Литература
  • 676
  • ТРАНЗИТНАЯ ЗОНА

    первая серия

    Лафет с гробом медленно и печально тащил БТР через всю Москву, до мемориального кладбища. Перед этим было прощание в Доме Союзов и отпевание в ХСС. Москва была парализована, на улицы вывели не только нацгвардию в полном составе, но и военных: Шойгу и Золотов договорились, что боевые патроны будут только у офицеров, рядовой состав будет с холостыми патронами. В регионах и золотовские, и армейские вышли с боекомплектами, там было не страшно. Танки и бронетехнику выводили тоже без боевых снараядов: слишком опасно было допустить перестрелку между силовиками, Совет безопасности не смог решить, кому отдать предпочтение — шойговским десантникам или нацгвардии, Золотов уперся и ни в какую не соглашался оставить своих в казармах: Шойгу он не доверял и справедливо полагал, что армейские силы блокируют его части. Поддержал его Нарышкин и Бортников: спецназ СВР и ударные группы ФСБ были явно слабее армии Шойгу и малочисленнее нацгвардии, так что Золотов сразу получил серьезные преференции в будущем торге.
    Но это все мелочи. Совет безопасности собрался утром, когда констатировали смерть. Решили не рисковать и провести заседание не в Кремле, а в ситуационном центре. Сначала подняли по тревоге армию и росгвардию, конечно. Для обеспечения порядка. Разослали шифротелеграммы об особом положении, создали государственную комиссию по организации похорон. В составе, естественно, постоянных членов СБ. Тут же, в бункере, Медведев подписал свой первый указ в качестве ИОП — исполняющего обязанности президента РФ — о назначении Патрушева ИО премьера. И тут же передал ему свой ядерный чемоданчик с кодами. Путинский ему привезли адъютанты.
    Текст коммюнике протоколисты извлекли из своих файлов: «Сегодня скропостижно скончался президент Российской Федерации…» и так далее. Вообще-то скончался вчера, но Матвиенко настояла — когда умирает вождь, надо подождать хоть сутки, а лучше два-три дня! Да и опять это случилось невовремя: накануне празднника. Но Медведев категорически возражал — по интернету сразу разнесется, файервол еще не готов, а следовательно к вечеру все, увидевшие на улицах городов бронетехнику сразу поймут что к чему и начнется неконтролируемая суета.
    Решили не особо тянуть. И наглухо перекрыть границы на выезд. Все рейсы отменить без объяснения причин, все КПП на сухопутных границах закрыть. Чтобы никто не мог ускользнуть. Превентивно задержать всех лидеров оппозиции, включая Навального. Венедиктова взять под стражу прямо в редакции «Эха Москвы», отобрать у него все средства связи, но саму радиостанцию не закрывать, пусть вещают, зная что главред в заложиках. Все редакции телеканалов взять под совместную армейско-гвардейскую охрану. Пресекать любые разговорчики о суициде! Громову срочно собрать главных редакторов и проинструктировать: никаких тем о будущем. Никаких! Только траур, траур, траур и еще раз траур! На три дня. А там поступят указания! Всем губернаторам усилить охрану, укомплектовав еще и сотрудниками ФСБ, вооруженными, чтобы присматривали за ФСОшниками. Обо всем, что вызывает тревогу в их поведении, пусть сразу докладывают Бортникову. В Чечне Рамзан пусть сам кувыркается, в Москву на похороны отправит двойника и не делает никаких лишних заявлений, особенно на международном уровне.
    Лаврову отвечать на соболезнования лидеров стран мира, звать на похороны, но уходить от ответа про причины смерти, что-то типа внезапного инсульта, типа вскрытие покажет. Не вскрывать! Никого к телу не подпускать кроме личной охраны и вызвать специалистов, которые Ленина в Мавзолее ремонтируют, пусть замажут отверстия от пули и вообще в порядок приведут, чтобы ничего не видно было — они умеют!
    Траурные митинги не проводить ни под каким предлогом в регионах, а стихийные вежливо разгонять, мол, траур — дело глубоко интимное, домашнее. Водку в магазинах продавать круглосуточно, пусть лучше квасят. И спичрайтерам срочно подготовить речь ИОПа и патриарха о трудном периоде страны, типа осиротела нация, надо сплотиться в рамках законодательства и консолидировать усилия по продолжению путинского курса, направленного на суверенитет, территориальную цельность, нерушимость границ и подъем с колен. Во время похорон никаких пролетов самолетов над кладбищем — еще не хватало нам тут катапультирований и столкновений, просто палить из гаубиц. Поминальный вечер с участием иностранных гостей провести в Кремле без прессы, конечно.
    Главная идея «Путинский курс»! А там будем согласовывать нюансы. Партию «Единая Россия» назовем «Партией Путина». Все равно на нее приедстя опираться на выборах, а выборы ведь неизбежны рано или поздно.
Надо сказать, что все члены Государственной комиссии были едины: а какие могут быть варианты: «Линия Путина», «Наследие Путина», «Заветы Путина» — все это как-то вяло и вызывает ассоциации с колхозами «Дело Ленина». А вот «Курс» — это чище звучит, современнее. Конечно кто-то вспомнит «она утонула», но и фиг с ними. Сейчас надо думать не об этом, а о том, как сохранить хоть видимость единства, не дать кланам сцепиться под ковром, не выбить любые слабые звенья, потому что тогда все посыпется. А это нам не нужно. Все члены политического бюро с опухшими от искренних слез глазами поставили свои подписи под стенограммой совещания. Плакали честно, не на публику — никто не был готов к такому повороту: взял пистолет и выстрелил в рот ночью прямо в кровати под одеялом. И эта идиотская записка на тумбочке «вам всем пиздец!» Что за дурь! А ведь не просто же так! Новерное, понял, что действительно всем!
- Товарищ Исполняющий обязанности Президента! Патиарх не хочет отпевать, говорит нельзя! — доложил Вайно. — Говорит, что никак!
«Вот же жулик, и здесь торгуется, началось!» — выругался про себя ИОП. Но вслух сказал:
- Дадим ему Исаакий и что еще он хочет. Пусть отпевает, нашел время выпен… условия ставить! И пусть на отпевании будут муфтий, раввин и этот, как его… Лама! Чтобы было единство. Для нас единство сейчас — это главное! Или он не понимает? Так будет налоги платить с завтрашнего дня!
    Вайно пошел снова звонить по вертушку патриарху. И угворил, конечно, но тяжелую трубку телефона с орлом бросил брезгливо, как дохлую крысу. Трудные настали времена, ой трудные!!!
    Тем временем информация из шифротелеграмм стала доступна аппаратам губернаторов. И почти все срочно созвали свои штабы. У всех были свои планы на тему транзита. И все понимали: Путин — не вечен. А Россия, республики, края, города, деревни, люди — никуда не денутся. И значит задачи две: первая — укрепить свою власть, вторая — ослабить Москву. Но не допустить развала.
И в одной из областей губернатор, пусть он будет Василий Петрович, в полдень собрал своих замов…

    вторая серия

    Обладминистрация жила в советской серой бетонке, построенной при позднем Брежневе. Из нового были только раздвигающиеся двери, прямоугольники металлоискателей, транспортеры УКВ-шмона и турникеты. Внутри все оставалось, как в обкомовские времена: мрамор цвета оленьего мха, анодированный под золото алюминий, красные ковровые дорожки, прижатые латунными полосками, только вместо портрета Ленина на стене висел огромный эмалированный герб области, подаренный по бартеру местной похоронной конторой к прошлогоднему приезду Медведева. До этого барельеф вождя пролетариата закрывали не менее огромным двуглавым орлом, но тогда полпред попросил в срочном порядке передать орла на новое здание полпредства и Василий Петрович отписал кладбищу два новых гектара.
    В премной губернатора сидело трое невыспавшихся ФСБшников, естественно, в штатском. Вид у них был растерянный и глуповатый. Старший, в звании полковника попытался представиться и что-то объяснить, типа мы не ограничиваем вашу свободу и так далее, только безопасность усливаем, но губернатор осадил: «Не время болтовней заниматься, горе у страны, у всех нас, россиян!» И пошел в кабинет. Секретарша с олдскульной кичкой на голове, миниатюрная остроскулая сорокасемилетняя стерва с желтыми глазами, суетливо завешивала зеркало в приемной пледом. «Дура! Вот с каким народом работаем, а ведь еще с исполкомовским времен в аппарате! Господи, ну сколько бед нам принесет эта вот тупость, сидящая у людей в подкорке! Эх, взять бы ее пинком под зад и выгнать, хоть дочка у нее и замужем за начтштаба военного округа и он по этому каналу много имел правильных коммуникаций. Но зеркало! В приемной! Пледом! Идиотка!»
    В кабинете уже ждали замы. Молча встали. Василий Петрович минут пять говорил про всенародное горе, про сплотиться и усилить усилия, про бдительность и единство, про нацпрограммы и майские указы. А потом вынул из карманов два смартфона, молча положил их на стол и вышел в комнату отдыха. Вицеки выждали минутку и по-одному проследовали за ним, тоже оставив свои айфоны на столе. Комната отдыха была похожа на гостиничный номер: раскладной диван, шкаф для одежды, холодильник, обеденный стол и дверь в санузел. Окна были зашторены, а свет выключен. Губернатор молча возился с сейфом, набирая в темноте коды. Когда жирная дверца открылась, Василий Петрович извлек из бархатного нутра две коробки с китайскими иероглифами. Открыл их и вынул серые матовые девайсы. Сдул с них пыль, непонятно откуда взявшуюся в сейфе, нажал на кнопку на одном и комната наполнилась невнятным жужжанием, как будто старый телевизор не выключили после окончания всех передач. «Глушилка — генератор белого шума», — хором подумали замы. «Но что за второй прибор?»
Губернатор снял пиджак и понес второй девайс в санузел. Вицеки, как утята за мамой потопали в кафельную каморку.
Пятерым там было тесновато, но губернатор просто сел на приунитазный махровый коврик, поставил на крышку вторую коробочку и тоже включил. На этот раз шипения не было. Свита села но корточки вокруг унитаза. Со стороны это выглядело несколько комично, но люди, окружившие губернаторскую сакральную технику были взрослыми мальчиками, все понимали: сейчас решается не только судьба страны и можно сказать, всего человечества, но решается и судьба области, а самое главное — их, руководителей судьба, от которой зависит и судьба их детей, жен, друзей и близких, то есть тех, кто поддерживает их и кого поддерживают они.
- Так, мужики, сказал губернатор, — перво-наперво не пьем. Вообще! Скорбим трезвые. Второе — все это херня: военнные, ФСО, ФСБ, СВР, ГРУ и всякие прочие клоуны, они пусть между собой дербанят свои пукалки, мультуки и прочие тачанки. К нам они полезут только за деньгами и им надо будет давать. Но торговаться до последнего: я думаю на местном уровне нам потребуется миллионов восемьсот в евро. Естественно лучше в битках. Ну и через легалки, только не Кипр и Панама. Через Афон можно, но осторожно. Сейчас нам всем надо окэшиться, чем скорее, тем лучше. Рубль рухнет к вечеру до 1000 за доллар, биржу закроют, но через три дня все рухнет в ноль. Скупаем только то, что в нашей области, только на дне и только то, без чего не прожить. Банки не трогаем, они нахрен никому не нужны, пусть все по-хорошему отдают кэшем и сразу. Теперь главное — нам нужен демократический транзит. Честные выборы! Это надолго, даже навсегда! Наша власть должна быть абсолютно легитимна! На Москву уйдет не менее ярда. Нужно готовить кэш. Как отскорбим, надо будет засылать. Повезем сразу. Все. Ну в смысле, все регионы. И помните, выборы должны быть честными у нас у всех. Готовим новую команду. Москвичей сразу покупаем, кстати, только тех, на кого есть компромат. И народ пусть бузить начинает прямо сейчас, пусть митигуют, витрины громят, надо с фанатами поработать и всякими нациками, о казаках не забудте. Пусть черных мочат, чтобы снаружи казалось, что мы ничего не контролируем. И самое главное — пусть до крови дойдет! Все спишем на московские силы. Вытащить всех регионалистов, дать немного денег из общака, впереди большая работа, нужно сделать политическую повестку. Где обшак храним помните? У архимандрита в монастыре. Туда федералы не ломанутся. Пусть отец Евлампий какую-нибудь Байду придумает, что-то типа бдения вокруг обители, чтобы все старушки, мамочки с детьми, пенсы, — круглосуточно там ошивались! Все понятно? Есть вопросы? Я вам сейчас выдам каждому по пять телефонов кнопочных, там симки не засвеченные, каждый телефон на один звонок, потом в канализацию. И да, надо заканчивать болтать: эта глушилка от узкопленочных надежна, как АКМ, но фонит зараза, как Чернобль — больше 10 минут ее использовать нельзя!
- Есть вопрос Василий Петрович, — сказал вице-губернатор по экономике и финансам, считавшийся гениальным жуликом-бухгалтером, а в политике несильным, но губернатор его жестко осадил:
- Хочешь спросить, почему двойника не вытащили из шкафа. Типа умер-шмумер, главное, чтобы здоров был?
Главбух области ошарашенно кивнул. Губернатор продолжил:
- Да потому, что им тоже пора окэшиться, сколько можно-то! Вот прикиньте, я завтра умру и как вы с моим охранником вопросы решать будете? Его даже архимандрит наш к общаку не подпустит! И что вы будете делать? А ведь еще народ есть, он ведь не резиновый! Народ у нас правильный, хороший. Это электорат хуевенький! А Кремлины давно в такой схватке, что не то что двойника, они сами себя боятся. Не готовы они к единству. А мы — готовы!
    Предводители дворянства выходили из кабинета по одному и с убитыми лицами. Каждый зашел в туалет, достал из кармана заранее припасенный полиэтиленовый пакетик с луком и швейцарский перочинный ножичек. Слезу у всех были искренние, а глаза опухшие от горя; все это случилось во шестидесяти одном регионе России одновременно, как по сценарию. В остальных «глушилки» у губернаторов были не китайские, а корейские.
В Москве, тем временем, начались первые перестрелки на улицах — ФСОшники, ФСБшники и спецназ ГРУ пытались друг у друга отбить несколько банков. На перекрытую Красную площадь окольными путями стекались рабочие из Средней Азии, полагая, что на глазах гвардейских патрулей из резать не будут. Наивные…

    третья серия

    Ефим Ципперсон был миниатюрным генерал-лейтенантом ФСО и жил в специальном лесном домике на окраине путинской резиденции. Там у него была своя прислуга, ведь Ефим никогда никуда не выходил без нужды, кроме как на очередные пластические операции, да и те ему делали в специальном ФСОшном госпитале на особо охраняемом подземном этаже. До первых двух операций он был мало похож на Путина, но артистом был прирожденным, собственно, в Поволжском драмтеатре его и отыскали двадцать лет назад, служил он там на вторых ролях после ГИТИСа. Внешность изменить легко, но ведь взгляд, голос, походку, жесты скальпелем не поправишь.
    Когда подписывали контракт, сразу обговорили — будет генералом: все-таки доступ к секретности наивысший, почти к самому ядерному чемоданчику будет, правда без кодов, но тут уже дело такое: вдруг адьютант, который с кодами, перепутает их. А через восемь лет — хорошая пенсия, квартира, операции сделают снова, чтобы больше не походил на. Но прошло 8 лет, потом 10, потом 20… И когда он заикался о том, что устал, хозяин и слушать не хотел, мол потерпи еще, я тебе буду каждый год платить сто миллионов рублей и даже карту подарил «Мир». Но без права использования. Эх, хороший человек был, добрый! Только не все понимал: зачем ему эта карта, если свободы нет. Не будет же он на Алибабе по инету покупать добро, секретность же! С оригиналом они были неплохо знакомы, иногда даже выпивали в бане. И на татами почти каждую неделю выходили поспарринговать, и на катке подземном шайбы гоняли часами. И… Ну об этом не будем, это уже совсем государственная тайна и личная жизнь: ведь они не монахи какие-то, да и мы с вами толерантные люди!
    Их сближало одно: у них не могло быть настоящих друзей. Два одиночества, соседи в пустыне. И когда в Ново-Огарево утром прилетели сразу четыре вертолета, Ефим почуял неладное: никогда такого не было: Сам любил поспать минимум до девяти утра, а если планировался зарубежный визит или прием кого-то очень важного, Ефима предупреждали заранее, все-таки грим нужно сделать, подготовиться. Обычно они всегда выезжали вместе, разными эскортами, конечно. И потом, уже в аэропорту садились одновременно в разные самолеты. Сам летел куда надо, а самолет с Ефимом в другую сторону. И потом возвращался во Внуково, а далее на лимузинах с эскортом домой в Одинцовский район.
    А тут явно что-то стряслось. И значит, надо бежать без оглядки — живой он нужен был только пока жил Сам. А мертвый может пригодиться в любом раскладе. И генерал Ципперсон бросился в ванную комнату, где в тайнике лежала коробочка с принадлежностями для побега: темный парик и густые усы, которые можно было наклеить прямо вот на ходу, карие линзы и накладной нос с едва заметной горбинкой. В таком виде Ефим Ааронович больше соответствовал своему секретному имени. Документов у него, естественно не было, бежать ему было некуда, но это в данном случае было неважно: главное выбраться через все периметры и шестиметровую стену.
    В России каждый забор имеет дырку и бедный Ефим эту аксиому усвоил задолго до прихода на работу в орган. Он понимал, что будет погоня, но если удастся проскользнуть через полосы радаров и пройти сквозь стену, то бежать теоретически можно, но трудно, ой как трудно. Дырка действительно была: в заборе была замаскирована калитка. Он ей никогда не пользовался, но покойный очень даже: любил он всяческие приключения, даже гараж за территорией имел, где всегда стоял пожилая серая тонированная «Нива». На ней они как-то даже катались вместе по Рублевке, любуясь красивыми домами россиян, болтали, за пивом в магазин заскочили и даже двух гаишников до обморока довели, когда парики сняли и очки. Повезло Ефиму в ту ночь, он накинул специальную шаль из секретной ткани, поглощавшей радиолучи, которую показывали ему на секретной выставке оборонки. Как он хотел ее тогда спереть! И ведь получилось — отвлек охрану, зацепив ногой стул, типа упал, запутался, все бросились ему помогать, началась толкотня, а он ловко поставил личинку подножку, тот упал на него, в это время Ефим и скатал коврик в ладошку, в карман пиджака засунул незаметно, благо тряпочка была тончайшая, как китайский императорский шелк. Из наноматериалов, миллионы стоила, наверное. Оборонщики подумали, что кто-то из охраны взял. В государственных интересах. И списали экспонат, удесятерив стоимость. Накрывшись наношалью, Ципперсон преодолел все три радиолуча периметра и юркнул в совершенно незаметную секретную калитку. Подкрался к домам, нашел хитрый гараж, снес кирпичом замок и открыл ворота. Ключи от «Нивы» лежали на полке в майонезной баночке. Аккумулятор почти сдох, но все же провернул коленвал пару раз и машина завелась!
    Первым делом Ефим поехал на пост ГИБДД, тихонько зашел в будку, которая разрасталась с каждым годом, как борщевик на заброшенном совхозном поле под Рязанью, прирастала какими-то навесами и расширялась стеклянными витринами, как торговый центр на Арбате. Он знал, что оружия у гаишников нет, не положено им иметь вооружение рядом с резиденцией. И когда комендант Ново-Огарево разорвал секретный конверт с инструкциями о порядке действия в чрезвычайной ситуации, он обратил внимание на маленький светодиодик, вмонтированный в правительственный телефон. Всегда светившая зеленым, пластиковая пимпочка вдруг стала красной точкой. Комендант понял, что это значит из секретной инструкции. Там было написано: «При смене цвета индикатора на стационарном телефоне без циферблата незамедлительно ликвидировать объект 99».
    Комендант передернул затвор «гюрзы» и побежал к домику Ефима между бесконечных конюшен, павильонов, беседок, — за рощу, где в отдалении виднелся фонарь над крыльцом. «Товарищ Девяносто Девятый, вы спите?», — заорал комендант, с ноги выбивая дверь спальни, но Ефим в это время спокойно душил последнего гаишника: из было трое, все они были увальнями, всех бесконечно тренировавшийся от нечего делать Ципперсон отрубил в течение минуты. Ему нужны были деньги. Много денег. И он собрал дневной заработок всего поста: пять тысяч триста долларов, четыре пятьсот евро и четыреста семьдесят тысяч рублей. На первое время хватит, подумал Ефим, гоня на машине в сторону Москвы.

    четвертая серия

    На прощание в Дом Советов очередь была не слишком уж большая — тысяч десять. К поясу богородицы всяко побольше стояло. Росгвардия свирепо дубасила дубинками тех, кто пытался жульничать — под железные ограждения подлезать, перепрыгивать. В целом все было довольно спокойно: москвичи сидели по домам, понимая, что всем крышка: России больше нет, так как все держалось на Нем. В ХСС рвались какие-то футбольные фанаты, но их полили ледяной водой из ОМОНовских машин с брандсбойтами, они разбежались. К кладбищу скорбная процессия плыла по пустым улицам: как будто не похороны были, а инаугурация.
    Какие все таки москвичи умные люди, все верно поняли! Давка была только на АЗС за остатки горючего: поставщики больше не отпускали топливо и оно повсеместно заканчивалось на глазах. И да, в драках за бензин и соляру было двести двухсотых и четыреста трехсотых. Свалить-то из Москвы все хотели! Торги на ММВБ, естественно, прекратились, валюту на рубли никто не менял, но говорят, что какие-то китайцы скупали рубли за юани, непонятно зачем, но скупали. Цена была сумасшедшая, в пересчете на доллары по 7000 за бакс. Все банкоматы мгновенно опустели, банки закрылись, городской транспорт не ходил, водители побросали автобусы на улицах, таксисты ломанулись в область, набрав пассажиров по 200 зеленых за каждого.
Все отделы полиции перешли на казарменное положение и забаррикадировали изнутри двери и окна, перерезав связь, время от времени малочисленные группы выбегали из отделов, чтобы экспроприировать продукты из окрестных магазинов: кушать-то полиции все же хотелось. Мелкие торговые точки были брошены — хозяева и персонал, справедливо полагая, что гори оно все огнем, жизнь дороже, побросали свои павильоны, лавочки и отделы.
    С гипермаркетами все было сложнее: сети, которые были под СВР взял под охрану ихний спецназ, а те, что под ФСБ — какие-то «вымпелы», «альфы» и прочие «грады». УФСИНовский «Сатурн» поехал защищать ЦУМ, здоровенные мордовороты из тюремного спецназа мрачно слонялись по галереям супербрендов и никак не могли догнать — кому в эти дни всенародной скорби могли потребоваться чемоданы от Луи Виттон или носки Гуччи, но на всякий случай взломали сейф с часами ролекс и разыграли их по жребию. Ну и в коньячном бутике выпили весь виски девятнадцатого века, отполировав пивком из буфета. Обычный пафосный аромат ЦУМа вытеснился запахом тюряги: почему-то громилы пахли хлоркой и хряпой, хозяйственным мылом и старым постельным бельем, как и их подведомственный контингент
ЧВК «Вагнер» быстро оккупировала силами имевшегося в Москве резерва личного состава Петровский пассаж и ГУМ, попутно сожрав все деликатесы в магазине, а какие-то парни в кровавых беретах в невероятном количестве заселились в «перекрестки». Все было под контролем. Мирных граждан никто не трогал, но армейские патрули то и дело зарубались с росгвардейцами: в ход шли дубинки и саперные лопатки, кулаки и подручные средства — кованные пики, выломанные из оград московских особняков, кирпичи со строек и всякое такое. На третьи сутки траура караулы устали и подуспокоились: стали брататься, захватывая алкогольные отделы магазинов и склады. Проголодавшиеся офицеры разбрелись по домам и пустым гостиницам, которые уже никем не охранялись, за исключением нескольких пятизвездных, охраняемых силами специопераций генерального штаба и боевыми пловцами. В Москве стало совсем грустно и стал гаснуть свет: персонал энергосистем и электростанций не понимал, зачем тут электричество, если все закончилось.
    Первой под Лукашенко ушла гвардейская танковая бригада из Воронежа. Не обошлось без Сечина, это он проплатил. Его, конечно, Медведев сразу попытался было зачистить вместе с аппаратом и клевретами, но вздремнул пару часов и опоздал: тот выехал со своими ФСБшниками на обычных грузовиках, успел проехать до границы и там уже со спецназом ГРУ положил пограничный КПП, доехал до Минска и завез Батьке четверть годового бюджета его княжества — 5 ярдов зеленью прямо в контейнере. Батька обрадовался и сказал, что он в игре. Договорились, что первые десять дивизий покупает Игорь, а с остальными пусть Александр Рыгорыч сам разбирается.
    Основные танковые части в Наро-Фоминске выжидали. Командиры хотели получить с Шойгу побольше, чем с Луки, но тот охренел от запросов и побежал к Верховному: у нас вообще что-нибудь останется, если мы каждому генералишке будем отстегивать по ярду? Дмитрий Анатольевич крепко задумался. С регионов, конечно, пришлют, но надо просить помощь у китайских товарищей и у «нашего приятеля за морем». И попросил срочно соединить с Дональдом Фредовичем, собираясь поторговаться сначала с ним, а уже потом с председателем Си. Но Трамп пообщал прислать завтра два самолета кэша — при условии новой приватизации оборонки, а председатель Си только один. За сибирский лес. Сделку оформили по-старинке — факсом. Денежки счет любят!
    Тем временем в Москву летели самолеты из регионов. Полные неучтенки. На аэродромах их встречали ФСОшники, везли в Кремль, за доставку брали по два процента. Почти половину вооруженных сил страны удалось пока оставить за Центром, но с Батькой надо было что-то решать — танковые войска не шутка! Не бомбить же его стратегическими ракетами, никто не поймет, тем более зарубежные партнеры. Медведев, с пандообразными кругами вокруг глаз опять собрал Госсовет. Не обошлось без проблем: Матвиенко наехала на Володина, оба визжали и таскали друг друга за волосы, причина была даже не в деньгах, просто председателям парламентских палат взаимно не понравились парфюмы. Это была очень неприятная сцена, ранившая ИОПа в самое сердце: до чего дошла страна, за время культа личности! Как все запущено оказалось! И этот мудилище еще вякнул когда-то «Нет Путина, нет России!» А что есть? Вот мы в Кремле, и что? Куда Россия денется, пока МЫ есть!? Ну разве не урод?
    Тем временем в Москве азербайджанцы в подпольном МФЦ клепали Ефиму новые документы, настоящие, на бланках честных и с голограммами. Он теперь был не Ципперсон, а Белов. У него уже было два гранатомета, своя гюрза и, естественно, калаш с десятью снаряженными рожками. Ему нужно было срочно в Киев, там он мог пригодиться живым!

    пятая серия

    На центральной площади возле администрации буйствовал митинг. Без всякого ОМОНа. Коммунисты тыкали древками флагов навальнят с белыми лентами, яблочники крошили физиономии либертарианцев, жириновцы, единороссы и мироновцы, сбившись в крепкое каре, пытались выдержать натиск лимоновцев, группа мощных качков-геев лупила трех фофудьеносцев-скрепарей в образе казаков их же плетками. Шум стоял, ор, хрип, визг, как от дюжины отбойных молотков, Губернатор вышел с охраной на площадь и ему тут-же поднесли мегафон:
- Братья и сестры, граждане и товарищи, милостливые государыни и государи! Обращаюсь к вам я, губернатор Василий Петрович, нам нужно знать ваше мнение в этот трудный для нашей родины час!
    Митинг пошумел еще минуту и смолк. Все слушали губернатора и всем казалось, что происходит нечто очень важное для всех них, нутряное! Все ощутили глубокое единство. Соборность какую-то. Ну вот не все на площади поняли, что они есть ВЕЧЕ, некоторые даже и слово такое не знали, но четко ощутили себя на своем историческом месте. И в полном соответсвии с православной верой — архимандрит благостно стоял возле главы области с дымящимся кадилом. Либертарианцы и навальнята обнялись с лимоновцами. Перед всеми вдруг забрезжили алтарные врата социального лифта. Василий Петрович продолжил:
    — Родина в кольце врагов. Положение тяжелое. Изменники и предатели хотят распада России! Но мы не допустим этого! Мы должны сплотиться и двигаться путинским путем! Кто здесь власть? Мы!!! И нам нужно укрепить свою область, приняв новые законы! Революционные! Нам требуется Консервативная Революция, мы должны вернуться к исконно русской, российской традиции, когда власть была не у тиранов и императоров, а у вас — россиян! Это и есть настоящий Путь Путина! И я прошу вас принять резолюцию всенародного схода, требующую от ваших депутатов немедленного принятия соответствующих законов! Кто за? Опустите руки, кто против? Никто. Принято единогласно!
    Народ расходился с митинга воодушевленный. Пусть нет больше Путина, но зато есть Губернатор. Он ближе. И он к народу выходит и мнение спрашивает. Это справедливо. И мужчина видный, голос громкий, настоящий барин. Нет, слово «барин» они заменяли термином «хозяйственник», но мы-то с вами понимаем, что это эвфемизм. Вот он, оказывается, какой, «Путь Путина»! Кстати, на митинге пострадавших особо не было. Ну то есть носы расквасили, бока помяли, но не особо. И разбили всего одну витрину, в барбершопе. Видимо казаки, отлупленные владельцами заведения.
    Вечером собралась чрезвычайная сессия всех муниципальных советов и заксобрания области в одном зале. Этому предшествовали крупные сделки. Удалось договориться о цене с двумя замами начальника УФСБ, с полицией и командующим на 3 процента с оборота. В Москву, к Медведеву отправили вертолетом почти всю оставшуюся валюту, обещали платить двенадцать процентов с оборота пять лет. С соседней областью, где качали нефть и газ тоже договорились по цене: тамошний губернатор не капризничал, ведь трубы шли по области Василия Петровича и их превентивно перекрыли. Командующий округом присягнул Медведеву, но опасливо — танковые корпуса склонялись перейти к Лукашенко, так как там давали намного больше. Но понимал: пока еще вся диспозиция была не ясна. Батька тратил не свои, а сечинские.
Короче, вечером произошло главное: всеобщее собрание депутатов приняло одним решением целый пакет законов: объявило о суверенитете области, о конституции и всех кодексах: за основу нормативки были приняты конституция РФ, где словосочетание «Российская Федерация» просто заменили словами N-ская область, так же слово «федеральное законодательство» было исправлено на «местное законодательство». Заодно приняли в собственность все, что числилось за Москвой, учреждения перешли под управление администрации, пенсионный фонд и соцстрах национализировались, казначейства закрывались, а областной суд был переименован в верховный. Затем утвердили гимн, флаг, герб и самораспустились, назначив внеочередные выборы конституционного совещания при Василии Петровиче. Приехал Жириновский и попросил убежища, привез тонну евро. Ему пожертвовали местный интернат, где водились неплохие мальчики, но он потребовал суворовский колледж, губернатор поднял цену в два раза и они ударили по рукам.
    Тем временем в Крыму шло бурление говн: в Симферополь прилетел какой-то наследник Романовых и провозгласил себя императором Новой Крымской Империи. Все, кто не успел прорваться через Перекоп, уплыли в Турцию на паромах. В Ялте причалил странный сухогруз с автоматами Калашникова, которые сутки напролет выдавали всем желающим. А на моторном катере приплыл в Феодосию Ефим с непонятно откуда взявшейся бригадой братвы. Их было числом двадцать и они тоже хотели Крыма. Через Босфор чинно проходили ударные группы Шестого американского флота с авианосцами. Но самое интересное происходило в Петербурге: там потихоньку собирался Земский собор под предводительством срочно прибывшего из Ватопеда шустрого старца, доставившего инвестиции с Афона.

    (шестая серия)

    Необъятная Россия от Калининграда до Владивостока за неделю вдруг вернулась в допетровскую эпоху. Да что там допетровскую — во времена Ярослава, где «каждый держит отчину свою». Все регионы, Господи прости, как же я не люблю этот синоним слова «провинции»! — объявили о таможенных сборах за проезд, провоз товаров и просто проход границ. В таможни и погранстражу переходили свободные от федеральных обязанностей силовики, их нашлось с достатком, дело было прибыльное и сытное — зарплату они себе зарабатывали сами. Ну естественно, под приглядом гвардейцев губернатора. В принципе, ничего выдумывать было не надо — в качестве консультантов приглашали чеченцев, знавших в этом толк. У Кадырова даже организовался дефицит кадров. Сам Эмир-Ходжа пытался решить вопрос с Медведевым о регентстве, но его услуги больше не требовались Москве, договорились только о небольших, но регулярных субвенциях наликом в случае отсутствия незаказанных терактов. Чечня объявила себя офшором для граждан неисламских государств, признала Израиль и в срочном порядке создала новую банковскую систему — налоговый рай. Саудитам и Ирану это крайне не понравилось, но что поделать — все-таки чеченцы братья по вере, да и мусульманам там категорически запрещалось пользоваться безналоговыми счетами. Медведев подарил эмиру несколько эшелонов с артиллерией на юге и пятьсот БТРов из резерва, так как полагал, что именно эти силы смогут противостоять в случае наступления Лукашенко на Кавказе. Ведь в случае военного успеха, Батька бы не смог полноценно отстегивать Эмиру: ресурсы были слабоваты, хотя президент самопровозглашенной республики «Белая, Центральная, Восточная и Южная Русь» очень выигрывал по оргчасти: Медведев просил с княжеств 15 процентов оборота, а Лукашенко только 12. И при этом готов был принимать инвестиции в счет будущих податей 1:2, до вот только ему мало кто верил: он ведь никогда никому ничего не отдавал.

    В результате у всех регионов-провинций-княжеств возникла дилемма: какой орде платить долю: Москве, слабевшей с каждым часом за счет падения населения и полного финансового паралича (за исключением, разумеется, наличного оборота) или Минску, где все работало, как швейцарские часики с брюликами на циферблате: деньги в кассу — культура в массу. Конечно, танки требовали горючего и запчастей, обслуживания и специалистов, но Батька с Сечиным купили Псковскую дивизию и в случае конфликта вассалов с москалями, могли силами ВДВ решать проблемы.
    Это немного походило на девяностые, а может и на какой-то десятый век: о разборках сначала договаривались губернаторы, потом при помощи своих генералов находили удобное и малолюдное место, далекое от промышленных объектов, приносящих прибыль, разрабатывали критерии боя, типа до четверти убитыми или до пяти подорванных танков. И высаживали десант. После боя проигравшая сторона вывешивала белый флаг и оплачивала потери победителей налом десятикратно. А бойцы обеих сторон получали награды — водку, колонну автобусов с блядями и закуску на трехдневный пир. Естественно, после похорон павших в бою товарищей по оружию.
    Случались и эксцессы: однажды в Новгородчине утонула в болоте целая танковая дивизия, а в Орловщине эскадрилья московских вертолетов захватила базу ГСМ с паленым керосином. Во время заправки боевых машин случился конфуз — все турбины заклинило.
    Ядерные силы обессилили. Все кругом понимали, что воевать можно только друг с другом, а ядерная триада тут как бы не к месту: радиоактивные облака границы не соблюдают и двигаются ветром, которому не прикажешь. Да и система пуска ракет быстро сломалась, говорят, не без участия нанятых всеми сторонами хакеров. Надо было ее продавать, но опять-таки непонятно кому: Трамп наотрез отказался платить хоть что-то существенное, предложив Меркель, Макрону и Джонсону скидываться самим. Китай поначалу заинтересовался, но потом тоже плюнул: ракеты и командные центры были обесточены силами тридцати диверсионных групп из Поднебесной. Кстати, несколько сибирских княжеств присягнули Председателю Си, присягу КНР принял, но больше ничего не сделал, прислав только наместников, которые пили чай и ели палочками что-то из привезенного с собой. А народ смотрел местные каналы телевидения (Москву и Минск не ретранслировали), читал в «Одноклассниках» новости о том, как реализуется программа «Путь Путина» и мечтал о том, чтобы пайки на предприятиях выдавали вовремя. Все перешли на доллары и евро, о рублях быстро забыли: их не принимали даже в магазинах. Федеральная резервная система включила станки на полную мощность, но к инфляции и кризису это не привело: Территория России, как ее стали называть в международных документах, поглащала невероятное количество нала. Больше, чем весь остальной мир, давно перешедший на безналичные расчеты. В княжествах началась выборная кампания: демократичная и совершенно честная. Побеждали деньги.

    седьмая серия

    Выборы повсеместно решили проводить по простой схеме, прозрачной и честной: так как пенсии отменили, а бюджетников уволили, сделав все госуслуги платными, то предложили красивый вариант — проводить голосование каждый год на аукционной основе. То есть избирателю предлагается от каждого кандидата плата за его голос и на эти деньги им нужно было прожить до следующих выборов. Например, в области Василия Петровича проживали 15 миллионов избирателей. Работающие, силовики и самозанятые избирательного права лишались. Их было около 4 миллионов, остальные могли своим голосом распоряжаться как угодно. Например, отдать предводителю местных коммунистов, купившему ярлык от Зюганова, вставшего своей ставкой в брянских лесах с разрешения Батьки. Коммунисты предлагали каждому избирателю 750 евро в год, что было немного, конечно, но больше, чем у блока Миронова со Световым, те потянули только на 530. Хорошее предложение поступило от блока Навальный-Жуков-Голунов: по 660 евро. Однако, Василий Петрович со своим блоком «Путь Путина» обладал заметно большим электоральным ресурсом — целых 870 евро, причем в финансировании кампании участвовали китайские инвесторы в обмен на годовую вырубку лесов. Василий Петрович прикинул и понял, что на его век деревьев хватит, пока китайцы технику подвезут, пока вырубку организуют, как раз и новые выборы, а там уже и немцы с англичанами интересовались организацией ядерных могильников. Ну и само собой трубы должны были окупить расходы — газ и нефть в цене, конечно, упали, но не критично, всем греться надо и ездить на чем-то.

    Выигравший выборы получал полный доступ к сбору налогов, пограничных сборов и всему бюджету, кроме федеральной подати в Москву или Минск. Здоровая конкуренция шла на пользу делу: зачастую области меняли орду, если Батька или Медведев с Шойгу плохо защищали. Например, нижегородцы, недовольные Сечиным, который обещал им экспортировать машины в Венесуэлу, а автоматы в Боливию, возмутились низкими. закупочными ценами и обратились в москальство: Медведев подтянул Пригожина и товар пошел по сходной цене к африканцам.
    Что характерно, РПЦ тоже делала ставки на электоральном поле: срочно подправили какие-то незыблемые каноны, стали вести службы на русском, ввели индульгенции и предложили по 300 за голос, но часть — 2/3 обещали выдать натурой: свечками и исполнением треб. Социологи предсказывали попам второй место на основании опросов населения, которое сплошь утверждало о скрепных идеалах, но ошиблись: блок РПЦ(н) («н» означало «новая») повсеместно набирал не более 1 процента голосов. Кстати, Навальный тоже везде проигрывал, так как коррупцию уже победили окончательно и все способствующие ей факторы ликвидировали, а ютуб забанили.

    Судебные ведомости пестрили сообщениями о откупах, назначавшихся служителями Фемиды в бюджет. Тюрьмы упразднили, введя трудовые дома. Для этого внимательно изучили Диккенса и выписали из Кембриджа двух старичков-историков, воссоздавших правоохранительную систему Викторианской эпохи с долговыми ямами и британским правом, но чтобы не усложнять — без париков. Теперь за мелкую кражу, насильственные всякие действия, угоны и прочие безобразия, преступные элементы получали штрафы в пятикратном размере ущерба. Если у них не было денег или имущества, отправляли отрабатывать в промышленность, соответственно при заводах и прочих производствах, на стройках и фермерских хозяйствах организовали исправительные казармы. В принципе, преступники могли выкупить себя в любой момент у охранников, но это было тоже дорого, может на 10-15 процентов дешевле, чем у областного управления трудовых ресурсов. Зато охранникам не нужно было платить из бюджета зарплаты.

    За серьезные преступления, когда понятно становилось, что отработать штраф не хватит здоровья или жизни, полагалась высшая мера наказания. Не подумайте, что речь идет о смертной казни! Преступников выдворяли в изгнание и вынимали подкожный чип, без которого было даже по улицам не пройти — везде стояли датчики, как в супермаркетах, только наоборот — они срабатывали не на см чип, а на его отсутствие. Изгнанники пробирались кто куда — в Донбасскую область Украины, в Приднестровье, кому-то удавалось прорваться в Европу. Обратно никого не принимали, депортацию запретили, в результате на нейтральной полосе с Финляндией возникли массовые лагеря, которые спонсировались еврокомиссией и евангельскими церквями. Границы Финляндия закрыла из-за отсутствия погранстражи на стороне Территории бывшей России. Жители и власти Карельского перешейка не могли понять: почему Суоми-красавица не хочет взять в управление обратно земли, потерянные в зимней войне и даже Выборг, жители которого умоляли принять их в свои территориальные владения? Объяснения финского правительства о том, что в двадцать первом веке могущество и успех государства никоим образом не зависят от его площади, выборжанам были непонятны. Они выросли на других идеалах и свято верили в грядущую финскую революцию, когда народные массы снесут ненавистный им режим и откажутся от всяких социальных ништяков, выдвинут лозунг «сделаем Финляндию снова великой», признав Невский край своей исторической территорией. Но финские жители собирали гуманитарные конвои и посылали пасторов для разъяснения протестантской этики: мол, работайте и принимайте законы как в Европе, а не как в ЦАР, будет вам счастье и благополучие!

    Тем временем в Петербурге назревал большой бунт: его организовали пенсионерки, преимущественно с высшим гуманитарным образованием, создав комитеты народного спасения во всех библиотеках, оперных и драматических театрах. Поначалу возглавить его решилась бабушки-божьи одуванчики Алиса Бруновна Фрейндлих и Эдита Станиславовна Пьеха, но вскоре сопредседателями стали Андрей Дмитриевич Баконин-Константинов и Владимир Сергеевич Кумарин-Барсуков. Кумарина выкупали из вятской колонии, прямо у начальника занедорого: он был ему совершенно не нужен. Сергеич был плох здоровьем, но бодр духом, оргработы поставил грамотно и споро: уже через неделю старушки оккупировали Мариинский дворец, выгнав оттуда палками авиакосмических курсантов, собравшихся для защиты самопровозглашенного военно-политического коменданта Макарова, срочно бежавшего в Крым на военном самолете, купленном у какого-то застройщика с Петроградской стороны

    восьмая серия

    Фима высадился в Феодосии с командой. Плыли из Одессы. Было их 82, как он их собрал — отдельная история, даже автор не совсем понимает, как можно быстро сплотить за неделю столько солдат удачи. Видимо, у генерала Ципперсона за долгие годы работы двойником отросла харизма, видели люди в нем не просто артиста, изображавшего другую личность, а сама эта нутряная путинская суть проникла в него, как опухоль, разрослась, раскидалась метастазами, вызвав мутацию его «я», захватив полностью. Ну ведь вы замечали, как собаки становятся похожи на своих хозяев! Вот и Фима в процессе дублирования главного российского хана преобразовался в нечто, созвучное и близкое тем, кого называют «глубинный народ».
    В Одессе он быстро познакомился с ветеранами АТО, с беженцами из ДНР, с выгнанными за коррупцию из безпеки офицерами, прозябающими в коллекторских конторах и охранных фирмах, да и просто с гангстерами, контролирующими портовую контрабанду и Привоз. И предложил им шикарную тему: взять Крым.
    В молодости Фима читал, как Фидель Кастро с Че Геварой приплыли на моторной яхте из Мексики на Кубу, чтобы замутить революцию. Фима сотоварищи быстро нашли инвесторов, легендарных одесских мафиози Ангерта и Ангела, профинансировавших натурой экипировку и оружие в обмен на будущую Севастопольскую таможню. Отыскался консультант — древний старичок из университета, кубинец, учившийся в СССР и женившийся полвека назад на украинке. Пламенный Диего всю жизнь мечтал повторить военную экспедицию Фиделя и даже в свое время пробился на прием к Саакашвили, предлагая взять ему Крым с моря, но Михо ничего не понял и послал его прямым текстом на три буквы. Ну вот необразованный человек был, не понимал возможностей. А Фима понял. Они купили у одного балбеса старый брежневский катер, назвали «Гранма» и поклялись не бриться, пока не захватят власть.
    Тем временем в самом Крыму ждали войска НАТО: цены выросли неимоверно, но на всех витринах кафе и ресторанов, на рецепциях отелей и хостелов, на дверях магазинов и массажных салонов появились объявления: «солдатам НАТО скидки!» Военнослужащие единодушно срезали погоны и знаки различия, редуцируя до зеленых вежливых человечков, но многие быстренько нашивали шевроны с эмблемой-картушкой Североатлантического альянса (эмблемы сразу стали вышивать на китайских швейных машинках во всех портняжных мастерских и продавать по десять долларов за штучку, спрос был огромный). Ходила легенда, что полицаев будут набирать из местных, а платить будут по рыночной цене с выдачей пайков. Но войска НАТО все не появлялись, хотя 6-й флот США наращивал присутствие в Черном море. Это было похоже на какое-то динамо. Низы хотели, а верхи никак не могли, как будто виагру и сиалис еще не изобрели!
    Когда «Гранма» со своей командой подходила к причалу Феодосии, старенький Диего предлагал Ефиму высадиться тайком, тайными туристическими тропами пробраться к трассе на Симферополь, пройти через Ай-Петри, как через горы Сьерра-Маэстры, а потом штурмовать казармы и произнести многочасовую речь, но Фима имел таки другие планы, особенно разглядев в бинокль собравшихся на причале крымчан и крымчанок в фольклорных одеяниях с хлебом-солью. Фима вышел на мостик в образе Путина, но с маршальскими погонами, украшенными черно-красными треугольниками, как у Фиделя Кастро. Именно эту эстетику, как объяснил Диего, шлепая беззубым ртом, использовал Ярош на своих визитках. Толпа ликовала. Ефим Путин-Белов-Ципперсон выступил прямо на берегу, сообщив, что именно он настоящий Владимир Владимирович пришел возглавить Крымскую империю, а клятые москали закопали на мемориальном кладбище тушку двойника.
    Народ возликовал. Американцы, скринингующие информацию с дронов-разведчиков, сразу сообщили новость Трампу, но Дональд был занят выборными встречами и ответил директору ЦРУ просто: лучше Путин, чем кто. Директор, как обычно, ничего не понял из слов президента и велел наблюдать дальше.

    девятая серия

    В Санкт-Петербурге вовсю действовал Комитет национального спасения Петербурга — КОНАСПЕТ. Именно он объявил вече на Исаакиевской площади, где решили избрать градоначальника. Послали даже в Москву делегацию, к Патриарху: мол, если не придеша, ватопедские грядеша на царство.

    И вправду, монахи афонские, базируясь на верфях судостроительной корпорации и пользуясь благосклонностью Полтавченко с Бегловым, набирали дружину. Оргработу возглавил некий Вася Кичеджи, владелец тракторного завода в Челябинске. Платили конкретно, получили благословение от Медведева и потихоньку захватывали храмы земли Невской. Кумарин решил защитить город от афонитов и удержать: в Казанском соборе святейший постриг старца в схиму под именем Савва и сразу рукоположил во священство и поручил кафедру, хотя поначалу сопротивлялся — мол, креститься не сможет и кадило в левой руке неправильно держать. Кураев выступил резко: дело не в правой руке, а твердости духовной. Невзоров даже прокомментировать не решился, а Кирилл удовлетворился десятипроцентной долей в Петербургско-тамбовской топливной компании. Митрополит Савва рукоположил остатки тамбовской братвы и коммерсов, гревших новоявленного старца все эти годы. Вече на Исаакиевской единогласно избрало владыку Савву градоначальником с правом проживания в Эрмитаже, но тот отверг это смиренно: за годы заточения, он стал скромен, покаялся и поклялся, если выйдет на волю, посвятить остатки дней служению обществу. Перво-наперво Савва стал собирать войско, это было не сложно — Купчино и Гражданка, Колпино и Красное Село, Охта и веселый Поселок — все слободские собрались под ружье и, вскоре Ефрем (Куцу) и Савва (Кумарин) забили, наконец, стрелку в Стрельне, возле Константиновского дворца, бывшей путинской резиденции

    десятая серия

    На «стрелку» сподвижников двух владык съехались тысячи участников. Сначала терли за регламент: кто-то вспомнил про Куликовскую битву и предложил выбрать поединщиков в лице самых здоровых громил, чтобы завести публику, но проект отвергли — тамбовский Коля-Кувалда сильно сдал за последние думские годы, а в противоборствующем стане афонитов вообще своего Челубея не нашлось. И решили они драться стенкой на стенку, но только те, кто в рясах: они были без волынов и ножей, что не скажешь про остальных, позаботившихся о своем оружии.
    Драться решили на кадилах, кои обе стороны заранее подготовили к бою: залили свинцом и укрепили цепочки кевларовыми струнами, а под камилавки одели хоккейные шлемы. Архиепископам разрешалось иметь посохи.
    Битва началась в полдень. Савва Кумарин одной левой двинул архимандрита Ефима по голове золотым кадилом и вырубил сходу. Афониты некоторое время держались, но недолго и нестройно: падали ватопедские ряд за рядом, усыпая Константиновский парк своими телами, как гопник семковой шелухой тротуар. Битва заканчивалась триумфом тамбовских и тогда афониты взмолились о пощаде, Савва поднял посох вверх, оркестр грянул «День победы» и уцелевшие афонские стали сдавать кадила. Очухавшийся Ефим облобызал левую руку Саввы, роняя слюну на травку, встал на колено и вынул из-за пазухи пояс Богородицы в знак капитуляции. Но это было еще не все: из рядов греков вышли Полтавченко и Кичеджи, предложившие померяться общаками: мол, если у тамбовских больше, то так тому и быть, а если меньше, то надобно еще торговаться и биться уже не на попах, а на поле боя и желательно еще на море. Савва радостно засмеялся и кивнул, предвкушая полный разгром противника.
    Заночевали в Константиновском дворце: иерархи в котеджах, братва в путинских опочивальнях и залах. Наутро начали свозить общаки, предварительно притащив от гаевых передвижной пункт взвешивания транспорта. И полетели на военный аэродром в Левашово самолеты из Афин, из Москвы и разных прочих городов и весей с золотом. Из Эмиратов пригнали грузовой Боинг, из Лондона тоже, говорят, даже из Пномпеня, хотя где там общак держать вообще непонятно.
    К вечеру стали взвешивать. Отдельно — золотишко и камушки, отдельно контейнеры с валютой, специальная комиссия из нейтральных индусов анализировала акции, а выкраденный из Эмиратов спец по виртуальным денежкам Павел Дуров подсчитывал ресурсы в битках и прочей крипте. Что характерно, споров почти не было — подсчет шел споро и чинно. Правда, Мирилашвили все порывался предъявить в качестве доказательства живого и невредимого Беню Нетаньяху, как мощный тамбовский ресурс, но Савва Кумарин не согласился, мол, карта битая да еще и крапленая. В результате решили, что у тамбовских в полтора раза больше и Афониты тут же признали его своим патриархом, предложив венчать на царство. Но тут вышла нестыковка…

    одиннадцатая серия

    Патриарх Северо-Западной России Савва Кумарин-Барсуков после разгрома врагов-афонитов понял, что нужно на царство звать варягов, так как стал за годы отсидки мистиком. Накануне битвы явился ему во сне гангстер Костя-Могила, убитый в 2003-м году. Костя был в белом и светился неяркими лучами, как будто в ультрафиолете. В руках он держал огромный крест из хрусталя, но возможно Владимиру Сергеевичу так показалось и конструкция была изготовлена из прозрачного пластика, больно уж легко, даже как-то играючи держал Костя сакральный символ. «Истинный апостол!» — понял во сне Кумарин.
    — Повелеваю тебе, раб божий Савва Сергеевич спасти Россию от смуты и замкнуть кольцо истории божьим промыслом, с которым ОН послал меня к тебе! Покорись ЕМУ!
    — Костя, покорен я ибо… Но терзает мне душу предчувствие неизвестное! Вот сам посуди: терзают русскую землю захватчики-ордынцы! Дань взимают за крыши свои: с одной стороны москали кляты: Матвиенко и Медведев, который хоть и наш, но пошел к москалям служить. А с другой стороны — половчане с ханом Лукой во главе и визирь его Сечин! И не по понятиям все это, а уж тем более не по закону воровскому. Ты же сам положенец был, Костя, смотрел за Петербургом — все ведь понимаешь. Что делать-то? Вот короновать меня захотят — а что я им скажу? Ты ведь тоже от короны когда-то отказался!
    — Сергеич, я по тому обычаю отказался, а ОН с апостолами меня все-таки заставил корону принять. И теперь я в небесном законе вечном! Так что смотри на меня и слушай что скажу! — тут Костя свободной рукой распахнул на груди рубаху из белого сияющего шелка с узорами в виде голов Медузы-Горгоны. Кумарин увидел святящуюся флюоресцентную татуировку: Божья матерь с младенцем Иисусом и над ней череп, пронзенный кинжалом, вокруг лезвия змея с раскрытой пастью, а на черепе — золотая корона. Костя прищурился, гордо выкатил грудь и Кумарин увидел, что татуированная корона сверкает ярким пламенем. Он понял все, что имел в виду Костя и упал на колени: «Повелевай!»
    Костя выдержал паузу и величественно пошевелил лоснящимся от елея крылом. Над его головой засветился нимб. Он ласково молвил:
    — Верни землю русскую на путь истинный, светлый, к новой вере ведущий! Скрепы рухнули под напором врагов иноземных: английских и американских, европейских и дьявольских. А все потому, что забыли рабы божьи о глобальном потеплении и загрязнении планеты. За это ОТЕЦ небесный и выпустил на землю Врага Человеческого, который подогревает планету адским пламенем и скоро все сварится в этом котле и наступить ад! Но это можно предотвратить! Зови варягку на царствие немедленно!
    — Какую варежку?
    — Не варежку, а варягку. Ну или варяжку! Это теперь феменетив называется — мужской род «варяг», а женский, правильный в наше время «варягка»! И поскорее, ОТЕЦ небесный и МАТУШКА сердятся!
    От слова «матушка» Кумарин проснулся в холодном поту. Что делать-то? Как найти эту ВАРЯГКУ на царство? Кому звонить, писать, куда ехать, гонцов к кому посылать? И тут он все понял. Оставалось только уговорить народ, который безмолвствовал как обычно; Кумарин натянул рясу и велел гнать в Исаакий, где заседал комитет народного спасения. Там он и держал речь долгую, обстоятельную и убедительную. И рассказал про ангела, что явился ему, но персональные данные раскрывать не стал: мол, ангел как ангел, все законно…
    Бабушки слушали и восхищенно вздыхали: все соглашались с тем, что у России особый путь, боговдохновленный и свой. И что старые скрепы сломались под грузом, что надо их менять, и что сатана правит свой бал. И что теперь все должно быть зеленым, ну не в смысле как Навальный после грима, а как на Руси заведено: был завод «Треугольник», потом «Красный треугольник», был город «Белоцарск», стал «Кызыл», что в переводе с тувинского тоже означает «красный». Ну а теперь нужно возродить традицию и переименовать завод в «Зеленый треугольник» и так далее. Долго сидел Кумарин на киче, не знал, что и завода такого больше нет, а на его месте построили очередной элитный квартал с подземными паркингами, азартными играми и социально-безответственными женщинами, но не о том наша повесть!
    Короче, короновали Грету заочно, так как паромы по Балтике в ту пору уже не ходили, поезда не пропускала Финляндия через границу, а самолет был совсем не в тему. Да и в школу она не ходила, поэтому про Россию ничего не знала. Журналисты и пиарщики на тот момент сбились в информационные цифровые банды, вовсю рекетировавшие оставшиеся разрозненные узлы суверенного рунета через вялые дидоски. Две крупные группы пиратов — банда «Тросс-медиа» и «Абажур» быстро оттеснила других, найдя непреложные исторические доказательства прямого родства Греты с Рюриком по материнской линии, а по отцовской с Федором Шаляпиным, который был незаконнорожденным сыном императора Александра Второго. Документы были неопровержимы. Какую-то пухлую бабушку, которая лепетала по-испански, что она царица, а на худой конец ее сын, накормили через повара-агента пургеном или чем-то посовременнее и заперли в общественном туалете Николаевского вокзала. Но Грета была несовершеннолетняя, ей нужен был регент лет так на пять. И все Русские Земли должны были ему присягнуть. А значит и обе орды тоже. Но как это сделать? Савва понял, что надо ждать Второго Небесного Наставления. И ночью к нему опять явился архангел в законе.

    Двенадцатая серия, окончание

    Архангел Костя явился патриарху опять во сне и в своем лучезарном образе. На нем был все тот же белоснежный светящийся костюм с прорезями на спине, из которых свешивались холеные лебединые крыла, а на ногах были подбитые золотыми пластинами сапоги-казаки усыпанные наклеенными бриллиантами. «Страус! Костя всегда носит обувь из кожи страуса, но это круто, тут явно страус-альбинос!» — подумал Савва, падая на колени, чтобы облобызать ангельскую обувь. Но Костя величественно оттолкнул владыку основанием хрустального креста:
    — Я к тебе не за поклонами прихожу, а за делом, Сергеич! Отец Небесный дал тебе все, о чем ты молился: свободу, власть и возможности все грехи искупить! И ждет от тебя действий! Грета-императрица — ход правильный. Но этого мало — нужно наладить систему. Земли русские собрать быстро — это не на стрелку съездить, конкурентов закошмарить! Надобно теперь заставить всех — и москалей, и батькостанцев под Грету лечь. А кто может их всех обратно запихнуть?
    — Неужели я?
    — Нет, раб божий Савва, не ты! Только Путин! И ты должен его воскресить?
    — Но как, Костя? Как я могу его воскресить, если он умер? Бог забрал! Ты же лучше меня знаешь: попрощались, похоронили, потом начался весь этот кавардак поспутинский! Его даже не забальзамировали, да и не нужен он больше никому, все без него рваклю устроили и продолжают: республики, области, края стали княжествами, таможни создали, погранцов своих наняли, все в нал перевели. Князей выбрали прямым голосованием. Называют это демократическим транзитом! Грете в Зимнем дворце кабинет отвели, аппарат наняли, придворных. Но она ведь это… С особенностями. Даже не в курсе, что ее короновали! Был Путин, была Россия, нет его, и России нет.
    — Эх, Сергеич, — Костя посмотрел на коленопреклоненного гангстера сверху вниз и уронил слезу ему на седую макушку с наметившейся лысиной. — Как был ты простаком, так и остался! Не будет тебе прощения небесного, пока не поймешь свою роль историческую. Подскажу тебе, где Путина искать. Есть один в Крыму. В Ливадии сидит, в царском дворце. С Коломойским дружит, с Саакашвили пьет винишко… Надобно тебе его выкупить у Зеленского, он на пять годовых бюджетов Украины согласится, а у тебя в общаке все двадцать пять! И ему еще зашлешь за службу. А как воскрешение организовать — твое дело. Медведев и Сечин сразу рефлекторно признают и присягнут регенту, с Батькой придется поторговаться, но ты мужик ушлый, уговоришь. И пусть этот твой Путин будет теперь не Путин, а Постпутин. И страну новую надо назвать Постпутинская Россия. А с князьями нужно просто поступить — по-честному. Как во времена Ленина: объявить им террор. Но не красный, Сергеич, не красный…
    — Зеленый?
    — Ну конечно, Савва! Именно зеленый! Пусть платят тебе за парниковые газы, за окись углерода, за самолеты, за каждую корову, которая выделяет сероводород. И все это именем Греты. А если не подчиняться будут, ты их проклинай, анафему им! И епитимью. Или эпиталаму. Мировых лидеров это сподвигнет к санкциям! Мы их вразумим через Архангела Альфонса Габриэльского, ты о нем слышал, конечно, Аль-Капоне его погоняло было в прошлой жизни. Так вот: он католиком был и часто Папе Римскому во сне является. А под санкциями ваши князья демократически-избранные долго не протянут: ведь торговать с ними никто не сможет, народ их снесет и новых изберет. И самое главное: весь мир ликовать будет, ведь глобальное потепление не остановится, это факт!
    Сергеич вспомнил, что в лефортовских камерах действительно год от года становилось все душнее и проснулся просветленный и вдохновленный Наставлением.
    Утром он сел на свой трехколесный мотоцикл, украшенный хоругвями, во главе колонны грузовиков с баблом помчался на юг. Мост еще стоял, но подозрительно шатался. На КПП была приколочена вывеска «Крымское ханство, въезд только по пропускам!» Стражу на блокпосте подкупили сигаретами и горилкой, благословили и проехали в сторону Ливадии. Там пришлось еще раз раскошелиться, но не напрасно: в царском саду за столиком играли в «переводного дурака» Зеленский, Янукович, Ципперсон и Коломойский. Саакашвили суетился в парковом баре, смешивая коктейли, а Порошенко колдовал с шоколадным фонтаном. Публика явно была готова к переговорам и все дружно склонились в земном поклоне, едва патриарх Савва приблизился к игрокам. И только Ципперсон с Зеленским не склонили голову. «Религия не позволяет» — понял Кумарин.
    — Значит так: мне Газпром, банк «Россия» и все резиденции. И чтобы никаких плохих новостей, надоело уже! Охрану, ФСО, ГОН, спецсвязь, короче все взад! Ему, — Фима указал на Саакашвили, — Абхазию и Осетию, точнее обе! А коллеге Володимиру Олександровичу Крым, Донбасс, Луганск, но жителей всех в Калмыкию, кроме тех, у кого синие паспорта сохранены. Их можно оставить. Да и еще: я вам не Путин, а Постпутин, — все танки и БТР, пушки там, БУК, весь этот хлам пригнать сюда и пусть границы Крыма охраняют от ваших. Или наших. Короче, буду краток: кто не понял, тот поймет, замучаетесь пыль глотать! И просто умрете. И что мы будем делать теперь?

    Кумарин впервые так близко видел Путина за прошедшие 28 лет с момента той исторической ссоры, когда по-глупости отказался дать Людмиле четверть пакета акций. Сколько раз он об этом пожалел? Наверное, миллион!
    — Все будет сделано, товарищ Постпрезидент! Но как мы сможем воскреснуть? «Зачем я сказал мы? Зачем я вообще начал эту тему поднимать? А зачем он спросил?»,- пронеслось в голове у Кумарина. «И что здесь делают Янукович с Порошенко? Ладно, Зеленский по нужде приехал, ему Крым нужен для пиара, а Коломойский что захочет?»
    — Начальником финансового управления Народного комиссариата по экологии — нового правительства Постпутинской России назначим Игоря Валерьевича. А заместителем, чтобы контролировал процессы, Петра Алексеевича. Воскресну я просто: сейчас напьюсь вина, которым Михо угощает, называется მზეზე ჰალსტუხი, он сам этот сорт вывел. И сяду в коляску мотоциклетную, доктор Саша меня отвезет в Ново-Огарево. Он же будет с этого дня директором ФСО, Грету вашу пусть шведы сами охраняют, она им нужнее. Там, в резиденции ты меня и найдешь. И воскресишь. Типа я просто спать прилег и от работы деннонощной проспал долго. Типа литургичесий сон…
    — Летаргический, товарищ Постпрезидент, — из дальнего угла сада вывалился байкер Залдостанов. — Извольте благословить, ваше святейшество! — обратился он к Кумарину. Патриарх осенил его крестным знамением левой рукой. Мотоциклы он любил, а к холуям и шестеркам относился скептически.
    — Поехали, мужики! Хватит тут разборок! Скажете народу, что похоронили двойника безымянного. Про имя не упоминаем, но на Красной площади, точнее Зеленой, поставить скамейку с табличкой: Герою Бывшей России Ципперсону от всех ныне присно и во веки веков! Вот. А теперь — в путь!

    Кавалькада мотоциклов с харлеевскими басами неслась по дорогам Построссии. Развивались хоругви, дымились огромные кадила, оставляя после себя дымные клубы фимиама. Грете бы это не понравилось, но она в тот момент плыла на четырехмачтовом бриге «Крузенштерн» в Индию, где недавно ее провозгласили махараджей. На палубе в шезлонге она гладила маленького пушистого котенка, раздираемая сомнениями: как убедить индусов, что священные коровы тоже испускают газы, а это опасно для исландских льдов. А еще ей очень понравился русский байкер с кожаной банданой на голове и она фантазировала о любви, правда, в ее животе порхали не бабочки, а жуки, названные в честь Греты Nelloptodes gretae — они были похожи на жужелиц и все время сталкивались друг с другом и грузно падали на дно. Мир торжественно вступал в будущие века, где-то далеко маячила эпоха Возрождения, но это было так нескоро, так далеко за горизонтом, так немыслимо в наши трудные дни, да и никого это не волновало. На «Крузенштерне» плыла вся свита Императрицы. И назначенный камергером губернатор-князь Василий Петрович смурно жевал в своей каюте последнюю на планете пачку быстрорастворимой лапши «Доширак» со вкусом говядины…

    Дмитрий Запольский

    5 комментариев

    avatar
    Сначало чтиво было еще ничего, а потом серии с пятой пошла какая-то дичь и ухита.
    0
    avatar
    серии с пятой пошла какая-то дичь и ухита
    Всё как в жизни )))
    0
    avatar
    Не этот ли Дмитрий Запольский?
    Странно, пишет как еврей но по виду вроде свой, татарин ))), но однако же грассирует )))
    0
    avatar
    Интересно было бы прочитать продолжение.
    Оно-то понятно, какая задумка у автора – что Лука будет властителем мира. А вот как это произойдет – интрига.
    0
    avatar
    STORY_FROM_LIFE
    Случай в лифте

    Подруга у меня, барышня мнительная, в каждом незнакомом мужчине видит потенциального маньяка…

    Даже после прогулки с собачкой старается зайти в подъезд так, чтобы ехать в лифте в одиночестве.
    И вот на днях, после вечерней прогулки со своей мелкой собачонкой заходит она в лифт, нажимает кнопку своего верхнего этажа — и тут тайфуном заскакивает в лифт амбал лет тридцати…
    Она всеми фибрами души чувствует его недобрые флюиды и просто уже уверена в его грязных намерениях, что и подтверждается его вопросом:
    — Девочка?
    Подруга сглотнула комок в горле и прошептала, едва не обмочившись:
    — Нет…
    И тут на лице амбала отразилось искреннее недоумение — он вопросительно смотрит на подружкину собаку и спрашивает:
    — А зачем тогда бантик нацепили…?
    +1
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.