Relax
  • 930
  • Распространение марксизьма


    Фото: Иван Коваленко / Коммерсантъ

    Коммерсантъ

    Чем опасны рассказы об успехах и о высоких заработках — особый взгляд Михаила Жванецкого на природу зависти

    Вот жизнь наступила. Похвастаться уже некому. Пожаловаться — еще есть.

    Для рассказа об успехах нужен слушатель редкой силы и самообладания.

    Сколько вокруг друзей с испорченным настроением.

    — Ты где был?

    — Та тут знакомый дом построил.

    — Ну что? Плохой?

    — Та не… Такой, со вкусом… Едрёнть. И не то чтоб дорогой. А просто шикарный… Мрамор. В общем, где он прятался… И так все красиво у мерзавца.

    — А ты не любил его?

    — Та не. Любил его, мерзавца. Но не ожидал… Как-то без друзей… Не посоветовался, построил. И главное, проговорился, сволочь, что дела идут хорошо. Вот что плохо…

    — Ну и что?

    — Он напрасно такое говорит. Людям такое говорить. Представляешь?!

    — Так если дела идут хорошо.

    — Может быть… А говорить такое нельзя. Ты газеты почитай. Плохо, плохо, плохо. А вот еще хуже… А зимой будет гибель, а весной подохнем, а осень не переживем… А за это время знаешь, сколько дворцов понастроили, в том числе и те, кто пишет? И с помощью пострадавших, под стук колес: плохо-плохо-плохо-хуже. Плохо-плохо-плохо-хуже.

    Приятно наблюдать отсутствие дураков в пишущих структурах и присутствие умниц в контролирующих органах.

    Зачем марксизьм в людях вызывать?

    Маркс, чье имя долго гремело и еще звучит, все рассчитал правильно и человечно. Снизу на пригород смотришь, все нормально: заборы-заборы-заборы. Сверху посмотришь, в душе начинает тебя грызть марксизьм. Крыши, дома, особняки, бассейны, как в микроскопе колонии бактерий. Особенно в солнечную погоду. В туман полегче.

    Но марксизьм еще ничего. Это тихое такое. Внутри грызет и кислотой хозяина выедает. Хуже, когда в людях ленинизьм начинается. Это уже кислота наружу выходит.

    Ленинизьм — это разлившийся марксизьм. Тут не дай бог спичка, или огонек, или искра, или шутка не к месту. Вспыхивает на века. Есть инкубационный период, пока марксизьм внутри развивается, человек друга ищет. Пролетарии, соединяйтесь и т.д.

    При ленинизьме — врага. Ленинизьм — это открытая форма марксизьма. Тут о себе думать некогда. Тут вообще не до себя. Только о враге. Врага давай. Будет враг — друзья найдутся. Как говорится, начни отнимать — помощники набегут. В этом красота теории. Вначале враг наружный, потом враг внутренний, потом семейный, потом в детях. Теория правильно предлагает уничтожить врага, чтоб погасить в себе марксизьм. Вначале врага яркого, видного, розовощекого, в духах и ароматах, который, не выдержав своих успехов, возвел-таки… и ковры постелил, и медью покрыл, и все это стоит, сверкая, наводя на себя марксизьм, который, как компас, в человеке поворачивается дурным концом к хорошей архитектуре и всей силой бьет по куполу. После соседа яркого и ароматного, бьет сдержанного, который гораздо умнее, а все равно не выдерживает и по понедельникам, чтоб не привлекать внимания, камбалу ест, а по ночам в ночном «Мерседесе» разъезжает с фарами, горящими в ночи.

    Марксизьм в людях не ошибается и бьет точно. После обеспеченного бьет талантливого, а потом и просто способного, правильно подозревая в нем будущую обеспеченность. Избавиться от этого полностью нельзя. Маленькая злокачественная марксинка гнездится в каждом до поры, а при всеобщем возбуждении выходит зрелым ленинизьмом, поражающим народы.

    Марксизьма бывает черная и белая. Белая, говорят, у творческих работников друг к другу. Кто лучше спел или написал, тому не сразу, но прощают. Белую марксизьму носят в себе, и довольно долго, криво улыбаясь и плохо аплодируя.

    Но к тому, кто не только спел, но и приоделся в цепи и вериги, к тому испытывают глубочайшую черную марксизьму с радужным ореолом.

    Как же, мол, и голос — дерьмо, и музыка — дерьмо, и сам недалекий. И раньше таким не был. И жадный, и за копейку удавится. И все себе. На старость якобы. Хотя при таком отношении к окружающим до старости точно не проживет.

    Когда все живут одинаково, марксизьм в человеке все равно выделяется. Этот премию получил, тот не болеет. Этот изобретатель. Этот в лесу ученый.

    Но когда уже все заражены, марксизьм переходит в открытую стадию и грозным ленинизьмом за пределы государства выходит.

    Он уже по отдельным людям не стреляет. Ему народы интересны, что нагло, богато и противно живут на глазах у всех. Шикарно передвигаясь, лечась, и изобретая, и, что особенно противно, сберегая… И, что еще противнее, оружие у них тоже, хотя и кроме оружия есть еда, вода и электричество. А в дальние районы ведет асфальт, не стратегический, а всеобщий, для завезения снабжения продуктов населению…

    Тут уж лучше, чтоб марксизьм испытывали отдельные люди, пусть и в больших количествах, чем один народ к другим народам, скрежеща зубами в виде марша, что чревато опасностью и грозит полной потерей ископаемых, единственного богатства бедных народов.

    С трудом завершая поэму, можно сказать, что жалобы и стоны — прямой путь к дружбе и человеческому общению. Рассказы же об успехах и высоких заработках требуют слушателя редкой силы и самообладания.

    Теперь таких нет.

    Михаил Жванецкий

    5 комментариев

    avatar
    При большевиках был бы в первых рядах революционеров в кожанке и наганом не на последней должности властной вертикали… А сейчас ёрничает прямо противоположно… Что это за порода такая?
    -1
    avatar
    А сейчас ёрничает прямо противоположно… Что это за порода такая?
    Да где ж обратное? Самое и есть большевистское. Только таких пришлых большевиков, которые при содействии братьев-империалистов отобрали у туземного народа все, понастроили себе дворцов, яхт, огородились четырехметровыми заборами, обзавелись породистыми питбулями и присвоили себе наследное звание элиты местной (а хотелось бы, чтоб и мировой). Тапер из-за охран и заборов грозят кулаками: «не сметь завидовать, все — плоды неимоверных трудов и неистовых талантов».
    В чем-то был прав генсек и вождь советского пролетариата, эти самые наследные большевики-космополиты оказались самыми опасными врагами народа. Так что и порода известная, можно сказать ветхозаветная.
    0
    avatar
    Так что и порода известная, можно сказать ветхозаветная.
    У вас, пан Авгур, сам господь бог позаимствован из этой ветхозаветной оперы, а вы про заборы какие то, пит булей. И это вместо слов благодарности.:W Самому не смешно?U_u
    Хотя… может я ошибаюсь и сын божий Иисус был гипербореем, а не евреем? Или вообще, спаси и сохрани, донским казаком?%)
    0
    avatar
    У вас, пан Авгур, сам господь бог позаимствован из этой ветхозаветной опер
    Не-не, милый пан Пел. Мой Бог/боги с другим акцентом будут. Но и вашего новозаветного, как говорил, — не отрицаю. Пусть будет, когда несет любовь, добро и свет. С этим хучь Тенгре, хучь Ктулху не будут спорить.
    0
    avatar
    Вот это правильно, перестраховаться никогда не помешает. А то молишься такой, лоб расшибаешь перед христианской иконой, а после персонального кирдыка попадаешь на суд к Одину в Валхаллу, Уицилопочтли или к большому макаронному монстру. Вот конфуз то. Так что лучше всем помаленьку, не надо складывать все яйца в одну корзину. Старая евр… русская мудрость.:D
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.