Литература
  • 507
  • Як рухаецца «Лёд». Уладзімір Сарокін у закладніках беларускага інтэлектуалізма

    Тэкст Максіма Жбанкова



    Писатель нужен, чтобы было у кого списать. Отзеркалить свои страхи. Опредметить фобии. Украсть словарь и растаскать на цитаты. Литератор – вечный коверный в шапито наших робких душ: он набивает шишки, пока ты шелестишь фантиками конфет. Он строчит кровью, пока ты разливаешь чернила. Разумеется, если это настоящая литература. А ты – трушный юзер.

    Юзеры сбиваются в публику, чтобы им показали райтера. И ждут, что тот пройдет по воде и взлетит над суетой аки горний ангел. Они приходят взять чужой энергии. И почему-то зовут это интеллектуальным клубом. В понедельник состоялась очередная попытка коллективной (ре)анимации: в минском Дворце искусств давали Владимира Сорокина.

    Придуманный нашей уважаемой нобелисткой полгода назад клуб столичных умников оказался славным по замыслу и ущербным по исполнению. Прежде всего потому, что он родом из позавчера – из прекрасного далеко, где на ура разлетались солидные тиражи толстых журналов, за билетик на Евтушенко рвали глотки, дефицитное печатное слово служило теневой валютой, а слово «Бродский» с ходу вызывало оргазм.

    Малая родина отечественных книжников – не самиздат и андерграунд, а общество групповой дрессировки и духовных зависимостей. С полной готовностью возлюбить очередного дрессировщика. А в его отсутствие переживать перманентный стресс.

    Сама идея наладить цикл гастролей мастеров вербального эквилибра исходила, судя по всему, из двух базовых посылок. Первая: народу хочется ответов. Вторая: сам он их отыскать не способен.

    В чем тут прокол? В том, что такой расклад изначально обречен не править травмы постсоветских сердец, а активно их воспроизводить. Синхронно завышая как уровень нашей житейской беспомощности, так и способность заезжих звезд ее лечить и ублажать.

    Такая ролевая игра обманывает обе стороны. Поскольку вписывает собравшихся в клуб ментальных терпил. А приглашенных авторов автоматически выводит в небожители и капитаны наших сердец. В этом спектакле и те, и другие получают чужие роли. И – что вполне естественно ­– блестяще их проваливают. Клубный визит московско-берлинского литератора Владимира Сорокина подтвердил это с последней, как сказал бы Мандельштам, прямотой.

    Разговор откровенно не вышел. Ну просто совсем никак. Потому что ведущий слишком старался. Гость не старался в принципе. А хозяйка клуба обошлась, как обычно, общими призывами дружить и искать ответы, которых «у нас почти нет».

    В результате после рекордно короткого – где-то минут десять ­– спича Сорокина, с ходу сообщившего, что ему к собственным текстам добавить, в общем-то, нечего, встреча перешла в увлекательный формат хаотичного вербального пинг-понга перед замороженной аудиторией. Модератор играл со своими домашними заготовками. Гость играл в стеночку. А обалдевший от такого счастья минский бомонд тихо наблюдал, как движется лёд.

    Командной игры не случилось. Потому что команды просто не было. Событие – ну, ладно, предполагаемое событие – монотонно рассыпалось на глазах, оседая в душном зальчике Дворца искусств бумажным конфетти чужих цитат, странных ссылок, поспешных суждений и долгих пауз.

    Гость, впрочем, был не просто задумчив, а предельно отчужден. Казалось, он весь вечер слушал какое-то другое радио, реагируя на окружающих с очевидным запозданием. Возвращался из астрала и каждый раз заново пытался понять: кто эти люди и чего, собственно, от него хотят?

    Выражение общей озадаченности, застывшее на лице Сорокина, можно было прочитать по-разному. Как знак страшной усталости. Как реакцию на общий уровень подготовки ивента: «Алексей, это не один, а шесть вопросов…» Как жуткую скуку. Или честную демонстрацию ощущения полного попадалова (неважно, по чьей вине).

    Гость демонстрировал тактику суданско-монгольского циркового кун-фу, виртуозно уклоняясь от точных дефиниций, жестко блокируя любые попытки обострить разговор, великолепно пренебрегая дефектами звуковой аппаратуры, умело уходя от захватов («ну, можете звать меня постмодернистом…») и добивая банальностями типа «метафизика – это больше чем физика…»

    Самым смелым образом оказался «ржавый «Титаник»». Самым резонансным посылом – мягкая готовность принять Нобелевскую премию. Как образцовый советский дипломат, автор самых психоделичных текстов новейшей русской литературы был предельно сдержан в оценках и снисходителен в оценках собратьев по цеху: «Ну что ж, туда ему и дорога…»

    Нет, сэр, тут ничего не может быть использовано против вас. Да, сэр, мы уже вызвали вашего адвоката.

    Черт, а чего еще вы ждали от бесплатного шоу?

    Блестящий стилист, парадоксальный рассказчик и точный диагност эпохи, в предложенном формате Владимир Сорокин выглядел скучающей посредственностью. Что это значит? Только то, что ущербен сам формат.

    Полемика, тусовка, мастер-класс, мысли вслух, светский парад-алле… Все сразу – и ни один сюжет не дожат до конца. Настройка события – начиная от качества звука и модерирования, заканчивая проработкой темы и подбором гостей – дефектна. Она уже сейчас пугает и отталкивает. А при закреплении успеха имеет все шансы стать катастрофичной.

    Если все громкие призывы к росту внутренней свободы оборачиваются общим забалтыванием культурной среды – значит, хватит гнать шлак. Нам нужны не светские салоны и гастрольные визиты, а ментальные техники ближнего боя и критическая полевая хирургия. Болевое введение в новую культурную ситуацию.

    Без этого не выжить. А вот без очередного явления Бодхидхармы – легко.

    Першакрыніца:
    Как движется «Лёд». Владимир Сорокин в заложниках беларусского интеллектуализма

    5 комментариев

    avatar
    Что там за«беларусский интеллектуализм»такой и почему в заложниках?
    -1
    avatar
    Ён сказаў, што ў фашыстаў зараз няма фашысцкага народа для выкананьня загадаў — яму так здаецца.

    Слухаць было складана, так, але гэты вось Максім Жбанкоў займаецца якраз «общим забалтыванием», напэўна.
    Які можа быць бліжні бой перад тым бяскрайнім, што за намі?
    Если все громкие призывы к росту внутренней свободы оборачиваются общим забалтыванием культурной среды – значит, хватит гнать шлак. Нам нужны не светские салоны и гастрольные визиты, а ментальные техники ближнего боя и критическая полевая хирургия. Болевое введение в новую культурную ситуацию.
    Вы са старой разбярыцеся спачатку. Дыхаць можа не ўмееце, як людзі. Бліжні бой…
    0
    avatar
    Бліжні бой…
    З сабой. Перамажы раба саўковага
    ў сабе,
    Максім Жбанкоў.

    Рэвалюцыянеры былі фанатыкамі, а значыць — рабамі. Стагоддзе гэта даказала і хто не бачыць — той раб сваіх бельмаў.
    0
    avatar
    мастер вербального эквилибра

    Максім Жбанков:
    Хозяйка — бля*ь
    Пирог — го*но
    Котлеты ваши из конины
    Отдайте шляпу и пальто
    … такие именины
    0
    avatar
    Бггг, а по моему не плохо поставили на место так называемую интеллигенцию :)
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.