Россия
  • 434
  • Кому помешали Baring Vostok и прошлогодние митинги под Москвой

    Будет много букв на тему:
    1. формальное обвинение Baring Vostok
    2. какие силовики этим занимаются (версия)
    3. как они сели в лужу в 2018-м, борясь с митингами против свалок




    16 февраля 2019. The Bell. Ирина Малкова, Петр Мироненко, Анастасия Стогней, Ирина Панкратова

    Дело Baring Vostok: что стоит за задержанием основателя крупнейшего инвестфонда


    Уголовное дело на основателя фонда Baring Vostok Майкла Калви рискует стать главным скандалом года. The Bell узнал, из-за чего оказалось в тюрьме руководство крупнейшего иностранного фонда, инвестировавшего в Россию


    Калви

    Главной новостью недели в этой рассылке должен был стать законопроект о новых санкциях США (о содержании санкционного законопроекта мы первыми написали в четверг). Но пятничное задержание основателя инвестфонда Baring Vostok Майкла Калви и арест еще пяти топ-менеджеров по уголовному делу, которое выглядит крайне сомнительно, может нанести по российскому инвестиционному климату как минимум не меньший удар. Эта новость кажется нам настолько важной, что мы решили посвятить итоговую рассылку только «делу Baring» (и просим прощения за позднее время ее отправки).

    Главное:
    • Реальная причина: острый конфликт Baring по поводу банка «Восточный» с его совладельцем Артемом Аветисяном
    • Связи: Аветисян дружен с сыном Николая Патрушева
    • Что дальше: у Baring тоже хорошие связи с госорганами, а значит, есть шансы отбиться

    Калви и пятеро топ-менеджеров Baring Vostok и подконтрольного ему банка «Восточный» были задержаны в пятницу днем по обвинению в хищении у банка 2,5 млрд рублей. Вечером суд отправил всех, кроме Калви, под арест. Решение о мере пресечения для основателя Baring Vostok принималось три часа, а судья дважды объявлял перерыв, во время которого удалялся в совещательную комнату. В итоге Калви под арест не отправили, а просто продлили срок задержания до 18 февраля.

    Формальное обвинение. Заявление на Майкла Калви и его коллег написал акционер «Восточного» Шерзод Юсупов — давний партнер второго крупнейшего совладельца банка Артема Аветисяна (ему принадлежит 32% акций банка, Baring Vostok — 52%). С 2017 года акционеры «Восточного» находятся в состоянии конфликта. Его причина — допэмиссия на 5 млрд рублей, необходимая банку для выполнения нормативов ЦБ. Baring не хотел ее выкупать и увеличивать свой пакет акций банка. Аветисян, напротив, хотел бы получить над банком контроль, но у него нет на выкуп допэмиссии денег, писал «Коммерсант».

    • По версии следствия, основанной на заявлении Шерзода Юсупова и подкрепленной следственными действиями ФСБ, события развивались следующим образом. Подконтрольная Калви компания «Первое коллекторское бюро» (ПКБ) была должна «Восточному» около 2,5 млрд рублей. Калви и пятеро арестованных топ-менеджеров решили урегулировать долг на невыгодных для банка условиях, считает следствие. Для этого они провели через собрание акционеров «Восточного» решение, по которому банк получил в счет долга от ПКБ 59,9% акций принадлежавшей коллекторскому бюро люксембургской компании International Financial Technology Group (IFTG). На собрании Калви и его коллеги заявили, что стоимость активов этой финтех-компании составляет 3 млрд рублей. Но по версии ФСБ их максимальная стоимость — 600 тысяч рублей.
    • Калви на суде заявил, что в версии следователей — «почти все» неправда. По его словам, сделка была одобрена всеми незаинтересованными акционерами обеих компаний, а Юсупов лично участвовал в переговорах и имел полный доступ к информации. Реальная причина подачи заявления — акционерный конфликт Baring с партнером Юсупова Аветисяном, против которого фонд начал разбирательство в Лондонском международном третейском суде по подозрению в мошенничестве в десятке сделок, сказал Калви. У заявителей, по его мнению, было два мотива — добиться отказа Калви от требований в Лондонском суде и не допустить размытия доли Аветисяна в ходе допэмиссии акций «Восточного».
    • В версии следствия позволяют усомниться документы IFTG, с которой ознакомилось издание «Открытые медиа». В отчетности компании за 2016 год (то есть непосредственно перед сделкой), аудированной и утвержденной без оговорок KPMG, говорится, что ее чистые активы на конец года составляли $37 млн — по курсу ЦБ на 31 декабря 2016 года это 2,24 млрд рублей. Также на конец 2016 года IFTG располагала свободными наличными средствами в размере $4,8 млн. В числе существенных фактов, произошедших после 31 декабря 2016 года, нет таких, которые могли бы свидетельствовать о резком ухудшении ее финансового состояния.

    Реальная суть конфликта. Baring Vostok и Аветисян стали партнерами в начале 2017 года, после объединения двух проблемных банков — подконтрольного Baring «Восточного» и «Юниаструма» Аветисяна. К тому времени Baring уже два года искал покупателя на «Восточный», контролирующим акционером которого стал вынужденно — выкупив допэмиссию, без которой «Восточный» мог бы попасть под санацию. Идея Аветисяна была в том, чтобы привлечь к плану объединения государство и создать на основе «Юниаструма» и «Восточного» опорный банк для кредитования малого и среднего бизнеса, присоединив к ним государственный МСП банк. Четвертым участником альянса должен был стать Кредит Европа банк, переговоры о покупке которого вел Аветисян.

    • Летом 2016 года Аветисян изложил свою идею в письме Владимиру Путину, и тот, по данным «Интерфакса», даже наложил положительную резолюцию. В январе 2017 года «Юниаструм» и «Восточный» объединились. Но план «опорного банка» так и остался на бумаге. Идею сразу же раскритиковало Минэкономразвития, против нее, по данным Forbes, выступили и основные исполнители — корпорация малого и среднего предпринимательства (владеет МСП банком) и совладелец самой корпорации, ВЭБ.
    • В результате в начале 2017 года Baring и Аветисян оказались совладельцами объединенного проблемного банка без надежд на то, что его спасет государство. При этом объединение с «Юниаструмом» намного ухудшило положение «Восточного». Резервы последнего до сделки покрывали просроченные кредиты на 92%, а резервы «Юниаструма» составляли всего 19% портфеля, писали «Ведомости». В ноябре 2017 года Fitch снизило рейтинг объединенного банка до дефолтного, отметив, что после присоединения «Юниаструма» его качество капитала заметно ухудшилось. Агентство насчитало у «Юниаструма» 33,9 млрд рублей потенциально плохих активов, в числе которых назвало рискованные корпоративные кредиты.
    • У Аветисяна по условиям объединения был опцион на выкуп контроля в банке, но, чтобы реализовать его, акционеры должны были сначала разобраться с финансовыми проблемами банка, писал Forbes. Чтобы повысить достаточность капитала, в начале 2018 года предправления банка Дмитрий Левин инициировал допэмиссию на 5 млрд рублей. Но у Аветисяна не было денег на ее выкуп, а допэмиссия размыла бы его долю. У Baring, напротив, деньги были, но фонд не хотел тратить деньги на увеличение доли в банке, от которой уже три года пытался избавиться, писал «Коммерсант». К тому времени акционеры находились в состоянии полноценного конфликта.
    • После завершившейся в декабре 2018 года проверки ЦБ ситуация стала безвыходной. «Восточному» было предписано доначислить резервы почти на 20 млрд рублей — без допэмиссии это было бы невозможным. По данным «Коммерсанта», в январе 2019 года Baring и Аветисян на встрече с Эльвирой Набиуллиной договорились, что размещение акций пройдет в апреле — к этому времени Аветисян смог бы в ней поучаствовать. В противном случае Baring пообещал выкупить новый выпуск полностью.

    Кто мог поддержать Аветисяна в конфликте? Доступных способов обратиться к спецслужбам у Аветисяна должно было быть в избытке, говорит его знакомый. У него, в частности, сложились хорошие отношения с Дмитрием Патрушевым, сыном секретаря Совбеза и бывшего главы ФСБ Николая Патрушева, рассказали The Bell источник, знакомый с руководством Baring, и один из федеральных чиновников.

    • До прошлого года Дмитрий Патрушев возглавлял Россельхозбанк (РСХБ), а теперь он министр сельского хозяйства. Аветисян и Патрушев вместе несколько лет входили в наблюдательный совет РСХБ: Аветисян заседал там в 2012–2014 годах, Патрушев — в 2010–2018-м. В 2012 году Патрушев как председатель правления Россельхозбанка и Аветисян как директор направления «Новый бизнес» в АСИ подписали меморандум о сотрудничестве.
    • Поддержать Аветисяна в конфликте мог именно Патрушев, говорит один из собеседников The Bell, следивший за ситуацией в «Восточном» и плотно общавшийся с людьми оттуда. Если в разработке участвовала ФСБ, то хорошее знакомство Аветисяна с Патрушевым могло быть использовано в конфликте, предположил в разговоре The Bell и один из федеральных чиновников. Связаться с помощником Патрушева в пятницу поздно вечером не удалось, Аветисян и Юсупов за целый день не поговорили ни с кем из журналистов.
    • Наблюдательный совет АСИ, в котором работает Аветисян, возглавляет Владимир Путин, но на его уровень вопрос мог и не выноситься, считает бывший высокопоставленный чиновник. Дмитрий Песков еще днем говорил, что президенту о задержании пока не докладывали, почти в 22:00 онсказал «РИА Новости», что Путин «проинформирован», но больше ничего не добавил.

    Чем так важен Baring Vostok. Baring Vostok Capital Partners — один из крупнейших и старейших западных фондов прямых инвестиций, специализирующихся на инвестициях в российские активы. BVCP был основан бывшим сотрудником ЕБРР и инвестбанка Salomon Brothers Майклом Калви в 1994 году.

    Для того чтобы устроить такие проблемы людям из Baring, у их врагов должны были быть очень серьезные ресурсы, рассуждает крупный инвестбанкир: «Эти ребята [Baring] так давно работают на российском рынке, что прекрасно знают, как здесь все устроено». Кроме профессиональных менеджеров, они привлекали для защиты своих интересов разных высокопоставленных людей, в том числе из силовых структур, а еще космонавта Леонова, который помогал с ними договариваться, рассказывает собеседник The Bell: «Они выпутывались из очень сложных ситуаций, не теряя активов и без всяких скандалов, их очень хорошо знают российские власти». Соуправляющий фонда Алексей Калинин в интервью «Коммерсанту» в 2010 году признавал, что Леонов действительно помог отразить несколько рейдерских атак на портфельные компании фонда — фабрику «Конфи» и Сыктывкарский ЛПК.

    Уже на тот момент компания через четыре фонда проинвестировала больше $2 млрд в 55 российских компаний. В общей сложности за 25 лет BVCP поднял шесть фондов для инвестиций в Россию на общую сумму $3,7 млрд. Самая известная и удачная инвестиция Baring в России — «Яндекс»: в 2000 году фонд купил 35% акций поисковика за $5,28 млн, а на последующей продаже своего пакета заработал больше $1 млрд. В числе других портфельных компаний Baring были «Вымпелком», СТС Media, Avito, Тинькофф Банк, «Вкусвилл» и несколько десятков других.

    В пятницу за руководство Baring вступились многие финансисты. «Я считаю, что это один из лучших иностранных и чисто работающих иностранных инвесторов на российском рынке», — сказал The Bell бывший глава Morgan Stanley в России Райр Симонян. Основатель инвесткомпании «Русские фонды» опубликовал большой пост, в котором назвал Baring Vostok «образцом для российских и международных фондов». Глава Сбербанка Герман Греф заявил, что давно знает Майкла Калви «как порядочного и честного человека, много сделавшего для привлечения инвестиций в страну». А руководитель РФПИ Кирилл Дмитриев даже выразил готовность дать за Калви личное поручительство.

    Чем известен Артем Аветисян. В середине 1990-х, еще студентом Финансовой академии, Артем Аветисян основал консалтинговую компанию «НЭО центр», которая к 2000-м стала крупнейшим в России оценщиком. В 2011 году Аветисян передал руководство бизнесом топ-менеджерам, а сам ушел работать в недавно созданное Агентство стратегических инициатив руководителем направления «Новый бизнес». Параллельно он начал строить собственный банковский бизнес — сначала купил небольшой костромской банк «Региональный кредит», из которого сделал банк для малого бизнеса под брендом Модульбанк, а в 2015 году — купил Юниаструм банк.

    Аветисян «хорошо продвинулся с проектами в созданном Путиным АСИ, его знают в правительстве и в администрации президента», говорил Forbes в 2017 году федеральный чиновник. Журнал отмечал, что у Аветисяна хорошо получается дружить с родственниками влиятельных людей. В статье перечисляется очень много фамилий, включая сына Германа Грефа и брата вице-премьера Аркадия Дворковича. В АСИ Аветисян разрабатывал «дорожные карты» по снижению административных барьеров и улучшению инвестиционного климата в России.


    Основатель Baring Vostok Майкл Калви (в центре ) в Басманном суде

    19.02.2019.Carnegie.ru, Ольга Романова

    Совпадение интересов

    Кому помешал Baring Vostok

    – Знаешь, у Калви была важная социальная функция, – сказал мне один инвестиционный банкир. – Он был последний приличный человек. 
    – Что такое у вас «приличный человек»? 
    – Это человек, к которому можно, дорастив свой бизнес до $100 млн, прийти и принести его. И он не отжал бы тебя, и с ним было бы комфортно. На размер бизнеса $10 млн полно таких людей. А на $100 млн был только Калви. Я уверен, что Путин – реальный, а не коллективный – выступит за Калви. Ему и Белоусов, и Набиуллина плешь проедят. 

    Будет интересно посмотреть, что может реальный Путин.

    Что случилось
    Самое интересное, конечно, что произойдет между «сейчас» и «потом», когда дело едва ли не самого крупного и уж точно старейшего (с 1994 года в России) зарубежного инвестора в российскую экономику, основателя компании Baring Vostok гражданина США Майкла Калви начнет рассыпаться. При этом «начнет рассыпаться» и «рассыплется» – это очень разные вещи. 

    Правоприменительная практика последних десятилетий показывает, что рассыпающееся дело легко отправляется на приговор. Обвинительный, разумеется. Дело, которое «рассыпалось», – нет. Дьявол, конечно, в деталях, и детали эти не имеют никакого отношения к судопроизводству. Это процесс переговорный, закулисный. Как и вся реальная русская жизнь. 

    Ну да к делу. Историю конфликта акционеров инвестиционной компании Baring Vostok нет смысла пересказывать, все изложено до нас, наиболее скрупулезная версия, пожалуй, здесь. (См. предыдущую копипасту. — Vogel) Если вкратце, то это история обычного коммерческого конфликта – чисто арбитражное дело, если что.

    Калви и пятеро топ-менеджеров Baring Vostok и подконтрольного ему банка «Восточный» были внезапно для широкой публики задержаны в прошлую пятницу по обвинению в хищении у банка 2,5 млрд рублей. Кроме Калви, задержали бывшего председателя правления банка «Восточный» Алексея Кордичева, партнеров фонда Вагана Абгаряна и Филиппа Дельпаля, директора Вaring Vostok по инвестициям Ивана Зюзина и руководителя Первого коллекторского бюро Максима Владимирова. Их, как водится, подозревают в мошенничестве в особо крупном размере. Им грозит до 10 лет лишения свободы. Калви суд продлил срок задержания на 72 часа, остальных фигурантов отправил под арест до 13 апреля.

    Само уголовное дело было возбуждено 13 февраля по заявлению одного из акционеров банка «Восточный» (некоего Шерзода Юсупова), материалы собирала ФСБ. Следствие считает, что в феврале 2017 года Калви продал акции Первого коллекторского бюро банку «Восточный», хотя заведомо знал, что у ПКБ есть долг 2,5 млрд рублей. «Это привело к фактическому хищению средств», – объяснил в Басманном (разумеется) суде следователь, путаясь в словах и в порядке цифр. 

    Никто, собственно, не сомневается, что за возбуждением дела стоит экс-совладелец банка «Юниаструм» Артем Аветисян. Пишут, что между Baring Vostok и Артемом Аветисяном началась борьба за владение контрольным пакетом акций банка «Восточный». Причиной спора стала дополнительная эмиссия на 5 млрд рублей, необходимая банку для выполнения нормативов ЦБ. Если говорить грубо, то Аветисян предложил сделку: «Деньги ваши (Baring) – связи наши (ФСБ)». Baring Vostok не согласился, и правильно сделал: там всегда играли по правилам и на понты не велись (извините за устаревшее выражение).

    И вдруг в прошлую пятницу грянул гром. Кто-то считает, что это катастрофа. Но позвольте сказать циничные слова: люди, которые занимаются этой темой хотя бы 10 лет, слышали про катастрофу в связи с арестами людей, причастных к инвестиционному климату, никак не меньше двух-трех раз за год.

    Просто для кого-то «этот раз» особенный. А «тот» нет. Что, конечно, зависит от сферы и типа бизнеса, личных дружб и предпочтений. Конечно, никакой скандал в этой сфере не способствует улучшению инвестиционного климата, но всегда найдутся люди, которые в ответ на арест министра экономики или главы крупнейшей нефтяной компании или на смерть аудитора в Бутырке пожмут плечами и скажут: надо было договариваться.

    Экономическая контрразведка
    Решение об арестах в Baring Vostok явно принималось на высоком уровне, но не на самом высоком. Этажом ниже. Где-то на уровне руководства ФСБ. Потому что такая у нас табель о рангах. И я уверена, что коллеги ошибаются, говоря, что в деле с арестами в Baring замешаны какие-то дополнительные связи и люди – сын Патрушева, зять, внук, сват, брат. Да, Артем Аветисян, о котором можно смело говорить, что он главный интересант в развитии дела Baring, обладает большими связями и ресурсами. Но вряд ли они здесь всерьез понадобились. 

    Дело в том, что всеми такими делами в ФСБ занимается управление «К» – контрразведка в финансовой сфере. И это управление имеет своих представителей практически во всех финансовых структурах России. Оно реально все это контролирует. Поэтому для того, чтобы обратиться в это управление, Артему Аветисяну, который пытается разрешить свои бизнес-проблемы через уголовное дело (а это старый, хорошо проверенный способ), не нужно знать Патрушева, его сына или кого-нибудь еще – у него и так есть прикрепленные сотрудники этого управления, которые заняты исключительно тем, что собирают информацию для возбуждения таких дел.

    Тут имеем полное совпадение интересов. Общение с управлением «К» ФСБ в банковском мире – нормальная практика. А банк «Восточный» – один из крупнейших региональных банков. Так и должно быть исходя из сложившейся в России уголовной и финансовой практики.

    Недавно с управлением «К» случился большой скандал. Александр Шестун, бывший глава Серпуховского района Московской области, опубликовал свои записи разговоров с Иваном Ткачевым (см.следующую копипасту. — Vogel), который тогда был начальником 6-й службы собственной безопасности, а сейчас возглавляет управление «К». Эта публикация сильно подорвала позиции управления. Генерал Ткачев наговорил много лишнего – и про братьев Магомедовых, и про губернатора Воробьева. 

    Управлению «К» очень нужно показать сейчас свой большой профессиональный успех. Именно люди из оттуда арестовывали министра Улюкаева, губернаторов Хорошавина и Гейзера, а потом случился конфуз с прослушкой. И они выбрали хорошее время – когда американцы объявили о новых потенциальных санкциях.

    Силовики не могли не понимать, что за Майкла Калви и Ко вступятся системные либералы типа Германа Грефа и Анатолия Чубайса (что они и сделали). Но вряд ли у них что-то получится – Путин не даст задний ход в ситуации подготовки «санкций из ада».

    Говорить, что люди из ФСБ провели операцию с Baring Vostok специально в ответ на санкции, было бы очень большим преувеличением – они сделали это исключительно для внутренних нужд, причем собственных, ради укрепления своего реноме. Объем бизнеса Baring Vostok только для России большой. А в рамках американского финансового сектора – это в общем копейки.

    Я бы настаивала именно на такой версии происходящего. Наши силовики отстаивают свои позиции, делают это демонстративно, сразу после инвестиционного форума в Сочи, показывая, кто здесь определяет повестку дня. И в один момент интересы управления «К» и интересы Артема Аветисяна (о котором широкая публика не знала до последнего времени ничего) временно совпали.

    Версии
    Есть еще несколько версий, которые стоит упомянуть. Очень информированные люди уверяли меня, что дело Baring Vostok выросло из дела братьев Магомедовых. Но нет, эта версия никуда не годится. Компания Baring Vostok, которая существует на рынке фактически с 1994 года и которую еще тогда связывали с такими людьми, как, например, Бакатин, – такие компании никогда ни с кем не работают. У них нет крыши в традиционном российском понимании. Это чистый бизнес, они работают со всеми, у них свои собственные интересы. Могли работать с Магомедовыми, могли с их прямыми конкурентами – здесь нет компромата.

    Решение принималось конкретно по братьям, именно по ним, и больше ни по кому. Люди, которые работали с братьями Магомедовыми по конкретным направлениям и конкретным кейсам, по большому счету, остались в стороне – например, Александр Винокуров, зять министра Лаврова; к нему нет вопросов, он даже стал формальным владельцем «Магнита» после ареста Магомедовых и скандала с «Сумой». 

    Почерк, впрочем, и в кейсе Магомедовых, и в деле Baring Vostok один и тот же – исключительно удачно выбранное время. Магомедовых арестовали сразу после президентских выборов, когда правительство ушло в отставку, когда заступничество, например, Аркадия Дворковича или даже Дмитрия Медведева было бы не таким сильным. То же и с Baring Vostok – накануне «санкций из ада» никто за этих ребят не впишется. 

    А инвестиционный климат – ну что инвестиционный климат, о нем давно можно было бы забыть. Российский бизнес, российская экономика живет не по этим законам – давно все контролируется силовиками, нужно быть совсем наивным, чтобы рассуждать об ухудшении или улучшении инвестиционного климата в России. 

    Майкл Калви всегда играл по правилам, он не похож на Уильяма Браудера ничем. Он не заказывал расследования, не ввязывался в политику, он очень аккуратен. И в этом ситуация плоха для российского рынка – решение по Калви принимали исключительно силовики, никак не советуясь с кураторами экономического блока из правительства.

    В этом смысле это дело из серии «силовики против сислибов». Например, в деле Владимира Евтушенкова по «Башнефти» была другая логика: он и сам не очень-то соблюдал правила, поэтому арест для него был понятен (ему).

    Еще одна прозвучавшая версия – Сечин. Ну как же без Игоря Сечина. Версия основана на том, что вот, мол, была такая «Башнефть» и вопрос с «Башнефтью» тоже был решен через арест Владимира Евтушенкова – он быстро осознал и отдал «Башнефть» в «Роснефть». Но эта версия тоже никуда не годится. «Башнефть» стоит $15 млрд, а Baring Vostok – это репутация, а не активы. Нет там таких активов, чтобы из-за них такое устраивать. Мелко для Игоря Ивановича. 

    К слову о масштабах: 30 января был арестован некий Александр Ерохов, предприниматель. Им тоже занималось управление «К» ФСБ. Он обвиняется в том, что, будучи акционером малоизвестного «Стелла-банка», вывел из него 2 млрд рублей. Сумма, сопоставимая с предъявленным обвинением акционерам Baring Vostok. Но совсем другая репутация, мало кому известное имя и другой резонанс. Никакой. Аресты банкиров идут, это конвейер, он разгоняется, это не новый тренд, но усиливающийся. Силовики работают и предъявляют свой результат. Инвестклимат – это они, и он их вполне устраивает.

    Слово «нет»
    Я спросила знакомого инвестбанкира: «Что это ваш Аветисян наших стариков сажает?» – «Он и своих-то не жалеет». 

    Baring Vostok работал с Артемом Аветисяном по теме создания банка для малого и социального предпринимательства на базе еще двух проблемных банков – «Восточный» и «Юниаструм». Новый банк, судя по всему, Аветисян собирался контролировать сам, но что-то пошло не так. Baring Vostok приобрел контроль в «Восточном», и это была плохая инвестиция. «Юниаструм» влил Аветисян, и этот банк тоже оказался очень проблемным. Они поссорились.

    Baring Vostok пошел в суд. Причем в Лондоне, арбитраж. Money laundering, PEP misrepresentation etc. Сам Майкл Калви сказал в Басманном суде (на своем арестном процессе), что подателем заявления в ФСБ (Юсуповым, партнером Аветисяна) «двигали два мотива: создать себе переговорную позицию для нашего отказа от требований в Лондонском суде. Второй мотив – уменьшить пропорцию размытия доли Аветисяна в банке "Восточный", которая была неизбежна в результате нашей докапитализации банка "Восточный"».

    Теперь переговорная позиция, конечно, изменилась. Довольно трудно вести переговоры из московского СИЗО 4 «Медведь», куда помещены сейчас участники переговоров со стороны Baring Vostok.

    Артем Аветисян, судя по регалиям и трудовой биографии, человек куда как более политический, нежели люди из Baring Vostok. Эдакая «Молодая гвардия» от бизнеса. И стоят за ним, скорее всего, те же люди, которые стояли за подобными движениями. 

    Это, кстати, понятная западному уму конструкция менторства. Однако в тот же ум не входит, что этим менторам фактически принадлежит солидная доля российской экономики. Не напрямую, что важно – для этого и нужны люди с биографией и убеждениями, похожими на биографию и убеждения Артема Аветисяна. Такие люди обычно фронтят сделки, и кто в итоге становится собственником, часто неизвестно даже им самим. Много будешь знать – скоро состаришься, они это знают. 

    Чекисты, конечно, влезли в дело Baring Vostok не просто так. Политически – грамотно, экономически – скорее всего, тоже. Но у кого там конечный интерес, мы не скоро узнаем, если узнаем вообще.

    Уильям Браудер, например, до сих пор не знает, кто и за что конкретно выгнал его из России. Инвестиционным банкирам действительно всегда было наплевать, какая в России политика, а уж у американцев тем более всегда была некая внутренняя свобода, которую нашей прокуратуре не понять. Проблема только в том, что ФСБ и прокуратура – они здесь, а Америка там. 

    Вот английский банкир, долго работавший в России и знающий лично всех участников драмы с Baring Vostok, пишет мне: «В английском есть такое слово – Byzantine, которое выражает манеру русских вести свои дела. There is a doll inside a doll inside a dolly. Byzantine на русский переводится скорее как «кафкианский». Много говорят о светлой России будущего. Но она не может не быть примерно такой же Byzantine и такой же несправедливой, как сейчас, ну, может быть, можно постараться, чтобы была чуточку справедливее. Я считаю, что Россия будущего должна отличаться по трем параметрам: 1) не будут убивать, 2) не будут сажать, 3) ГБ не будет стоять у власти». 

    Понятно же, почему ни один мой собеседник не хочет называть свое имя. И все они считают, что дело не в Калви, а в Аветисяне. В той системе, которую Артем Аветисян олицетворяет – человек, который фронтит. И тот, кто за ним стоит, не понимает слова «нет». И тем более не понимает словосочетания «лондонский арбитраж».

    Если выражаться бытовым языком, то все это похоже на банальную месть. И это вопрос не о деньгах, а такой древний – кто тут мужчина с кинжалом, а кто погулять вышел. Это акция возмездия. Но Россия – она все же разная; и тут же понеслись сигналы: разберитесь спокойно, зачем себе в ногу стрелять. Сислибы же тоже умеют формулировать.

    Но понятно, что победят в этой истории силовики. Уже победили. Выпустят всех, не выпустят – это уже частное дело каждой отдельно взятой семьи, это их драма. Драма же России в том, что кому-то Майкл Калви сказал «нет» – тому, кому этого говорить не стоило. Он отвык слышать «нет». Когда так долго происходит, это разрушает психику. Понаблюдайте хотя бы за кумом на зоне, когда представится возможность. То же самое. 



    20.04.2018. Oka.fm, Юрий Колыванов

    Слитые силовики

    Расшифровка компромата Шестуна на высокопоставленных чиновников

    В субботу в Большевике прошел митинг за немедленное закрытие полигона ТБО «Лесная». Мероприятие продлилось около двух часов и по разным оценкам собрало от четырех до пяти тысяч жителей. Все они — против действий подмосковного правительства, отравляющего жизнь региону. Акция вызвала широкий резонанс, о ней написали ведущие российские СМИ, и ответ подмосковных властей не ставил себя ждать.

    В четверг около девяти утра к администрации подъехал синий микроавтобус с проблесковыми маячками, из которого вылезла целая рота людей в масках и с надписью «ОМОН» на спинах (с ними областные ГУЭБиПК с ФСБ, конечно же). Если в прошлый раз кабинеты с безобидными сотрудницами «шмонали» порядка 10 человек, то теперь их намного больше. И опять же, если до митинга силовики разгуливали по коридорам с пистолетами-пулеметами, то теперь они заявились с автоматами наперевес — эдакий элемент устрашения. Они, похоже, по-прежнему не знали, что именно искать, но надеялись найти хоть что-то, чтобы угодить своим высокопоставленным начальникам. Работа всех структур и подразделений муниципалитета была парализована, приемы населения не велись. Важно и другое: параллельно с обысками в здании на площади Князя Владимира Храброго, семь машин с силовиками приехали и в Парк Дракино. Но это далеко не все, на что способны воробьевские засланцы.

    «Прибывшие сегодня утром в администрацию Серпуховского района силовики до того дошли в своей наглости, что подбросили в мой кабинет два конверта с подписями и деньгами, в одном — 30 000 рублей, во втором — 150 000 рублей. Причем положили их в большой советский сейф (ключ находился в администрации). В нем хранилась только секретная печать на случай боевых действий. Я этим сейфом не пользовался», — написал в своих соцсетях глава Серпуховского района. А вскоре в интернете было обнародовано второе обращение Шестуна к Президенту России Владимиру Путину. Чтобы читатель понял уровень цинизма подмосковных властей, приведем расшифровки разговоров с высокопоставленными чиновниками. Просим генпрокуратуру России обратить внимание на этизаписи, а мы обязуемся следить за дальнейшим развитием событий.

    РАЗГОВОР ПЕРВЫЙ
    «ТЫ ЖИТЬ НЕ ХОЧЕШЬ УЖЕ?»
    Участники: Александр Шестун, Иван Ткачев (начальник управления «К» ФСБ, генерал)
    Место действия: 1-й подъезд Администрации Президента на Старой площади

    Ткачев: Не надо. И с домом тебя оставят в покое, и с Дорофеевым (Алексей Дорофеев, начальник управления ФСБ по Москве и МО) разговаривали, и с Воробьевым разговаривали. Слышишь, Воробьев поднял на уровень Президента. Вы не понимаете что ль?

    Шестун: В смысле он поднял? Он что, про Шестуна сказал?

    Ткачев: Да!

    Шестун: Что, Путину?

    Ткачев: Да, о конфликте. Об этом говорит директор, об этом говорит уже Кириенко (Сергей Кириенко, первый заместитель руководителя Администрации Президента России), мне с ним завтра встречаться. Ты шутишь, тебя просто катком переедут и все. Тебя все равно подтянут, ты будешь сидеть, пока тебя будут держать, ты пойми. По Сугробову (Денис Сугробов, сотрудник МВД РФ, генерал-лейтенант полиции (разжалован), фигурант громкого дела о коррупции в МВД, осужден на 22 года, после приговор смягчен до 12 лет, — Прим. Ред.) ты видел, да, проехали?

    Шестун: Видел, да, проехали.

    Ткачев: Красиво, жестко, но команда.

    Шестун: Я бы сказал жестко.

    Ткачев: Да, но это целенаправленно. Много такого. Тебе зачем? У тебя возраст сколько?

    Шестун: Мне 52.

    Ткачев: Ты жить не хочешь уже, все?

    Шестун: Вам не жалко? У меня пятеро детей.

    Ткачев: Мне жалко, я не об этом говорю. Ты не допускай того, что тебя просто переедут и у тебя будут о… ные проблемы.

    Шестун: Да я понимаю, что меня посадят, я даже не сомневаюсь, вообще без проблем.

    Ткачев: На хрен тебе это надо? Здесь вопрос не в том, что посадят. Здесь вопрос: зачем проблемы тебе, жене, детям? Да отойди ты в сторону. Ему тоже недолго, поверь. Я имею в виду губернатора. Поэтому самое лучшее решение — бумагу, она без даты, оставляешь. Решается проблема. Суд умирает, это все решается. Здесь ты спокойно сидишь, спокойно к сентябрю уходишь в отставочку. 

    Шестун: Ну так давайте дождемся решения суда. Как можно до решения суда сливаться?

    Ткачев: Жди. Тогда суд ты проиграл.

    Шестун: Ну, это понятно, что суд я уже проиграл.

    Ткачев: А вот если ты сейчас напишешь бумагу и уйдешь, то суд ты выиграл.

    Шестун: Не выиграю.

    Ткачев: Выиграешь. Слышь, команда Президента! И Кириенко. Хочешь ты или не хочешь — ты не будешь, Саш. Я тебе это говорю. Поверь, я все-таки с Соловьевым (глава Удмуртии с 2014 по 2017 годы, предъявлено обвинение в получении взятки), губернатором Марий Эл Маркеловым (глава республики с 2011 по 2017 годы, возбуждено уголовное дело по подозрению в получении взятки). Они тоже так же говорили, и уперся и один, и второй. Вообще никаких. Вообще нет шансов. Все списки согласования, начиная от губернатора и в район на выборы, идут через меня. Я вижу, кого переедет через месяц, кого через два, кого через три, кого сменят, кто боится. Большая идет. Все решается у него. Ты ему отдаешь, он кладет в сейф. То же самое сделали Соловьев и Маркелов. Маркелов приехал сюда, его ломали две недели. Он написал, положил его в сейф. А ушел и раскрутил в обратную сторону все. Его бы никто не арестовал, им дали всем возможность красиво уйти, если бы они не пошли в противовес, против, их бы никто не тронул. Они пошли в противовес, была команда, паровоз поехал.

     
    РАЗГОВОР ВТОРОЙ
    «В ЭТОМ КАБИНЕТЕ РЕШАЮТСЯ СУДЬБЫ»
    Участники: Александр Шестун, Андрей Ярин (начальник управления по внутренней политике Администрации Президента), Иван Ткачев (начальник управления «К» ФСБ, генерал), Михаил Кузнецов (заместитель председатель правительства Подмосковья, руководитель администрации губернатора Андрея Воробьева)
    Место действия: встреча у Ярина на Старой площади

    Ярин: Если мы хотим дальше двинуться, то должно поступить от вас заявление. Это заявление я при вас закрою в сейф. Мы с Иваном Ивановичем этот момент проговорили. Есть вещи косвенные, как то информационное молчание и отсутствие дискуссии в прессе. Раз. Второе. Есть абсолютно конкретное материальное обязательство, которое должно быть выполнено. В частности, должна быть каким-то образом скорректирована ситуация по суду по вашему дому.

    Ткачев: Конечно, 18 числа уже суд.

    Ярин: Более того, я буду требовать от Михаила Михайловича составления некоего сетевого графика по выполнению обязательств. В этой связи вполне возможно, что они вопросы решат гораздо быстрее. Но давайте мы сейчас не будем обсуждать, какие сроки это будет. В любом случае ваш уход должен дать вам возможность сохранить лицо. Любые движения в эту сторону, я вас услышал, я буду делать. Вы же свободный человек, гражданин Российской Федерации, свои отношения с господином Воробьевым вы можете выстраивать без господ Ткачева и Ярина. Но если вы хотите в моем лице и в лице Ивана Ивановича иметь некоего гаранта или, скажем, человека, который готов за вас что-то Воробьеву говорить, вы должны сделать некий шаг, и со своей стороны, если вы сделаете шаг, гарантирую, что буду вести себя порядочно в рамках достигнутых за этим столом договоренностей. Я не дам хода этому заявлению, пока я не буду уверен, что то, о чем мы здесь договорились, будет выполнено. Другое дело, с вашей стороны я тоже имею понятные обязательства, что вы ведете себя нормально. Когда Президент подписывает, тогда все и происходит. Логично, да? Вот здесь та же самая ситуация. О том, что напишет заявление Шестун, знают четверо здесь и Воробьев. Все, мы больше не комментируем. Если меня спросят, то я ничего не знаю, я Шестуна видел в своей жизни один раз на казачьем параде. Или два. Вот, собственно говоря, все. Давайте мы с этим закончим. У меня вопрос, Александр Вячеславович, к вам: вы писать будете или нет? Вот давайте, чтобы мы время не тратили. Если вы будете писать, я все сказал, я больше расшаркиваться не хочу. Мы двигаемся. Если нет, тогда, собственно говоря, ну что мы, это самое… Заявление должно быть вот в такой форме, мои юристы проработают, но надо в такой форме. Достаточно примитивно. Можете написать прямо сейчас, вот бумага перед вами, ручка. Я после этого эту папку, где все материалы, закрываю в сейф, и она там находится. Что касается моей гарантии, мы с Иваном Ивановичем обсудили, у нас единая позиция, что надо делать. Более того, мы настолько тесно связаны в целом ряде процессов, в этих кабинетах у нас не шуткуют. Я уверен, это достаточная гарантия. Можете навести (справки, — Прим. Ред.) у своих знакомых, они знают меня не понаслышке. Достаточная гарантия, чтобы вы были уверены в том, что пока я ней пойму, что все нормально и все ваши условия удовлетворены. Ннапомню, их было два: материальное — это дом, и второе, что вам а) надо дать сохранить лицо и б) чтобы вся медийная травля была закончена. Я говорю откровенно. В противном случае...

    Кузнецов: Ради бога, мне просто понять, кто наезжает.

    Ярин: Слушайте, вы разберитесь лучше. У меня есть понимание, кто наезжает.

    Кузнецов: Серпухов?

    Шестун: Да

    Ярин: Серпухов

    Кузнецов: Что касается серпуховской истории, мы, конечно, отрегулируем.

    Шестун: Мне сегодня две центральные газеты звонили. 

    Кузнецов: Ну, не знаю, нам это не нужно просто, риск.

    Ярин: Все понятно.

    Кузнецов: У вас же есть телефон, написали бы «Мне звонят». Вы же пишете, когда нужно.
    Ткачев: Михаил Михайлович, не заставляйте меня биллинг поднимать, я тогда нос тебе утру. Прекрати, хорош!

    Кузнецов: Хорошо.

    Ткачев: Я тебе говорю, да! Прекрати! Не надо. Я подниму тогда скандал.

    Кузнецов: Хорошо.

    Ярин: В этом кабинете решаются судьбы очень многих людей, поверьте, судьбы глав района решаются в кабинетах ниже уровнем. Поэтому, если бы мне надо было упаковать Шестуна, уж извините за терминологию, я бы, наверное, это сделал не тратя второй час, обсуждая простые и понятные вещи.

    Шестун: Я пока не готов подписать.

    Ярин: Вам надо было принять мое предложение. Вы его не приняли. Поэтому будем считать, что этого разговора не было. Хорошо? Все, спасибо. До свидания.

     
    РАЗГОВОР ТРЕТИЙ
    «ОНИ ДО ВЫБОРОВ ТЕБЯ ЗАКОПАЮТ»
    Участники: Александр Шестун, Иван Ткачев (начальник управления «К» ФСБ, генерал)
    Место действия: после встречи с Яриным

    Ткачев: Сейчас тебя будут по всем фронтам: следствие, прокуратура, со всех сторон тебя будут окружать. Все будут давить, искать возможность для того, чтобы тебя заколбасить. Тебя и так снимут оттуда. Даже снять тебя по декларации не вопрос. На тебя сейчас заточен Дорофеев. Он тебя катком переедет. Им по хрену. За Дорофеевым стоят помощники два. Они тебя просто переедут. Есть основная сила — это Дорофеев. Дорофеев управляет и прокурорами, и ментами, и с Воробьевым они заходят, целуются. Я всю методику отработал, я уже не одного губернатора так. Они залезут в твои дела 8-7-летней давности. У нас срок давности 10 лет.

    Шестун: Да, это сто процентов, легко.

    Ткачев: После этого тебе нарисуют, приеду не я, приедет Москва или менты. Понимаешь, да? Тебя просто под ручки под беленьки заберут, арестуют активы. Нароют и закроют.

    Шестун: У меня даже нет сомнений, Иван Иванович.

    Ткачев: Да кипеша не будет. Покажи мне Удмуртию, там царь и бог был, покажи мне Марий Эл, покажи Сахалин. Владивосток — он был самый крутой, его на руках носили. Я работал по всем губернаторам, по всем главам, по всем краям. Ну, если команда пошла, если мы сейчас нагибаем «Альфа групп» железно, мы нагибаем «Ренова». В курсе, да? Мы нашли там уже 80 миллиардов вывезли. Ну, и один хрен — команда пришла. И через тебя катком проедут.

    Шестун: Дома не сносят, еще нет такой практики, чтобы сносили дома.

    Ткачев: Они накладывают арест, и судебные приставы после этого включают каток, возбуждают два уголовных дела, три. 

    Шестун: На кого?

    Ткачев: На тебя.

    Шестун: А почему на меня?

    Ткачев: А на кого?

    Шестун: А я что делал?

    Ткачев: Да найдут.

    Шестун: У меня подписаны все планшеты лесников.

    Ткачев: В другом.

    Шестун: А в чем?

    Ткачев: Они тебе насчитывают ущерб, арестовывают дом. Это методика простая, они арестуют не только дом, они арестуют квартиру, они арестуют бизнес, счета — твои, жены. Будет судебный арест. Патрушев сейчас в оппозиции. Они делают глубокий подход, понимаешь? Они до выборов тебя закопают. Когда народ будет понимать, что Шестун — вор, что Шестун негативный, что Шестун там-то. Ты будешь сидеть. Кто пойдет-то? Когда покажут все это по телевизору.

     
    РАЗГОВОР ЧЕТВЕРТЫЙ
    «ТЕБЕ НЕ НАДО ОРГАНИЗОВЫВАТЬ МИТИНГ»
    Участники: Александр Шестун, Иван Ткачев (начальник управления «К» ФСБ, генерал)
    Место действия: телефонный разговор в апреле 2018 года

    Ткачев: Тебе не надо ничего организовывать подобного. Услышь меня. Не надо делать, потому что твой полигон — это следующий, где будет произведено наведение порядка.

    Шестун: Иван Иванович, сегодня туда привезли в 3 раза больше положенных машин по лицензии.

    Ткачев: Я знаю!

    Шестун: Вчера в четыре раза больше.

    Ткачев: Я знаю! Я знаю.

    Шестун: Пусть остановят, проблем же нет.

    Ткачев: Я просто хочу, чтобы ты меня услышал.

     
    РАЗГОВОР ПЯТЫЙ
    «МЫ НАЙДЕМ МЕСТНОГО, КОТОРЫЙ ПОЙДЕТ НА ВЫБОРЫ»
    Участники: Александр Шестун, Михаил Кузнецов (заместитель председателя правительства Подмосковья, руководитель администрации губернатора Андрея Воробьева)
    Место действия: встреча в марте 2018 года, перед принятием Мособлдумой закона о прямых выборах в Серпуховском районе

    Кузнецов: Теперь у меня остается одно условие, политическое условие. Оно связано с вашим спокойным пребыванием в Серпуховском районе. Мы найдем местного человека, который пойдет на выборы и будет там спокойно заниматься.

    Шестун: Как вы можете сделать выборы главы, когда вы не можете по закону сделать?

    Кузнецов: Мы чего, мы можем принять прямые выборы.

    Шестун: Главы?

    Кузнецов: Главы. Вы на них не идете. Это единственное, о чем мне с вами надо поговорить. Все остальное меня не беспокоит.

    Александр Вячеславович Шестун — глава Серпуховского района Московской области. Избирался на должность главы Серпуховского района в 2003 и 2008 годах.

    Кандидат экономических наук. Член партии «Единая Россия».

    19 апреля 2018 года Шестун опубликовал на YouTube обращение, в котором пожаловался на давление силовиков и региональных властей.

    Ролик Шестуна содержит записи его разговоров с главой управления «К» ФСБ Иваном Ткачевым и с начальником Управления президента по внутренней политике Андреем Яриным. Причиной конфликта Шестун называет желание Воробьева ликвидировать Серпуховский район — и митинги против мусорного полигона «Лесная».

    13 июня 2018 в доме Шестуна прошёл обыск. Его адвокату Павлу Беспалову не позволили присутствовать при обыске. На следующий день Шестун был арестован по обвинению в превышении должностных полномочий.

    Первоначально Шесутну вменялось превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), впоследствии ему стали вменять «незаконное участие в предпринимательской деятельности», «мошенничество в особо крупном размере» и «отмывание преступных доходов» (ст. 289, ч. 4 ст. 159 и ч.4 ст. 174 УК РФ).

    Шестун свою вину не признаёт и утверждает, что все следственные проверки связаны с согласованием протестных акций против местной свалки и его намерением переизбраться главой района.

    В январе 2019 года Генеральная прокуратура заявила о наличии у него и людей из его окружения имущества на сумму 10 млрд рублей. Также ему приписывают владение 22 автомобилями. Шестун отвергает все обвинения, заявив, что «сегодня вся земля Серпуховского района площадью около 100 тысяч га не стоит 10 млрд рублей», столько машин у него нет, а участки предприниматель Борис Криводубский приобрел почти все свои участки (приписываемые Шестуну) «не у муниципалитета, а через земельные паи совхозов, минуя администрацию района, как и положено по закону».

    cyclowiki.org/wiki/Александр_Вячеславович_Шестун

    3 комментария

    avatar
    Мне по-человечески жалко основателя фонда Baring Vostok Майкла Калви, но я не буду подписывать петицию в его защиту.

    Почему его арест вызвал такое удивление? Как будто не в России живете. Есть еще наивные люди, которые до сих пор рассуждают про инвестклимат в России. Который может пострадать. Как может пострадать то, чего давно нет и не может быть? Не надо исходить из того, что путинская Россия – это нормальное государство, тогда не будет шока от того, что там происходит.

    Государства нет, нет государственных институтов, суда, следствия, закона, права. Есть – тотальная система, группа людей, захватившая власть, заменившая собой государство и подчинившая все процессы в стране своим интересам.

    Мафиозное государство – самый точный термин для того, что построил Путин в России. И Калви внес свой вклад в это дело. Как минимум тем, что вкладывал деньги в Россию, демонстрировал полную лояльность властям и обеспечивал позитивный образ страны в глазах других зарубежных инвесторов. Хотя уж сколько раз твердили – лучший способ для бизнеса работать с Россией – это бежать из России.

    На деле ЮКОСа Путин показал – в России нельзя строить независимый бизнес, нельзя идти против мафии. Но кто-то еще продолжил верить в инвестклимат. Казалось бы, уголовное преследование основателя фонда Hermitage Уильяма Браудера – совершенно ясный сигнал инвесторам – бежать из России и как можно быстрее. Но нет. Опять вера в эфемерные правила, якобы существующие в России. Да нет там никаких правил! Есть одно – безграничное обогащение мафиозной группировки. Все. Арест Калви и других топ-менеджеров Baring Vostok – просто новый этап беспредела. Ни один бизнесмен не защищен от силовиков. Ни малый, ни средний, ни крупный, ни великий, ни российский, ни иностранный. Вообще никто. Есть только один вывод и других не может быть — нельзя вкладывать деньги в Россию, нельзя работать с путинской мафией. Как можно этого не понять?

    Леонид Невзлин
    +2
    avatar
    Согласен на все сто.
    0
    avatar
    нельзя вкладывать деньги в Россию, нельзя работать с путинской мафией

    Как по мне, так много куда нельзя — уже по моральным соображениям, до прикидок риска и доходности. Нельзя в страны с диктаторскими режимами, нельзя в исламские страны, например.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.