых где угодно, только не в своей культуре. И такая грандиозная задача, как ИЗМЕНЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ, будет решена, только если политические, интеллектуальные и другие общественные лидеры России осознают, что ряд традиционных ценностей препятствуют созданию общества, устремленного к демократии и социальной справедливости. Просто любые попытки реализовать эти рекомендации извне какими-то иностранными советчиками или государством обречены на неудачу.

    У Эйнштейна как-то спросили, что помогло ему открыть революционные законы физики. «Это очень просто,– ответил ученый,– «я просто прислушался к голосу природы.» «Если бы это было просто,– возразили ему, – то многие были бы способны открыть теорию относительности.» «Да, это так, – ответил Эйнштейн, – но у природы голос очень тихий, а у меня очень хороший слух…» Я жажду, чтобы у человечества появился этот абсолютный слух, который мог бы услышать вселенский шепот природы, сформировавшей все национальные особенности человечества. И если мы услышим этот голос, мы поймем, как помочь странам с инертным сознанием открыться для нового, для процветания и равноправия.

    13 комментариев

    avatar
    Правильные вещи говорил.

    А потом скурвился, стал подпевать Путину, русскому коду.

    Не иначе гены. Там вся семейка такая.
    0
    avatar
    На мой взгляд, это трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, демократия – это следствие какой-то эволюции фундаментальных типологических ценностей в ментальности народа,

    Об этом я также когда -то писал. Демократия- это следствие, результат, вишенка на торте развития буржуазных экономических отношений. И надо быть идиотом, чтобы выбирать власть посредством демократии в «варварской» стране, в небуржуазной стране желать выборов буржуазной демократии.
    0
    avatar
    Правильные вещи говорил.

    Вещи может и правильные, а выводы — не очень.

    Он там рассказывает и доказывает, что дремучая Россия живёт в феодализме и сам же говорит, что и феодалов то не было, но это хрен с ним. Было и было.

    Он говорит, что Россия опять вернулась к тому месту в истории, с какого её коммунисты спихнули. Согласен. Но последующие выводы именно в михалковское оправдание этого отсталого феодализма. Он обвиняет во всём народ. Дескать через турникет прыгают, водку бодяжат и так далее. Это есть. Только это есть и будет потому, что власть позволяет себе воровать практически в открытую, даже отбросив фиговый листок мнимой пристойности.

    Что бы в России что то изменилось, в первую очереддь должна измениться власть. Как персонально, так и сама система власти. А потом уже можно и народ перевоспитывать.
    0
    avatar
    Советская ист. наука меня учила, что феодализм был в России и даже в ВКЛ.
    А теперь нет?
    Шм, а Кончаловский ученый?
    Нет.
    Ну, ладно, ему можно.

    Народ воспитывать0 последнее дело.
    0
    avatar
    Тут всё дело в терминах. Сначала надо определиться что есть что. Так то и у Ына Республика, да ещё и Демократическая.

    В том понятии как было в Европе «вассал моего вассала не мой вассал» в России этого не было. То есть тот феодализм, что был в Европе — не был в России. А так как Европа тут первая, то и бренд её. В России построили что то своё.

    А насчёт воспитывать народ — так то и в Америке совсем недавно до трёх не считали, а сразу за кобуру хватались, а ща такие все толерантные, аж иногда противно.
    0
    avatar
    Я не вижу ничего страшного в том, что Россия ещё в «начальной школе» цивилизационного процесса.
    Ну — не. «Россія», у вобразе СССР, скончыла універсітэт антыцывілізацыі. Сапраўдная атрута для свету.
    Феадалізму — не было. У ВКЛ і Рэчы — быў.
    0
    avatar
    Идите с Рупрехтом доказывайте диссертации на степени, что тут феодализма не было. Я посмотрю как ученый мир это примет. :D
    0
    avatar
    Вообще-то настоящего феодализма на Руси не было, так как не было феодалов, которые могли ограничить власть князя
    Што тут даказваць? На Літве, Польшчы і Русі былі шляхта і магнаты. А на тым, што пайшло пад назвай «русь» на ўсходзе, была таргашня ушкуйная. І князь быў першым здабытчыкам і таргоўцам паняволеным людам. Дружына з ягонай рукі кармілася. А потым было прыслужваньне акупанту — Ардзе. А потым царызм. А ў цара — толькі дворня.
    Вось Кіеў дарос да цывілізацыі, а Масква — не. Так і пранесла рабаўладальніцкі лад у ХХ-е стагоддзе — камісарам, згуртаваным у тэрарыстычныя фашыны, удалося падняць антыцывілізацыю да небывалых вышынь…
    Многа прычын, чаму так… Геаграфія сыграла сваю ролю — Азія была побач. Безабаронныя народы поўначы, якім і так як выжыць было… Хрысціянства, вывернутае дзеля сваёй карысці. Купцы — чортавы падлюкі — ангельскія — таксама дапамаглі антыцывілізацыі — доўжыцца.
    За тэкст — дзякуй. Спадзяюся, прачытаю цалкам.
    0
    avatar
    Абсолютно неинтересен ни он сам, ни его гарем, ни его откровения и прозрения…
    +3
    avatar
    Трудно осознать, что разные цивилизации развиваются с РАЗНОЙ СКОРОСТЬЮ. Я согласен и это предпосылка неоколониализма
    0
    avatar
    Сукой не надо быть, тогда и с цивилизациями все будет в порядке
    0
    avatar
    не возможно — человеческая психология.
    0
    avatar
    Известный российский журналист Аркадий Бабченко прокомментировал на своей странице в «Фейсбуке» арест режиссера Кирилла Серебренникова:

    В стране война? Узурпация власти? Репрессии и убийства? Феодальный бандитизм? Давайте ставить спектакли! Только культура делает человека человеком. Давайте жить так, словно ничего не происходит. Главное, не впускать в себя войну. Мы против насилия. Ненависть разрушает. Давайте брать деньги у власти. В конце концов, это ведь наши деньги. Посмотрите, какой замечательный Гоголь-центр. Приходите на наши арт-ивенты, спектакли и перформансы. А потом пойдем гулять по отреставрированной замечательной Крымской набережной. А потом приходите на мой новый спектакль в Большой театр. Мы не хотим ничего слышать про войну и оккупацию. В мире и так слишком много зла. Не хотим ничего знать про маргиналов, которые орут про революцию. В мире и так слишко много ненависти. Надо только подписать петицию, проголосовать за Навального и все наладится само собой. Давайте жить так, как раньше, словно ничего не происходит. Давайте не бояться. Ведь запугать нас — их главная задача. Поэтому давайте противостоять им отдыхом на морях, спектаклями, посиделками в барах и уточкой на аватарке!

    Ой, куда вы меня тащите? За что вы меня арестовываете?

    Помогите! Репрессии! Бандитизм! Диктатура!

    Инфантилизм на марше.

    Доброе утро.
    +2
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.