Россия
  • 652
  • Государству легче снова увеличить пособия, чем дать возможность достойно зарабатывать


    Экономист Евгений Гонтмахер: почему очередное послание Путина не поможет победить растущую бедность

    В среду, 15 января, президент Владимир Путин выступит с ежегодным посланием к Федеральному собранию. Эксперты и журналисты ждут, что глава государства сосредоточится на внутренних делах: стагнации в экономике, проблеме падающих или не растущих долгое время доходов россиян. Но обоснованны ли эти ожидания? И каким могло бы быть послание, которое дало бы надежду на улучшение ситуации? Об этом — в разговоре с доктором экономических наук, профессором, членом экспертной группы «Европейский диалог» Евгением Гонтмахером.

    — Евгений Шлемович, вы разделяете надежды, что проблемы экономики и социальной сферы внутри страны наконец станут частью реальной президентской повестки? Окажется ли предстоящее послание в этом смысле эпохальным?

    — Не думаю, что это будет эпохальное послание. С моей точки зрения, Путин не будет много говорить об экономике. Если этот «внутренний» компонент и окажется мощным, то он скорее будет именно о проблеме доходов и уровне жизни. Но в любом случае эпохальным это его выступление станет, если только Путин начнет говорить о реформах. Причем могу сказать, где и какого типа должны быть эти реформы…

    — Прежде обозначим, в какой мы точке. В конце 2019 года некоторыми экспертами была сделана некая робкая констатация, что Россия вроде бы начала выбираться из того вязкого кризиса, в который угодила после известных событий в 2014 года. Вы с этими оценками согласны?

    — Во-первых, открытая фаза кризиса стала очевидной еще в 2013 году, когда при цене на нефть $115 за баррель у нас годовые темпы экономического роста были всего 1,3%. И это еще до Украины и санкций. Тогда все поняли, что сколько бы нефть ни стоила, экономического роста не будет. Сейчас цена на нефть не 100 долларов с лишним, конечно, но все равно неплохая. А что экономике от этого? Были периоды, когда у нас был и вовсе минус, причем существенный, но нынешние 1,5% роста — явно недостаточны. Это меньше, чем в Соединенных Штатах, в некоторых странах Европы, и вы понимаете, что это значит. Если мы хотим не отставать все сильнее от тех, кто впереди, нам требуется не менее 4% роста ежегодно, и то мы будем догонять долгие-долгие годы.

    Я считаю, что наш кризис в самом разгаре и он носит устойчивый характер. Когда идет разговор о стабильности, надо говорить о стабильности кризиса, который постепенно разъедает основы нашей жизни. Идет деградация экономической базы, человеческого капитала. Возможно, до открытого кризиса, когда все обрушится, дело не дойдет — может, опомнимся и начнем что-нибудь делать. Пока же наша модель попросту препятствует экономическому росту. Фактически это так. Но разговор об этом ограничивается лишь путинскими призывами к прорыву. Правильно, прорыв очень нужен, я с этим согласен. Но он просто невозможен без серьезных системных реформ.



    — Какие предложения сделали бы, с вашей точки зрения, путинское послание реформаторским?

    — Ну, например, если бы президент предложил заморозить повышение пенсионного возраста. Само по себе это не будет, конечно, реформой, но станет событием достаточно радикальным в социальной сфере. Вместо этого Путин, скорее всего, предложит лишь немножко увеличить размер индексации пенсий, сделав их рост несколько более значительным. Это, безусловно, неплохо — пенсионеры у нас нуждаются в деньгах. Но реформой это нельзя назвать тем более.

    Еще одна сфера — здравоохранение, где проблем столько, что только в октябре прошлого года Путин лично провел три отраслевых мероприятия. Что вообще-то совершенно для него необычно — известно, что президент так часто на одну тему мероприятия не проводит, это нечто чрезвычайное. Так вот, возвращаясь к предстоящему посланию, эпохальным, как вы выразились, оно станет, если Путин предложит обществу подключиться к разработке новой национальной модели здравоохранения. Сейчас такой модели, по сути, нет. Президент сам признает и не раз об этом говорил, что обязательное медстрахование, лежащее в основе того, что у нас есть, носит в России имитационный характер.

    В целом же на здравоохранение тратится непозволительно мало: мы отстаем в разы от того, что нужно, чтобы поддерживать на должном уровне состояние здоровья граждан. Но зайдет ли разговор об этом? Сомневаюсь.

    Далее. Эпохальным послание станет, если речь в нем зайдет о реформе местного самоуправления, о восстановлении его прав и финансовых основ. К самочувствию социальной сферы это имеет самое прямое отношение, потому что если вспомнить о той же медицине, то к настоящему времени муниципальное здравоохранение фактически уничтожено. Школы формально муниципальные, но зарплаты педагогов финансируются из региональных бюджетов, как, впрочем, и практически все остальное. Если бы президент что-нибудь сказал о децентрализации социальной политики, а значит, и о повышении ее эффективности, имея в виду, что чем ближе источник денег к получателю, тем эффективней их можно потратить — под контролем муниципалитетов, общественности… Но, я думаю, он об этом не скажет.

    Неплохо было бы, если бы речь всерьез зашла и о малом бизнесе. Это проблема у нас не столько экономическая, сколько социальная, ведь малый бизнес — это люди, много людей. Но заработки там снижаются, снижается численность занятых, снижается доля малого бизнеса в ВВП. Эпохально прозвучало бы предложение освободить малое предпринимательство от налогов, скажем, на пять лет. Но этого мы тоже не услышим.

    Подводя итог, даже несколько названных пунктов, прозвучав в послании, означали бы поворот к новой социальной политике. Но вместо этого будет привычная точечная раздача денег. Объявят о каких-то новых пособиях, увеличении размера старых. Почти наверняка будет что-то про увеличение расходов на семьи, у которых есть дети. Это некий пунктик нашего руководства: надо повышать рождаемость, поэтому надо давать больше денег. Хотя эксперты давно объяснили, что деньгами рождаемость не купишь, для этого есть более значимые факторы.



    — В любом случае, разве все это — не про доходы?

    — Если всерьез обсуждать вопрос повышения доходов, то нет фактора важнее, чем заработная плата. Две трети доходов населения — это зарплата. Половина из нас работает в госсекторе, это бюджетники, чье благосостояние в полной мере зависит от государства. И президентское послание станет значимым, если будут объявлены новые инициативы в отношении зарплат бюджетников. Типовые ставки — я подчеркиваю, именно ставки — должны быть не ниже, чем зарплаты по региону, тогда как в майских указах 2012 года, если помните, говорилось об оплате труда врачей и учителей, со всеми надбавками, коэффициентами и тому подобным. Конечно, такое смещение акцента будет эпохальным. В том числе потому, что все это — снова к разговору о том, сколько мы тратим из бюджета на ключевые социальные сферы — образование и здравоохранение.


    Евгений Гонтмахер
    Фото: Яромир Романов / Znak.com

    Второй важный момент — это то, как мы смотрим на такое явление, как бедность. Как мы ее считаем и как с ней боремся. А бедность — понятие многомерное. Росстат в 2018 году издал очень хороший доклад, который показывает этот многомерный, объемный характер бедности. Он включает субъективные оценки, как люди сами оценивают свое положение. И ситуацию с лишениями, которые начинает терпеть человек, если ему не по карману услуги, соответствующие достойному уровню жизни. У тебя, допустим, есть деньги на хлеб и молоко. Но если тебе недоступны качественные медицинские услуги, качественное жилье — это уже признак бедности.

    Но у нас все сводится к прожиточному минимуму, который, я напомню, в 1992 году в указе Ельцина носил двойное название: прожиточный и — в скобках — физиологический. Потом второе слово убрали, но в нем вся правда: это показатель, сколько надо человеку, чтобы элементарно жить.

    В общем, в борьбе с бедностью надо пересмотреть критерии бедности и тактику этой борьбы. И здесь мы с вами снова упираемся в зарплаты. Потому что большая часть наших бедных — это работающие люди.

    Официальное исследование Высшей школы экономики показывает, что две трети семей борются за выживание, живя буквально от зарплаты до зарплаты.


    У них не остается денег на развитие: на дополнительные занятия в школе и в кружке детям, на занятия взрослых фитнесом, на нормальный отпуск всей семье. Нет возможности совершать какие-то покупки и в целом соответствовать нормальному образу жизни, который, кстати, наше общество понимает уже давно. Мы же в постсоветское время уже не только по телевизору успели видеть, как это может быть… Но теперь, увы, все больше отдаляемся от этого.



    К вопросу о бедности. В послании может прозвучать идея освободить от уплаты НДФЛ тех, чьи доходы на уровне МРОТ и ниже. Это, может, и позитивно, но тех, кого это затронет, очень мало — 5–6% от общего числа занятых на рынке труда. Кроме того, мы хорошо знаем еще с советской практики: если человек где-то получает небольшую зарплату, значит, он работает где-то еще, где платят, скорее всего, тоже немного, но в сумме получается вполне приличный доход. Впрочем, есть реально малообеспеченный слой наемных работников, которые получают ненамного больше минималки, но с утра до вечера заняты на одном месте. Тогда выходит, что предложение не брать 13% с заработка на уровне МРОТ и ниже бьет мимо цели.

    И да, конечно, не хотелось бы, чтобы одновременно прозвучала инициатива поднять НДФЛ, скажем, до 15–16% для всех остальных. Это было бы эпохальное предложение — вроде пенсионной реформы, которая, судя по опросам, продолжает сильно заботить россиян.

    — А все-таки, чем плоха раздача денег, тем более если она точечная?

    — Понимаете, речь о том, что прогрессивная и эффективная социальная политика строится не на такой раздаче, а на базовых институтах общества. В политической сфере это институты, обеспечивающие проведение широких и, главное, глубоких общественных дискуссий. В условиях жесткой вертикали, когда все решения принимаются на самом верху, это невозможно, но в странах, где для таких дискуссий условия созданы, повышение пенсионного возраста обсуждали бы несколько лет. А не так, как у нас: в мае — июне Медведев объявил о реформе, а к концу года был принят закон, подписанный президентом… С тем же здравоохранением нам нужна мощная дискуссия, отчасти политическая.

    От власти требуется организовать эту дискуссию и ее модерировать, не пуская на самотек и не присваивая себе право от лица широкой общественности объявить о заранее принятом решении.

    И второе — экономика. Мало того, что экономика не растет. А если растет, надо еще разбираться, чем вызван этот рост, какой этот рост по своему качеству. Не является ли он статистическим — от того, что мы реализовали какой-то мегапроект в нефтегазовой сфере, в то время как остальные отрасли продолжают топтаться на месте? С чего бы расти экономике, если все хорошие места сосредоточены в «Газпроме» и «Роснефти», а это считаные проценты в общей массе. И, кстати, какое будущее у нашего нефтегазового сектора? И каково самочувствие других секторов, в том числе в ситуации, когда индекс предпринимательской активности в целом стремится к нулю из-за токсичности среды? Этими вопросами надо заниматься, и это может дать экономический эффект, который позволит в конечном счете проводить серьезные социальные реформы.



    — Если вы про деньги, они же в стране вроде бы есть. В Фонде национального благосостояния накоплены триллионы…

    — Да, потому что бюджет профицитный. Но где общественная дискуссия, как этим распорядиться? Она разве что в каких-то высоких кабинетах: мол, мы тут 7% от ВВП в кубышке собрали и по закону можем начинать на что-то тратить. Так на что — на инфраструктурный проект, мягко говоря, никому не нужный и малоэффективный или все-таки на социальные программы? Без общественной дискуссии перепадет что-то народу из этой кубышки: где пособие было тысячу рублей, станет полторы тысячи. Будет это стоить примерно триллион на ближайшие 3–4 года — из тех 9 триллионов, которые собраны в ФНБ. Пустяки. Но не произойдет обновление механизмов социальной политики.

    А эти механизмы должны быть настроены на то, чтобы государство оказывало помощь, но не делало свою помощь главным источником дохода граждан.

    А у нас получается, что государство все охотнее берет на себя роль благодетеля. Потому что ему, государству, легче увеличить пособие по уходу за инвалидом, чем создавать и развивать систему реабилитации людей с ограниченными возможностями, чтобы у многих из этих людей была возможность самим зарабатывать. Это легче, чем обустраивать среду, чтобы снизить нагрузку на членов семьи. Словом, делать то, требует больших вложений и времени, которое должно пройти, прежде чем эти меры дадут эффект.

    Ну и не стоит забывать, что этим своим посланием Путин входит в новый избирательный цикл. В следующем году выборы в Государственную думу. А там дальше и 2024 год, если, конечно, вопрос о транзите не начнут решать еще раньше. Власть сейчас нуждается в социальном позитиве, подмасливании избирателей. И будет поступать соответствующим образом.

    Александр Полозов
    • нет
    • 0
    • 0

    9 комментариев

    avatar
    От власти требуется
    Положено? Ешь!
    Не положено? Не ешь!
    0
    avatar
    Разве в нашем обществе потребления существует корреляция между возможностью заработать и увеличением рождаемости? Скорее напротив-имея возможность заработать, народ тратит больше на себя любимых.
    0
    avatar
    Прямая корреляция у уровня образования и рождаемости.
    0
    avatar
    Прямая корреляция у уровня образования и рождаемости

    Обратная. Причём, во всём мире
    0
    avatar
    Разве в нашем обществе потребления существует корреляция между возможностью заработать и увеличением рождаемости?

    Да, существует. Во всех развитых и полуразвитых странах. Обратная корреляция между доходом и рождаемостью.

    В традиционном обществе эта корреляция бывала, порой, прямой. Но только в обществе, практикующем многоженство и только корреляция с доходом мужчины.Корреляция рождаемости с доходом женщины либо отсутствовала, либо была обратной в любом обществе.

    Зато был намного более эффективный регулятор – прямая корреляция между доходом / социальным положением и выживаемостью потомства (на фоне детской смертности на уровне десятков процентов до достижения половозрелости). Хотите вернуть голод и смертоносные эпидемии?
    0
    avatar
    Вот тут вся суть России



    33-я буква.
    +1
    avatar
    Ну, прелесть. Ракова сообщает, что в Росреестре утратили/потеряли данные о собственниках московской недвижимости. Думается, теперь эти данные в «надежных руках». Кто-то теряет, а кто-то находит. Ну что ж, всем рекомендую проверить наличие Вашей собственности… У Вас же ) Лучше сейчас узнать, чем выяснить спустя N лет, что Вы уже не собственник…

    Скандал с отказом в выдаче москвичам разрешений на резидентную парковку из-за «медлительности» Росреестра оказался верхушкой айсберга из более серьезных проблем. В Росреестре не просто особенно медленно работают после Нового года. Там потеряли часть базы данных владельцев столичной недвижимости и пока не могут в полной мере ее восстановить. Масштабы катастрофы пока непонятны: идет ли речь о десятках записей или пропал весь массив? Проверяется также информация об утрате данных о жилье и в других регионах.

    Теоретически такого в федеральной службе быть не может: базы дублируются, в том числе и в бумажном виде. Однако культура работы с данными оказалась не на высоте, в дубликатах есть лакуны и устаревшая информация, которые сотрудники не могут заполнить и полностью вычистить. С учетом того, что бумажные свидетельства о собственности на недвижимость не выдают уже несколько лет, а основным доказательством владения служит запись в БД Росреестра, многих москвичей могут ожидать очень серьезные проблемы: государство «забудет» о том, что у них есть квартиры, подтвердить их существование даже по суду окажется сложнейшей, а то и вовсе невыполнимой задачей. Сколько будет таких случаев, пока предсказать нельзя.

    Руководитель Росреестра Виктория Абрамченко уже имела неприятный разговор с начальником – министром экономического развития Максимом Орешкиным. В службе очень опасаются грандиозного скандала на федеральном уровне и соответствующих оргвыводов, однако долго утаивать сложившуюся ситуацию было бы невозможно. Успеют ли сотрудники «подчистить хвосты» и качественно восстановить базу, чтобы никто не остался случайно без легального жилья?

    От редакции: Самое интересное, что когда только вводили норму об откаже в выдаче «бумажных» свидетельство о собственности, я уже писал — именно так и будет. Просто потому, что никакого другого смысла в отказе от «бумаги» нет и не было. Что, трудно бумажку подписать и печать поставить?

    Но особого возмущения граждан новшество не вызвало. Не поняли граждане подвоха. А теперь что? Теперь было ваше — стало наше!

    Анатолий Баранов

    forum-msk.org/material/news/16190377.html

    Вот эта самая буква и есть.
    +1
    avatar
    Владимир Путин во время своего послания Федеральному собранию предложил реализовать по всей стране проект под названием «Доступный интернет».
    все, кто не присоединится к проекту «свободный интернет» автоматом попадут в проект «несвободный интернет»
    понравилось в статье фраза про возможность решать амбициозные задачи на уникальном оборудовании станет стимулом для талантливых молодых людей идти в науку.
    Про достойную оплату молодым людям ничего не сказано.

    Привет, совок и любимые шарашки!
    Даешь Анало Говнет за копейки и за колючкой по периметру!
    0
    avatar


    Только сейчас узнал, что любимый союзник Путина Башар Асад, оказывается, укрывал в Сирии одного из ключевых виновников Холокоста, нацистского преступника Алоиза Бруннера.

    Точнее, Бруннер сбежал в Сирию еще в 1950-х, но дожил там по разным данным то ли до 2001 то ли вообще до 2010 года. Башар Асад возглавляет Сирию с 2000 года. А до этого Сирию 30 лет возглавлял его отец Хафез Асад.

    Алоиз Бруннер был одним из ближайших соратников Адольфа Эйхмана. Считается изобретателем мобильных газовых камер. После войны избежал суда, жил в Германии по поддельным документам, затем сбежал в Сирию. Заочно был приговорен к смертной казни в 1954 году военным судом во Франции как военный преступник.

    Сирия дала Бруннеру убежище на почве ненависти к Израилю. Израильские спецслужбы в свою очередь неоднократно предпринимали попытки ликвидировать нациста. Как-то раз ему прислали по почте взрывное устройство. Взрывом Бруннеру оторвало пальцы и повредило глаза, но он остался жив и дожил до глубокой старости. Союзник Путина не дал дедушку в обиду.

    Люблю российский «антифашизм».

    Денис Казанский

    Но нацист — польский министр.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.