История
  • 810
  • Художник Константин Коровин о жизни в России после революции



    Знаменитый русский живописец и театральный художник Константин Алексеевич Коровин после революции 1917 года некоторое время прожил в России: занимался вопросами сохранения памятников искусства, организовал аукционы и выставки в пользу освободившихся политзаключённых, продолжал сотрудничать с театрами. С 1918 года он жил в имении Островно Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, преподавал в свободных государственных художественных мастерских на даче «Чайка». В 1923 году художник по совету А.В. Луначарского выехал за границу и поселился во Франции. О времени, которое он провел в Советской России, живописец, обладавший к тому же немалым литературным даром, оставил очень живые, яркие, образные заметки в своем дневнике. Публикуем на «Избранном» некоторые из них.

    Один взволнованный человек говорил мне, что надо все уничтожить и все сжечь. А потом все построить заново.

    — Как, — спросил я, — и дома все сжечь?

    — Конечно, и дома.

    — А где же вы будете жить, пока построят новые?

    — В земле, — ответил он без запинки.

    Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на хозяина, купца и одеться барином.

    Один коммунист, Иван из совхоза, увидел у меня маленькую коробочку жестяную из-под кнопок. Она была покрыта желтым лаком, блестела. Он взял ее в руки и сказал:

    — А все вы и посейчас лучше нашего живете.

    — Но почему? — спросил я. — Ты видишь, Иван, я тоже овес ем толченый, как лошадь. Ни соли, ни сахару нет. Чем же лучше?

    — Да вот, вишь, у вас коробочка-то какая.

    — Хочешь, возьми, я тебе подарю.

    Он, ничего не говоря, схватил коробочку и понес показывать жене.

    Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше людям. А также улетели из Москвы все голуби.

    Были дома с балконами. Ужасно не нравилось проходящим, если кто-нибудь выходил на балкон. Поглядывали, останавливались и ругались. Не нравилось. Но мне один знакомый сказал:
    — Да, балконы не нравятся. Это ничего — выйти, еще не так сердятся. А вот что совершенно невозможно: выйти на балкон, взять стакан чаю, сесть и начать пить. Этого никто выдержать не может. Летят камни, убьют.

    Учительницы сельской школы под Москвой, в Листвянах, взяли себе мебель и постели из дачи, принадлежавшей профессору Московского университета. Когда тот заспорил и получил мандат на возвращение мебели, то учительницы визжали от злости. Кричали: «Мы ведь народные учительницы, на кой нам чёрт эти профессора! Они буржуи!».

    Я спросил одного умного комиссара: «А кто такой буржуй, по-вашему?» Он ответил: «Кто чисто одет».

    Деревня Тюбилки взяла ночью все сено у деревни Горки. В Тюбилке сто двадцать мужиков, а в Горках тридцать.

    Я говорю Дарье, которая из Тюбилок, и муж ее солидный, бывший солдат:

    — Что же это вы делаете? Ведь теперь без сена к осени весь скот падет не емши в Горках.

    — Вестимо, падет, — отвечает она.

    — Да как же вы это? Неужто и муж твой брал?

    — А чего ж, все берут.

    — Так как же, ведь вы же соседи, такие же крестьяне. Ведь и дети там помрут. Как же жить так?

    — Чего ж… Вестимо, все помрут.

    Я растерялся, не знал, что и сказать:

    — Ведь это же нехорошо, пойми, Дарья.

    — Чего хорошего. Что уж тут… — отвечает она.

    — Так зачем же вы так.

    — Ну, на вот, поди… Все так.

    Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.

    Один латыш, бывший садовник-агроном Штюрме, был комиссар в Переяславле. Говорил мне:

    — На днях я на одной мельнице нашел сорок тысяч денег у мельника.

    — Где нашли? — спросил я.

    — В сундуке у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь.

    — Что же вы их не отдали тем, кого он эксплуатировал? — сказал я. Он удивился:

    — Где же их найдешь. И кому отдашь. Это нельзя… запрещено… Это будет развращение народных масс. За это мы расстреливаем.

    Больше всего любили делать обыски. Хорошее дело, и украсть можно кое-что при обыске. Вид был у всех важный, деловой, серьезный. Но если находили съестное, то тотчас же ели и уже добрее говорили:

    — Нельзя же, товарищ, сверх нормы продукт держать. Понимать надо. Жрать любите боле других.

    При обыске у моего знакомого нашли бутылку водки. Её схватили и кричали на него: «За это, товарищ, к стенке поставим». И тут же стали её распивать. Но оказалась в бутылке вода. Какая разразилась брань… Власти так озлились, что арестовали знакомого и увезли. Он долго просидел.

    Коммунисты в доме Троцкого получали много пищевых продуктов: ветчину, рыбу, икру, сахар, конфеты, шоколад. Зернистую икру они ели деревянными ложками по килограмму и больше каждый. Говорили при этом:

    — Эти сволочи, буржуи, любят икру.

    Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие люди были полны любоначалия: такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.

    Тенор Собинов, всегда протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него портрет в серьезной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что я подчиненный и должен работать для директора. Просто и правильно.

    Ехал в вагоне сапожник и говорил соседям:

    — Теперь сапожки-то, чего стоят. Принеси мне триста тысяч, да в ногах у меня поваляйся — сошью, а то и нет. Во как нынче.

    На рынке в углу Сухаревой площади лежала огромная куча книг, и их продавал какой-то солдат. Стоял парень и смотрел на кучу книг. Солдат:

    — Купи вот Пушкина.

    — А чего это?

    — Сочинитель первый сорт.

    — А чего, а косить он умел?

    — Нет… Чего косить… Сочинитель.

    — Так на кой он мне ляд.

    — А вот тебе Толстой. Этот, брат, пахал, косил, чего хочешь.

    Парень купил три книги и, отойдя, вырвал лист для раскурки.

    Староста-ученик, крестьянин, говорил на собрании:

    — Вот мастер придет в мастерскую, говорит все, что хочет, и уйдет, а жалованье получает. А что из этого? Положите мне жалованье, я тоже буду говорить, еще больше его.

    Ученики ему аплодировали, мастера молчали.

    В Школу живописи в Москве вошли новые профессора и постановили: отменить прежнее название. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров.

    Я увидел, как профессор Машков доставал носовой платок. Говорю ему:

    — Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки — это уж надо оставить.

    Он свирепо посмотрел на меня.

    Был жетон: «Да укрепится свобода и справедливость на Руси».

    Я получил бланк. Бланк этот был напечатан после долгих и многих обсуждений Всерабиса (Всесоюзный профессиональный союз работников искусств). В графах бланка значилось:

    Размер.

    Какой материал.

    Холст, краски, стоимость его.

    Время потраченного труда.

    Подпись автора.

    Цена произведения определялась отделом Всерабиса.

    В Школе живописи мастера и подмастерья. Все было хорошо, но с подмастерьем было трудно. Их работу надо было расценивать. Трудно было вводить справедливость. Трудно. Кто сюпрематист, кто кубист, экс-импрессионист, футурист — трудно распределить. Что все это стоит, по аршину или как ценить? Да еще на стене написано: «Кто не работает, тот не ест». А есть вообще нечего было. А справедливость надо вводить.

    У Всерабиса и мастеров ум раскорячивался, как они говорили. Заседания и денные, и ночные. Постановления одни вышибали другие. Трудно было, один предлагал то, а другой совсем другое. И притом жрать хочется до смерти. Вот как трудно вводить справедливость и равенство. Все ходили измученные, бледные, отрепанные, неумытые, голодные. Но все же горели энергией водворить так реформы, чтобы было как можно справедливее.

    И их души не догадывались, что главная потуга их энергии — это было не дать другим того, что они сами не имеют. Как успокоить бушующую в себе зависть? А так как она открылась во всех, как прорвавшийся водопад, то в этом сумасшедшем доме нельзя было разобрать с часу на час и с минуты на минуту, что будет и какое постановление справедливости вынесут судьи.

    Странно было видеть людей, охваченных страстью власти и низостью зависти, и при этом уверенно думающих, что они водворяют благо и справедливость.

    ссылка

    53 комментария

    avatar
    Маяковский в принципе и застрелился от всеобщего беспросветного дебилизма окружающих, ему стало очевидно что впереди при его поколении никакого просвета.Даже еще в среде друзей Пушкина выражение «мой дядя самых честных правил»-обозначал дурака не умеющего жить )))
    +1
    avatar
    Рискую нарваться на осуждение поклонников Маяковского, но он и сам — тот еще дебил. А о морали «пролетарского поэта» и говорить нечего — ввиду отсутстия.
    +4
    avatar
    Конечно. Жить втроем половой жизнью это как? Это извращение и дебилизм, товарищи коммунары.
    +1
    avatar
    Конечно. Жить втроем половой жизнью это как?
    Принципиально втроём… нормально. Ну вот если бы у него 2 было девчонки. Мог себе позволить вполне.
    Извращенец редкостный, безусловно.
    +1
    avatar
    Жить втроем половой жизнью это как?
    А втроем — это как? Три мужика что ли было в их ударной коммунарской ячейке?
    Выходит, что наш порушитель основ был к тому же еще и большой массовик-затейник!
    +1
    avatar
    Люди ошибались, были идеалистами, примерно как вы сейчас, через 100 лет будут говорить о нашем с вами поколении, как о поколении дебилов.Мораль была такая как в вышеописанной статье.
    0
    avatar
    Люди ошибались, были идеалистами
    якой ідэі служылі — вось што важна!
    Крычалі «праўда», а самі хлусілі. Гэта асаблівыя часіны, бо пад такую «праўду» пераварочваліся асновы жыцця, якія б яны там не былі — тыя асновы.
    Падонкі з самага пачатку ведалі механізм — стаць зверху, каб дасягнуць пэўнай мэты. І камуністычныя утопіі былі толькі балбатнёй, за якой стаяў — з самага пачатку, тэрор. Для пэўнай мэты. Як крамлёўскія за крысчанамі. Як вайна за язык, бач, для бурацінаў, прызначаных на распал.
    0
    avatar
    якой ідэі служылі — вось што важна!

    Большинство не служат идеи, большинство тупо выживают.
    +1
    avatar
    Равноправие женщин в России было провозглашено еще в феврале 1917 г. Проституток объявили “жрицами свободной любви”. В двадцатые годы в стране как грибы после дождя стали возникать всевозможные общества “Долой стыд” и “лиги свободной любви”, члены которых бегали по улицам голыми и пропагандировали секс без разбора. Сексуальная революция вызвала своеобразную революцию даже в структуре вооруженных сил. В Красной армии появились “венроты” – части, целиком состоящие из сифилитиков. В них даже существовали партийный ячейки, проходили собрания.

    Широко известны эротические похождения Коллонтай, Рейснер, Луначарского, Маяковского, Лили Брик и ее мужа Осипа, Есенина… В 1923 г. завженотделом ЦК Виноградская писала о многоженстве и многомужестве как о вполне допустимой в верхах партии практике. Многие комсомольцы тоже полагали, что самый примитивный подход к половой жизни и есть правильный, марксистско-ленинский. Идеология по этому поводу была простой. Каждый может и должен удовлетворять свои половые желания. Половое воздержание квалифицируется как мещанство. Каждая комсомолка, рабфаковка, студентка, на которую пал выбор мужчины, должна пойти ему навстречу.
    0
    avatar
    Равноправие женщин в России было провозглашено еще в феврале 1917

    А через сто лет в Европе сегодня бабы ходють с манифестациями, дескать их права нарушают, за коленку трогают. В России же с правами — всё ОК. Тишина. Ещё через сто лет в Европе будут ходить по тому, что их не трогает никто.
    +1
    avatar
    Какой за коленку?
    Не смей дверь открыть перед ней, пропустить вперед куда. Мигом засудят за сексизм.
    За коленку- это уже потянет на пожизненное.
    0
    avatar
    Не смей дверь открыть

    Это ща, а за коленку лет 20 назад.
    0
    avatar
    Один коммунист, Иван из совхоза
    вось трапілася табліца ўзнікненьне зернасаўхозаў, сведчаньне генацыду галадаморам у 30-х, бо Каровін сведчыць за галадамор 20-х:
    0
    avatar
    вось трапілася
    +1
    avatar
    Алина, вы когда цифры приводите ссылки давайте.
    Или хотя бы описывайте адекватно.
    Ну вот кинули таблицу, ну зерносавхозы какие-то. Где они? На какой территории? Что нам эти цифры доказать должны?
    +3
    avatar
    дзе могуць быць саўхозы, калі не ў «саўдэпіі»? Шо вам, пан, не ясна? Каровін сказаў пра «саўхозы» — мяне зацікавіла, якія яны тады былі, пайшла пачытала — знайшла выяву Галадамора 30-х у гэтай табліцы. Пра Галадамор 20-х маглі сведчыць у «еўропах» такія збеглыя з камісарскага царства справядлівасці, як Каровін. Потым, як засведчыла бесарабская памешчыца Керсноўская, ніхто за жалезнай заслонай у голад на Украіне не мог паверыць. А нехта ж ведаў пра яго дакладна. Быць не можа што такія ўсе зайчыкі даверлівыя былі… Ці лічылі, што «так нада»?
    Саўхозы першапачаткова ствараліся на базе памешчыцкіх сядзіб. Потым, калі панішчылі памешчыцкую зямлю, пачалі калхозіць сялян-крэсцьян… Вось і ў Бесарабіі — спачатку канфіскавалі ўсю маёмасць у памешчыкаў і раздалі розныя латы і начныя гаршчкі і старыя боты простаму люду — як бы уквэцалі іх у сваё камуністычнае паскудства — зрабілі падзельнікамі.

    Не тарапіцеся казаць «нам».
    0
    avatar
    Шо вам, пан, не ясна?
    Территория
    0
    avatar
    там, дзе перамаглі пралетары
    0
    avatar
    А это где?
    0
    avatar
    А чё, пан не ведае дзе дыктатура пралетарыята правіла? Яна слядоў пакінула дастаткова. Манкуртам можа здавацца, што гэта была божая раса…
    0
    avatar
    Не было никакой диктатуры пролетариата. Была диктатура партии большевиков от имени «пролетариата».
    0
    avatar
    а гэта і былі бальшавіцкія пролы, прайшоўшыя школы ўгалоўнікаў у польскіх турмах, а раней — у расейскіх. Менавіта яны чынілі савецкую пралетарскую дыктатуру. І як яны там сябе называлі-выхвальвалі — дзела дзесятае.
    0
    avatar
    А чё, пан не ведае дзе дыктатура пралетарыята правіла?
    И кто там был пролетарием?
    0
    avatar
    Палимся, Монро
    0
    avatar
    палимся.

    из пролетариев тут а один я, товарищи…
    0
    avatar
    дыктатурылі ад імя пралетарыяў? дыктатурылі. Што не так? Рабочыя якраз і былі пралетарамі. Грузчыкамі, бондарамі, рамізнікамі. Рэвалюцыянеры іх сыны. Шо не так? Бранштэйн сын хлопа — я напісала памешчык — зашыкалі. Не было там арыстакратаў. Толькі па папе, калі. І тое — папа мо не біялагічным быў. Вы ведаеце праўду? Не. Пролы бальшавікі захапілі ўладу і пачалі грабіць і дыктатурыць. Пра гэта МОРА сведчаньняў. І вар'ё прафесійнае — грабежнікі банкаў — у першых шэрагах рэвалюцыянераў.
    0
    avatar
    дыктатурылі ад імя пралетарыяў? дыктатурылі
    А если бы от имени рептиолоидов рулили? Значит автоматически рептилоиды?
    Пугачёв Емеля от имени Петра-3 рулил, значит в Оренбурге была диктатура романовской династии?
    0
    avatar
    кабы, плоская зямля, сланы, рэлігійныя абяцанкі, рэтылоіды… — шо за дзядзькі такія рамантычныя на Браме?
    Пралетарыі дыктатурылі? — Дыктатурылі.
    Звалі на злучку ўсіх іншых пралетарыяў Зямлі? — Звалі.
    Трындзелі за марксізм і камунізм? — Трындзелі.
    Вы адмаўляеце іх існаваньне? Чаму??? Яны — былі. Як людзі выглядалі. У вырай на іншую планету не паляцелі. Ніякія гэта не рэптылоіды былі і злачынствы іх тэрміну даўнасці не маюць.
    0
    avatar
    Пралетарыі дыктатурылі?
    Никогда.
    0
    avatar

    У РФ уладу захапілі ПРАЛЕТАРЫ. З дапамогай сядзельцаў за сталамі. Цара закапалі, святароў закапалі, ваенных таксама панішчылі, або выгналі з краіны, або абдурылі — уся гэта піраміда перавярнулася і стала катлаванам. А пралетары усталявалі сваю дыктатуру і заклікалі такіх жа як яны да аб'яднаньня дзеля перавароту ва ўсім свеце.
    Пераваротчыкі жыцця прыдумалі быццам яны выступаюць ад імя люду працоўнага. Але гэта проста ход. Ход прапаганды.
    Была дыктатура пралетарыята? Была.
    0
    avatar
    У РФ уладу захапілі ПРАЛЕТАРЫ.
    С каких пор ГБ-шники пролетариями стали?
    0
    avatar
    пралетары і сталі гэбэшнікамі! Таварышамі, ЧОНкінымі, камісарамі, НКВД-шнікамі, пасламі, шпіёнамі. Пралетарыі — яны такія. Нацярпеліся пры царызме. Дзяцей не шкадавалі. Пралетарыі і пісацелямі сталі — а чаму ж не? Новы мір! Хто быў нічэм — той стаў усем. А хто быў нічэм? Пралетары. Партыя гэта толькі партыя. Частка.
    0
    avatar
    пралетары і сталі гэбэшнікамі!
    Ну вот если пролетарии стали ГБ-шниками, значит они уже не пролетарии.
    По вашей логике нащей страной правят спермотозоиды.
    Кстати, когда это Путин и примкнувшие были пролетариями?
    Или дворянин Ленин был пролетарием?
    Там все или комсомольцы или дворяне.
    +1
    avatar
    Ніякія яны не дваране — ПРАЛЕТАРЫ.
    Дваране бальшавіцкага ПЕРАВАРОТУ не рабілі. Сярод рэвалюцыянераў маглі толькі шляхцічы польскія, напрыклад, не быць пралетарамі — калі хацелі аднавіць Польшчу. Але такія рэвалюцыянеры не звярталіся да пралетараў іншых краін. І «камунізм» дакладна не быў іхняй мэтай.
    0
    avatar
    Ніякія яны не дваране — ПРАЛЕТАРЫ.
    Где эти сантехники и сталевары, которые ломанулись в Зимний?
    Дваране бальшавіцкага ПЕРАВАРОТУ не рабілі
    Виноват. Походу князь Львов был пролетарием…
    Керенский? Ну эт я повторяюсь.
    0
    avatar
    Бальшавіцкі камуняцкі пераварот здзейснілі пралетары. Яны ж саедзінялісь для сваёй пралетарскай мэты задоўга да перавароту. Князь Львову пашанцавала не быць імі забітым. Як і Керанскаму. Ну можа які дваранін і служыў ім з нейкіх нагод — гэта не паказчык.
    0
    avatar
    Вы адмаўляеце іх існаваньне? Чаму???
    с чего вы взяли? я даже в марсиан из созвездия тау-кита верю… каждые 4 года 29 февраля выхожу встречать…
    0
    avatar
    у вас манія велічы — скрамней нада быць. Пра свае нейкія прымхі заканураныя кажаце. Зусім не цікава. А вось камунафашызм тычыцца і вас, і мяне. %T
    0
    avatar
    у вас манія велічы
    а то! и даже палата отдельная! *lol*
    вы тоже доктор? :)
    0
    avatar
    из пролетариев тут а один я, товарищи…

    В точку. А я все думаю: кого это Вы напоминаете… Пролетарий, в лопухах мечтающий стать буржуа, желательно — диктатором. *lol*

    «Если бы я был царем, то издал бы такой закон: бедный женится на богатой, богатый — на бедной.»

    +2
    avatar
    Вы такой глупый, Курманбек, что мне аж неудобно это писать.
    И нарцисс каких свет не видывал. Успокойтесь уже.
    0
    avatar
    И нарцисс каких свет не видывал.
    Есть такой грех у Курманбека.
    Но не нам с тобой бросать в него камни по этому поводу.
    +2
    avatar
    Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.
    Нічога не «странна». «Свіння здабыла рогі» — гэта менавіта пра камунараў, камісараў, камуністаў. Гэта пра камунафашызм. Гэтая свіньня рэальна запаскудзіла прыгожую ідэю — і не адну.
    Усё, з чым яна змагалася і змагаецца, можна назваць адным словам. І слова гэтае — чалавечнасць.
    0
    avatar
    У Всерабиса и мастеров ум раскорячивался, как они говорили. Заседания и денные, и ночные. Постановления одни вышибали другие. Трудно было, один предлагал то, а другой совсем другое. И притом жрать хочется до смерти. Вот как трудно вводить справедливость и равенство. Все ходили измученные, бледные, отрепанные, неумытые, голодные. Но все же горели энергией водворить так реформы, чтобы было как можно справедливее.
    И их души не догадывались, что главная потуга их энергии — это было не дать другим того, что они сами не имеют. Как успокоить бушующую в себе зависть? А так как она открылась во всех, как прорвавшийся водопад, то в этом сумасшедшем доме нельзя было разобрать с часу на час и с минуты на минуту, что будет и какое постановление справедливости вынесут судьи.
    Толькі не трэба забываць, што былі ЧОНы і Чонкіны — і ў таварыша памешчыцкага сына Бранштэйна ежы было хоць жопай еж, а таварыш Блюмкін мог каго заўгодна ўпісаць у ордэр на знішчэньне. І многа было розных таварышаў, якія раптам з гразі — у князі. Потым закруціла і таварышаў у іх жа мясарубку, але гэта ўжо іншая гісторыя.
    0
    avatar
    Василий Харитонович Белов, маляр в моей декоративной мастерской при императорских театрах, человек был особенный, серьезный. Лицо в веснушках. Смолоду был у меня, служил в солдатах и опять вернулся ко мне. Василий Белов был колорист — составлял тона красок, и я ценил в нем эту способность.

    В Крыму у меня был дом в Гурзуфе, хороший дом, большой, на самом берегу моря. И много друзей приезжало ко мне. И вот на отпуск поехал со мной Василий Белов. Очень ему хотелось увидать, где это море и что за море такое есть. Хороший дом был у меня в Гурзуфе: сад, кипарисы, персики, груши, виноградные лозы обвивали дом и самое синее море около шумит. Краса кругом. «Брега веселые Салгира»… Приехали. Но Василий Белов ходит, смотрит, что-то невеселый.

    — Ну, что, говорю, Василий Харитоныч, море как тебе, нравится?

    — Ничего… — отвечает Василий, — только чего в ем…

    — То есть как это? — удивился я. — Не нравится тебе?

    — Так ведь што, — отвечает он задумчиво, — а какой толк в ем, нешто это вода?

    — А что же? — удивился я.

    — Э-эх… вздохнул Василий, — ну и вода. Соль одна, чего в ней. Вот у нас на Нерле — вода. На покосе устанешь, жарко летом, прямо пойдешь к речке, ляжешь на брюхо на травку и пьешь. Вот это вода… Малина! А это чего, тошнота одна…

    — Василий, — говорю, — посмотри какая красота кругом… Горы, зелень…

    — Чего горы! — говорит Василий. — За папиросами в лавочку идешь — то вниз, то кверху. Чего это? Колдобина на колдобине… Нешто это земля? Камни накорежены туды-сюды. А у нас-то, эх… р-о-овно, вольно. А тут чисто в яме живут. Море… Чего в ем есть? Рыба — на рыбину не похожа, камбала, морда у ней на одну сторону сворочена, хвоста нет, чешуи нет. Сад хорош, а антоновки нету, лесу нету, грибов нету…

    — Да что ты, Василий, — здесь же персики и виноград растут. Ведь это лучше…

    — Кружовнику нет… — сказал задумчиво Василий.

    — Как нет? Виноград же лучше крыжовника!

    — Ну, што вы. Н-е-ет, у нас кружовник, который красный, который желтый… Кружовник лучше…

    — Да ты что, Василий Харитоныч, нарочно что ли говоришь?

    — Чего нарошно, верно говорю. Татарам здесь жить ничего еще, чего у них утром — выйдет и кричит ла-ла-ла-ла… А у нас у Спаса Вепрева выйдет дьякон отец Василий да «многий лета» ахнет — ну, голос! Паникадило гаснет! А это што — море… а пить нельзя. Купаться тоже пошел — как меня в морду хлестанет — волна, значит, — прямо захлебнулся и колени ушиб. У нас-то в реке песок, на берегу травка, а тут везде камень — боле ничего.

    Я смотрел на Василия, он удивлял меня.

    — Тебе, значит, — говорю, — здесь не нравится?

    — А чего здесь хорошего? Тут горы, а тут море. А земли нет. А у нас идешь-идешь, едешь-едешь, конца-краю нет… Вот это я понимаю. А тут што: поезжай по дороге — все одно и то же, и дорога одна, боле и нет.

    — Ну, а что же все-таки тебе здесь нравится? — озадаченно спросил я у Василия Белова.

    — А вам чего тут нравится? — спросил он меня, не ответив. — Чего нравится тут? Калачей нету, это не Москва.

    — Вот дыни у меня растут, — говорю я. — Ел ты, хороши ведь дыни!

    — Хороши… — сознался нехотя Василий, — только наш весенний огурец, с солью да с черным хлебом, мно-о-ого лучше.

    — Ну, а шашлык?

    — Хорош, а наша солонина с хреном много лучше…

    «Что такое?» — думаю я.

    — Ну, а черешни? — спрашиваю.

    — Э-э-э… куда черешне до нашей вишни владимирской… Погодить надо… Шпанская…

    Я растерялся и не знал, что сказать.

    — Ежели б горы сравнять, — продолжал Василий, — тогда туды-сюды. А то што это? Да и зимы здесь нет, и вино кислое. А у нас — кагор, наливки…

    — Постой, постой! — говорю я. — Здесь — мускат…

    — Мускат… Это ежели патоку пить, она еще слаще… Это не вино. Мне вчера Асан, вот что к вам приходил, татарин, дак он мне говорил: «Мы, — говорит, — вина не пьем, закон не велит». Им Мугомет, пророк, только водку пить велел, а ветчину, свинину нипочем есть нельзя. Татары народ хороший, как мы. Только, ежели сказать ему: «Свиное ухо съел», — ну и шабаш… Тогда тебе больше здесь не жить, обязательно убьют или в море утопют…

    — Это кто же тебе сказал?

    — Асан. И из-за етого самого раньше сколько воевали — страсть. С русскими воевали. Русские, конечно, озорные есть… Придут вот на край горы из Расеи и кричат вниз, сюды, к им: «Свиное ухо съел»… Ну, и война…

    — Это тоже Асан тебе рассказал?

    — Да, он говорил. Он в Москву ездил, дык говорит, што у нас там девки хороши, у них нет таких-то… Это верно. Што тут: какие-то желтые, худые. Идет с кувшином от колодца, воды наберет пустяки… А у нас, наша-то, коромысло несет, два ведра на ем, а сама чисто вот маков цвет. А зимой наши девки все, от снегу што ли, чисто сметана — белые… и румянец, как заря играет… Покажи вот палец — смеются, веселые. А здесь брови красют, ногти, глядеть страшно. Наши на всех глаза пялют, а здесь попробуй — глядеть нельзя, а то секир-башку. Строго очень… Тут и травы нет ничего… Овец-то за горы гоняют, к нам. А то чего здесь? Сел я третева дня у дорожки, на травку, — вот напоролся: она чисто гвозди железные, хоть плачь. Наши-то здесь говорят: «Мы, — говорят, — на Илу ездим, вино там пить, трактир есть. Чай, щи, хлеб черный, ну и место ровное, хорошо. Видать дале-е-е-еко…» Да и куда видать, и чего там и не весть. Дале-е-еко!.. Какая тут жисть, нет уж, поедемте домой, — сказал мрачно Василий Харитоныч, — тут и дождика-то нет…

    Ну что скажешь на это?

    :W
    +1
    avatar
    Ничего не скажешь. Да и зачем?
    Гусь свинье не товарищ.
    0
    avatar
    Та же ситуация в РФ
    Чернь уже готова грабить и убивать
    Телевизор их качественно подготовил
    Вот только те кто повыше сидят думают что они будут грабить
    История ничему не учит
    +2
    avatar
    Чернь уже готова грабить и убивать
    чэрнь ні на хвіліну не спынялася гэта рабіць
    +1
    avatar
    Вас в Пинске грабили?

    А вот евреев в Пинске в гражданскую знатно грабили и убивали.
    Так что начнут грабить, вспомните про «пролетариев». Монро вам за любимого покажется.
    +1
    avatar
    Спакойна тупа выжывайце, праймаючыся тым, чаго насамрэч і не было,
    бо калі будзеце праўду ведаць, то з тупасцю прыйдзецца завязаць.
    0
    avatar
    Это есчо хорошо, что хорошего художника Коровина не занесло тогда в Беларусь…
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.