Россия
  • 579
  • Школьники



    27 Октябрь 2018. РС, Дарина Шевченко

    Поднимали руки, опускали глаза. Как запугивают школьников


    В разных городах России полиция оказывает давление на несовершеннолетних участников митингов против пенсионной реформы 9 сентября. Школьников судят на комиссиях по делам несовершеннолетних (КДН). Полицейские обвиняют родителей молодых оппозиционеров в ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию. Сотрудники силовых структур угрожают участникам митинга возбуждением дел по уголовным статьям.

    Ученик 10-го класса одной из самарских школ Егор Бесчастнов 9 сентября вышел на марш против пенсионной реформы.

    – В Самаре день города совпал с шествием против повышения пенсионного возраста, – рассказал Егор Радио Свобода. – Я спросил у полицейских, которые стояли на улицах 9 сентября, можно ли идти с флагом. Они разрешили. Я и шел с флагом России по улицам своего города. Вскоре мне пришла повестка о вызове в полицию. Я не пошел в полицию, потому что у меня были уроки. Затем меня вызвали на комиссию по делам несовершеннолетних. Обвинили по части 5 ст. 20.2 КоАП «Нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования». Было забавно, что в комиссии заседал православный священник. Россия вроде светское государство… Комиссия решила, что я на митинге не выполнил требование сотрудников полиции разойтись, и осудила меня на 10 тысяч рублей. Комиссию не интересовала моя версия событий. У меня создалось ощущение, что решение люди, судившие меня, приняли заранее.


    Егор Бесчастнов на акции памяти жертв политических репрессий в 2017 году

    – На основании каких доказательств комиссия вынесла это решение?

    – На видео, которые представила комиссия, не было видно, чтобы я скандировал лозунги. Меня осудили лишь за то, что я шел по городу с флагом России.

    – У вас раньше были проблемы с полицией?

    – Я один из самых активных участников акции “Бессрочный протест”. Меня после 9 сентября несколько раз задерживали. Первый раз – когда я рисовал на тротуаре мелками слово “Бессрочка”. Полиция сказала, что я мешаю проходу граждан. Еще раз задержали за пикет, когда я стоял с плакатом “Посигналь, если ты за отставку Медведева”. В прошлую пятницу мы пытались повесить баннер с текстом “Власть ворует твое будущее. Почему ты терпишь?”. Когда мы на крыше писали этот текст, нас задержали и увезли в участок. Там нас допрашивали и угрожали, что обвинят в заведомо ложных показаниях. Еще полицейские говорили, что мной заинтересовались ФСБ, Центр “Э” и все-все-все.

    17-летнюю Ассоль Трубецкую задержали во время митинга 9 сентября в Омске. Вот как это происходило, по словам школьницы:

    – Сотрудники ОМОНа схватили меня и утащили в автозак. Там уже сидела женщина из отдела по делам несовершеннолетних. Меня отвезли в участок и обвинили по статье 20.2. КоАП “Нарушение установленного порядка организации либо проведения митинга”. Судили меня на комиссии по делам несовершеннолетних. Это была такая фальшивая херня! Показания против меня давали свидетели из полиции. Они соврали, что я сопротивлялась при задержании. Женщина из отдела по делам несовершеннолетних наврала, что она подходила ко мне во время митинга, а я ей орала в лицо лозунги и вела себя агрессивно. А на видео были только кадры, как омоновцы тащат меня в автозак. Члены комиссии проголосовали за то, чтобы признать меня виновной. Они поднимали руки и опускали глаза. Только один член комиссии, врач-психиатр, отказался признать меня виновной. Теперь мне придется заплатить штраф 10 тысяч рублей.

    ​– Почему вы вышли на митинг 9 сентября?

    – Люди должны интересоваться политикой, потому что нам жить в России. Граждане, которым плевать на политику, живут как бесправный скот, которым управляют.


    Митинг против пенсионной реформы 9 сентября в Самаре

    Волонтера штаба Навального в Перми Никиту Чудинова полиция тоже задержала на шествии против пенсионной реформы 9 сентября.

    – Полиция оградила металлическим забором от митингующих путь к зданию Заксобрания. Полицейские говорили, чтобы мы остановились и разошлись. Мы вели себя мирно, но не прекращали двигаться, – рассказал Никита. – Я вместе с группой участников шествия пошел к памятнику героям тыла. Нас стали окружать полицейские. Мы поняли, что нас сейчас поймают, и запели гимн России. Не допели до середины, как полицейские нас схватили и затащили в автозаки. Один из полицейских выбил из моих рук флаг России и прошелся по нему. В участке меня допрашивали без родителей. Особенно полицейских интересовало, платил ли Госдеп мне за митинг. Меня обвинили по статье 20.2, а маму – в ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию. Наши дела рассматривались на комиссии по делам несовершеннолетних.

    – Кто был в числе членов комиссии по делам несовершеннолетних?

    – В основном учителя и представители администрации различных школ. Когда я рассказывал, что произошло на самом деле, члены комиссии делали круглые глаза. Они во время моего рассказа начали смотреть в телефонах, как проходил митинг 9 сентября в Перми. Создалось ощущение, что члены комиссии не очень понимали, по какому поводу собрались.

    – Члены комиссии что-то вам говорили?

    – Директор школы, который сидел рядом со мной, сказал, что я молодец.

    – Что именно ему понравилось?

    – Когда я сказал, что один из лозунгов на шествии был “Полиция, с народом! Не служи уродам!”, директор оживился и похвалил меня. Но меня все равно признали виновным и заставили заплатить 5 тысяч в качестве штрафа.

    – Вашу маму тоже признали виновной?

    – Нет, прямо в зале КДН ее дело было закрыто.

    – Мама поддерживает вас?

    – Она согласна, что Россией руководят коррумпированные чиновники. Но мама говорит, что надо быть осторожными, потому что мы живем в стране, где наше право голоса не учитывают. Не просто не учитывают: за возможность реализовать свое право наказывают.

    – Как ваши учителя и одноклассники относятся к тому, что вы вышли на митинг 9 сентября?

    – Мне нужно было принести справку из КДН в школу, чтобы объяснить прогул. Пришлось рассказать причину разбирательств в КДН. Классная руководитель сказала, что у нас в стране все напряженно и таких, как я, сажают. До этого староста группы попросила меня снять значок с Навальным. Эта девочка большая патриотка. Она раньше училась в кадетской школе, и мы с ней не сходимся во взглядах. Так вот, староста говорила мне, что в народе ходят слухи, что Навальный это шпион. Она предупреждала меня, что великие патриоты России вступятся за Владимира Владимировича и преподнесут мне урок. Я сказал однокласснице, что каждый волен делать свой выбор.​

    – Почему вы вышли на митинг против пенсионной реформы?

    – А кто, если не я? Я вышел на митинг за своих родителей. Они должны были в скором времени стать пенсионерами, а теперь маме и папе придется работать еще несколько лет. Может, меня пенсионная реформа не коснется, но я за всех взрослых вышел.


    Тимур Валиуллин

    Волонтера штаба Навального в Хабаровске Тимура Валиуллина задержали 9 сентября на митинге против пенсионной реформы.

    – Я стоял в толпе с флагом России, – рассказал Тимур. – Вдруг меня схватили двое полицейских. Они потащили меня в автозак. Во время этого один из них взял меня за шею и душил. В участке меня отчитывали полицейские. Они спрашивали, хочу ли я, чтобы было как на Украине. Меня обвинили по статье 20.2 КоАП РФ. Через две недели состоялась комиссия по делам несовершеннолетних без моего участия. Я не пришел из-за болезни. Комиссия присудила мне 10 тысяч рублей штрафа. Затем ко мне домой завалились два человека в штатском. Они сказали, что работают в полиции. Они обещали родителям, что если я не брошу ходить на митинги, то стану уголовником. То кошмарили, то сулили пряник. Мол, если я перестану заниматься политикой, то все у меня будет хорошо. Еще полицейские говорили, что нельзя на митинги приносить российский флаг.

    – Что они хотели от ваших родителей?

    – Чтобы родители контролировали меня, не пускали на митинги. Но родители разрешают мне делать то, что я считаю нужным.

    – Почему вы вышли на митинг?

    – Потому, что я против этого грабежа. На Дальнем Востоке продолжительность жизни у мужчин маленькая. Многие жители моего региона не доживут до пенсии.


    Митинг против пенсионной реформы в Хабаровске 9 сентября

    Мать 16-летнего жителя Пензы Павла Аверочкина после митинга 9 сентября вызвали в школу, где учится ее сын.

    – Маме сказали, что надо прийти и поговорить с завучем, – рассказал Павел. – Но в кабинете завуча были полицейские. Они заставили маму подписать протокол с обвинением ее по статье КоАП РФ 5.35. “Неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию”. Мама не знала, что подписывает. Ей сказали, что это объяснительная. Теперь нас вызвали на комиссию по делам несовершеннолетних. Я отличник, у мамы есть грамоты от школы за хорошее воспитание сына. Дело на маму завели из-за того, что я принял участие в шествии 9 сентября. Меня возмутило, что школа позволила полицейским провести встречу с мамой в кабинете завуча, потому что учебные учреждения должны быть вне политики. После этого к нам приходили социальные работники, но мы их не пустили в квартиру.


    Павел Аверочкин

    – До этого случая у школы были к вам претензии из-за политики?

    – Завуч вызывал меня в феврале прошлого года и говорил мне какую-то ерунду. Мол, команда Навального запрещена в России, а сам завуч каждый месяц отправляет отчеты в ФСБ. После 9 сентября завуч сказал, что у меня нет прав кричать ничего против Путина, потому что я президента не назначал.

    – Мама как относится к тому, что ее обвинили в неисполнении обязанностей?

    – Мама мне верит больше, чем всем остальным. Она переживает, что из-за моей гражданской активности мне будет трудно поступить в университет. Но она не запрещает мне выходить на митинги и понимает, что мы стали жертвами политических репрессий.


    Максим Неверов

    Декабрь 22, 2018. РС, Александр Молчанов

    «О нашем обществе можно сказать, что оно – стадо»


    В Алтайском крае Следственный комитет проверяет на предмет нарушения закона интернет-публикацию 16-летнего активиста движения «Протестный Бийск» школьника Максима Неверова. Он попросил сотрудника полиции уступить место в маршрутке пожилой женщине, а когда тот отказался, выложил в Инстаграм его фото с нелестным комментарием.

    Правозащита Открытки
    am 18. Dez. 2018 um 15:15 Uhr

    Допрос за сториз в инстаграме. Что? Да!

    16-летнего школьника Максима Неверова вызвал на допрос следователь. Он сообщил по телефону, что против школьника хотят возбудить дело по 319 статье УК (оскорбление представителя власти) из-за сториз в инстаграме.

    Максим снял в сториз несколько видео, как просит полицейского уступить место бабушке в маршрутке, а тот отказывается. Одну из сториз он подписал: «Так и не уступил, мудак». Как сообщил следователь, после этого полицейский написал заявление и «дал наводку на видео».

    Неверов отказался идти в Следственный комитет без повестки. Как только ее вышлют, он пойдет на допрос с адвокатом


    И в тот же день, 10 декабря, Максима пригласили на беседу в Следственный комитет.

    – Максим, вы уже знаете имя этого полицейского и как он узнал о вашей публикации?

    – Пока я точно не знаю, что это за полицейский. Но по нашим поискам в интернете выходит, что это майор полиции Филиппов. Работает он в Бийском УВД. Как нашел запись в сети – я не знаю. Насколько я понимаю, интернетом он не пользуется. Потому что у него и телефон довольно старый. Но у него есть коллеги, может быть, они ему сообщили. Бийск – город небольшой.

    – Майор полиции ездит на общественном транспорте, пользуется старым телефоном, даже без интернета. Возможно, честный человек, а вы его так ославили. Может быть, он плохо себя чувствовал, поэтому отказался уступать место?

    – Эти места в первую очередь предназначены пассажирам с детьми, беременным женщинам, пожилым людям и инвалидам. Таковы правила пользования общественным транспортом города Бийска, которые были приняты Думой: первые 8 или 12 мест – в зависимости от транспорта, на котором ты передвигаешься, предназначены этим категориям. А это были как раз первые восемь мест.

    – Это была маршрутка? Пассажиров много было?

    – Это была 46-я маршрутка. Там было человек 25, наверное. Это было около часа дня. Многие говорят о фотографии, где видно лицо полицейского, что там есть свободные места, но это фото было сделано, когда я уже выходил и полицейский тоже, чтобы было видно его лицо.

    – Когда он сел на это место, кто стоял вокруг?

    – Стояли молодые люди и две бабушки.

    – ​То есть он в присутствии бабушек сел на освободившееся место, и вы ему сделали замечание?

    – Да. Я постоял минуты 2–3, а после этого подумал, что, может быть, он их сначала не заметил. Но когда я понял, что за 2 минуты уже можно заметить, тогда уже сказал: «Господин полицейский, вам нормально сидеть, когда тут бабушки стоят?» Он меня проигнорировал, сказал, что ему по телефону звонят. Ему действительно позвонили по телефону. После этого я у него еще раз переспросил об этом, и он начал уже говорить: «Кому? Вам уступить?» Я говорю: «Там стоит бабушка, там – девушка с ребенком». Но он так никому и не уступил и до конца сидел на этом месте. Я сказал: «Тогда я выложу, наверное, видео в интернет, если уж вы так себя ведете». И тогда он мне сказал: «Меня нельзя выкладывать в интернет». Мол, я такой крутой, меня в интернет выкладывать нельзя, иначе «я на тебя уголовку заведу или административку».

    – А остальные пассажиры как-то реагировали?

    – Все остальные молчали.

    – Вы восприняли его угрозу всерьез, предполагали, что возможны неприятности?

    – Нет, полицейские постоянно так говорят, но ни разу не было никаких последствий. Я про эту публикацию уже и забыл, когда выложил. Мне написали несколько человек. И все, дальше мы на это реагировать никак не планировали. Через 24 часа она удалилась.

    – Но вы же не просто видео выложили, там еще и слово неприличное было, оскорбительное...

    – Да, проверка идет не из-за публикации его лица в социальной сети, а из-за слова «мудак», которое было подписано к этой истории.

    – А зачем вы так написали? Это же оскорбление. Тем более при исполнении. Он там в форме был.

    – Потому что я так считаю. И я не буду сдерживать свои мысли, тем более в интернете. В реальной жизни я с ним общался довольно вежливо.

    – Вы опасались, что он может задержать вас прямо там или, например, ударить?

    – Нет, я не опасался того, что он меня задержит или в лоб даст. Без разницы, пусть задерживает. Я довольно вежливо общаюсь со всеми людьми. Даже если мне делают какое-то несправедливое замечание в маршрутке… Но не считаю нужным себя сдерживать в интернете.

    – Как вы узнали о том, что он в курсе публикации?

    – Узнал я в тот же день, мне стали писать его коллеги и родственники. Они начали его защищать: вдруг он устал, вдруг он со смены ехал… Сначала написала его родственница, которая к полиции не имела никакого отношения, а потом уже его коллега. Тогда я понял, что в полиции об этой ситуации знают. А 18 декабря мне позвонил следователь из Следственного комитета и сказал: «Поступило заявление на тебя от полицейского за видео в Instagram. Нам надо с тобой поговорить». Я ему вежливо ответил: «Я с вами без повестки говорить не буду» – и бросил трубку. Тогда следователь мне перезвонил и сказал: «Что же ты так со мной невежливо разговариваешь? Где твои родители?» Я говорю: «Я не могу быть уверен в том, что вы следователь, во-первых. А во-вторых, я думаю, если бы вы были следователем, вы бы знали, что вы должны общаться со мной „на вы“. Поэтому с вами я дальше общаться не буду» – и бросил трубку. И больше я с ним не общался. А о статье, которую мне вменяют, я уже узнал от мамы. Он нашел номер ее телефона, позвонил ей.

    – А мама как отреагировала?

    – Как обычно. Она уже, может быть, привыкла. Ну, конечно, она волнуется за исход этого дела, за то, что будет дальше, но она привыкла к тому, что у меня больше неприятностей, чем у других подростков.

    – А она не сказала вам: «Максим, я так устала уже от тебя, от твоих выходок, от того, что ты сам на себя, на свою голову и на мою навлекаешь неприятности»?

    – Конечно, она так и сказала. Я в таких случаях либо молчу, либо пытаюсь ей объяснить, что ничего страшного не происходит.

    – А сам расстроился из-за того, что проверку начали?

    – Нет.

    – Повестку из СК пока не присылали?

    – Мне прислали телеграмму. Вчера (17 декабря. – Прим. С.Р.) я нашел извещение о телеграмме в почтовом ящике. Сегодня съездил и получил. Меня туда вызывали на 18 декабря, а я 18 декабря, то есть сегодня, приехать туда уже не могу. Сейчас уже мой адвокат разговаривает со следователем и решает, когда мы с ним увидимся непосредственно.



    – Я знаю, что после акции в Бийске «Он нам не царь», которую вы организовали, вашей маме руководство вашей школы дало понять, что лучше бы забрать документы. Вы записали видео об этом. Что было дальше?

    – Мы, благодаря в том числе и Радио Свобода, подняли общественный резонанс. Мне из школы позвонили и извинились, сказали, что мы их не так поняли, что они вообще не хотят отдавать документы, да и не собирались, чтобы мы их забирали. «Максим, тебя все знают как оппозиционного человека. И тебе уже точно надо доучиваться в нашей школе, потому что в другую школу тебя уже не примут». То есть они как бы извинились и сказали: «Давай ты ролик удалишь». Я говорю: «Ролик я удалять не буду, но опровержение я напишу».

    – Как сейчас обстоят дела в школе – с учителями, с администрацией, с одноклассниками?

    – Сейчас нормально вполне. Сегодня мы разговаривали с моей учительницей по поводу того, что им в школу пришел запрос на характеристику обо мне. Завтра я подробно узнаю, кто точно написал запрос. Все нормально общаются, одноклассники меня поддерживают, учителя ни разу об этом не говорили, а администрация к себе ни разу не вызывала. То есть у нас довольно понимающая, толерантная школа, которая относится ко всем практически одинаково и нормально. Это был единичный случай, наверное, с исключением, и то это было не по их воле, а они сами говорили о том, что им позвонили из администрации и сказали, что надо как-то разобраться с Неверовым.

    – Минувшей весной вы подали властям уведомление о проведении нескольких взаимоисключающих по смыслу акций: «за и против» Путина, «за и против ЛГБТ» и так далее. Для чего?

    – Во-первых, мы хотели привлечь внимание к проблемам несогласования митингов. Мы не думали, что наша акция приобретет такой масштабный характер. Прошло уже более шести месяцев, а о ней до сих пор говорят. Мы планировали, что подадим заявку, посмотрим, что нам согласуют, что не согласуют, а после этого мы запишем ролик и расскажем. Но получилось все намного интереснее. Во-вторых, мы хотели проверить реакцию администрации. Отреагировали на это довольно плохо, потому что на следующий день после подачи уведомления они «слили» мои личные данные в интернет: адрес, номер телефона, фамилию, имя, отчество. Все акции они не согласовали. И все 12 акций были согласованы через Алтайский краевой суд.



    – Но самих акций ведь не было?

    – Самих акций не было. Более того, их никто не собирался проводить.

    – А если бы все-таки эти акции разрешили, что бы вы стали делать?

    – Мы бы написали письмо в администрацию: «Извините, планы поменялись. Мы отказываемся от вашего согласования, акции проводить не будем».

    – А много бы людей пришли на акцию, например, против Путина или за права ЛГБТ?

    – Против Путина пришло бы, несомненно, больше, чем за права ЛГБТ. За права ЛГБТ никто бы не пришел, мне кажется. Потому что, во-первых, у нас очень маленький город, и никто в нем выходить на такие акции не будет. И проводить их – это бред и абсурд. В принципе, не только в нашем городе, но и по всей России, я считаю, гей-парады не нужны.

    – А как тогда ЛГБТ должны бороться за права?

    – Они могут выходить на митинги. Но мое мнение, что митинги не нужны. Я не говорю, что если сейчас кто-то решит провести гей-парад, то ему надо запретить. Если хочет – пусть проводит. Но лично я бы на такой гей-парад не вышел.

    – И на месте властей тоже бы запретил эту акцию?

    – Нет! Я бы согласовывал все акции, на которые мне подают заявки. Но сам бы я на такую акцию не пошел. А на месте властей я бы, несомненно, эту акцию согласовал.

    – Как получилось, что в вашем городе ты, по сути, подросток, оказался главным, чуть ли не единственным двигателем и зачинателем протестного движения? Может, это следствие того, что всех остальных все в целом устраивает?

    – Нет. Это результат того, что все остальные просто не хотят ничего делать. Люди готовы выйти на митинги. У нас выходило 2,5 тысячи человек в марте 2017 года на митинг Навального, на митинг КПРФ против действующего мэра. В итоге мэра убрали. Люди готовы выходить, их много чего не устраивает, но они не готовы возглавлять какое-то оппозиционное движение, какую-то свою партию. Им это не надо, они не привыкли это делать. Они привыкли, что прекрасная советская власть, например, давала им все, что им надо было, им не приходилось решать свои проблемы, по их мнению. Они привыкли работать на тракторе в полях, чтобы за них все политические проблемы решала власть.

    – Эту установку можно изменить?

    – Конечно, можно. Это делается созданием гражданского общества, нормальными выборами, нормальной, здоровой системой. Тогда люди будут понимать, что они могут на что-то повлиять, будут заниматься политикой, будут становиться главными оппозиционными лицами и так далее.

    – А когда эта нормальная система будет? Кто ее создаст? В вашем городе 200 тысяч человек, а во главе протеста – подросток, которому закон не позволяет даже баллотироваться в органы власти…

    – О нашем обществе можно сказать, что оно – стадо. Оно привыкло принимать все молча. Но на смену придет молодое поколение, которое сейчас подрастет и будет заниматься политикой. Это долгий процесс. Но не может такого быть, чтобы этого не получилось.

    – Вас в этом году обвинили в гей-пропаганде, что это за история?

    – В конце прошлого года я опубликовал «ВКонтакте» шутки ради фото, нем были два парня без футболок, они обнимались. Через несколько минут я его удалил, но оно сохранилось в одном из альбомов, о чем я понятия не имел. После того как я провел митинг 5 мая, начал записывать ролики о молодежном парламенте, дебатировать с властью, ко мне стали приезжать журналисты, начали писать федеральные СМИ. Потом этот митинг. В общем, я стал им неприятен, тогда они нашли это фото и завели дело.



    – Суд вас в итоге оправдал, а деньги, собранные на штраф, вы решили передать нескольким организациям, в том числе, в «Российскую ЛГБТ-сеть». Не было опасений, что ваши недоброжелатели начнут спекулировать на этой теме?

    – Да, мы перевели 10 тысяч в «Российскую ЛГБТ-сеть», потому что она занималась моей защитой, она предоставляла мне медиаподдержку, предоставила мне адвоката. Поэтому самая большая сумма была переведена им.

    – То есть вы не опасались никакой информационной атаки в свой адрес? Что начнут называть геем и каким-то образом усложнят жизнь?

    – Они и без этого перевода так делают. И будут это делать, я не могу им это запретить. Пусть делают все, что хотят, это их право.

    – А круг общения у вас сильно изменился из-за гражданской активности? Может, кто-то отдалился?

    – Нет, вообще не изменился. На отношениях с друзьями это никак не сказывается.

    – Кем вы себя видите в будущем, например, спустя пять лет и позже?

    – Гражданским активистом, адвокатом или юристом. А в дальнейшем, конечно, и политиком. У нашей команды сейчас есть планы на будущие выборы в Думу города Бийска. Я бы попытался продвинуть в первую очередь прямые выборы мэра. В одном из районов у нас есть лес, который сейчас хотят сделать лесопарком. Или уже сделали. Я бы выступил с инициативой, чтобы вернуть ему статус леса. Мы бы стали работать комплексно с жителями, решали бы проблемы благоустройства, городской среды.

    – А если представить, что вы уже депутат Госдумы. Что бы предложили в первую очередь?

    – В первую очередь, наверное, отменил бы некоторые законы: об оскорблении чувств верующих, «пакет Яровой», «закон Димы Яковлева», закон о гей-пропаганде, отредактировал бы статью об экстремизме. И, наверное, закон об участии в выборах, изменил бы условия, из-за которых не допустили Навального.

    2 комментария

    avatar
    Лукомола на них нет!

    0
    avatar
    Некоторые даже антисоветской агитацией занимаются (я на Браме докладывал) и их за это не возьмут в вуз
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.