История
  • 1176
  • Маркс: Укрепления, имеющиеся в наше время в русской Польше должны превратить Россию в Панславонию


    Имя основоположника идей мирового социализма Карла Маркса ещё не так давно прославлялось в нашей стране с самых высоких трибун. Именно его теорию взяла за основу российская Коммунистическая партия, которая в 1917 году совершила Великую Октябрьскую социалистическую революцию.

    Неудивительно, что Маркс долгие годы в России почитался чуть ли не божеством, наряду с Лениным, Энгельсом и прочими выдающимися продолжателями «великого марксистского учения». Их характерные бородатые профили украшали едва ли не все видные советские учреждения. Любопытно, что всё это происходило в стране, которую сами основоположники коммунизма буквально… ненавидели!

    Об этом имеются свидетельства очень многих людей, лично знавших Маркса и Энгельса. Речь прежде всего идёт об известных русских революционерах, которые в 19-м столетии скрывались от политических преследований царского правительства на территории Западной Европы.

    Вот Александр Герцен, автор оппозиционного журнала «Колоколъ», которого, по замечанию Владимира Ильича Ленина, «разбудили декабристы» и который стал основоположником русского революционного движения. Как-то в Лондоне его пригласили выступить на одном митинге, посвящённом международному рабочему движению. Но этому резко воспротивился один из организаторов митинга, немецкий революционер Карл Маркс. Почему? Об этом потом написал сам Герцен:

    «Маркс сказал, что меня лично не знает, что он не имеет никакого частного обвинения, но находит достаточным, что я русский и что, наконец, если оргкомитет не исключит меня, то он, Маркс, будет вынужден выйти сам. Вся эта ненависть со стороны Маркса была чисто платоническая...»

    А когда Герцен в своём революционном журнале опубликовал перевод знаменитого «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса, то этот шаг вызвал лишь презрительное недоумение у самих «основоположников». Энгельс назвал поступок Герцена «литературным курьёзом».

    Надо сказать, что подобное поведение отцов марксизма нередко вызывало возмущение у русских революционеров. Знаменитый лидер и теоретик мирового анархистского движения Михаил Бакунин не один раз, по его словам, хотел набить бородатую морду Маркса, пересекаясь с ним на различных социалистических конгрессах Европы. Но «основоположник» всегда старался спрятаться подальше от известного анархиста-боевика, владевшего всеми тогда известными видами оружия. Своё трусливое поведение Маркс объяснял своим друзьям тем, что «не намерен отвечать на вызов какого-то презренного славянина».

    В 1848 году он стал свидетелем мощной волны революционного движения, охватившего половину европейского континента. Эта революция едва не угробила Австрийскую империю, в которой мятеж подняли революционно настроенные венгры. Империя уцелела лишь потому, что ей на помощь, с одной стороны, пришли верные императору Австрии воинские подразделения южных славян (хорватов и сербов), которые страдали от притеснений венгерских националистов. А с другой стороны — в империю вторглись войска России, чей царь находился с австрийцами в союзнических отношениях (оба монарха обязались помогать друг другу в случае любых революционных выступлений).
    Революционер Маркс был в бешенстве от этих событий. Он тут же написал полную национальной ненависти статейку, где обозвал славян «контрреволюционной расой, раковой опухолью Европы». В частности, о южных славянах он писал следующее:

    «Балканы, эта великолепная территория, имеет несчастье быть населённой конгломератом различных рас и национальностей, о которых трудно сказать, какая из них наиболее способна к прогрессу и цивилизации».
    Но более всего Маркс и его друг Энгельс ополчились на Россию как центр притяжения славянского мира. Энгельс по этому поводу патетически восклицал:

    «У Европы только одна альтернатива: либо подчиниться варварскому игу славян, либо окончательно разрушить центр этой враждебной силы — Россию».

    А с 1849 года, когда оба «основоположника» перебрались на постоянное место жительства в Лондон, они получили великолепную возможность вещать о своих идеях в полный голос.

    Двух революционеров на своё содержание принял влиятельный британский газетный трест «Свободная пресса». Этот трест, под видом независимой частной корпорации, был создан на деньги английского правительства для ведения тотальной информационной войны с врагами Британской империи. Россия, как конкурент Британии по многим вопросам международной политики, занимала в череде этих врагов одно из первых мест.

    Во время Крымской войны (1854 — 1856 годы), когда Россия противостояла целой коалиции западных стран во главе с Британией и Францией, Маркс и Энгельс страстно призывали превратить эту войну в «священную борьбу европейских наций» против России. Маркс буквально заклинал европейцев:

    «Кронштадт и Петербург необходимо уничтожить… Без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя с эмансипированной Финляндией и враждебной армией у врат столицы… что будет с Россией? Гигант без рук, без глаз, могущий только пытаться поразить своих противников слепым весом».

    А Энгельс даже пытался обосновать теорию военного похода на Москву, которая позволила бы европейским союзникам избежать тех ошибок, которые совершил Наполеон во время войны 1812 года. Оба «основоположника» завязали дружескую переписку с польским террористом Теофилом Лапинским, публично призывавшим либо истреблять русский народ поголовно, либо загнать его «как дикого зверя» за Урал, в сибирские снега.

    В это же время на страницах британской прессы Маркс приступил к публикации своей известной работы <«Тайная дипломатическая история 18-го столетия», которую наши власти решились опубликовать на русском языке только во время перестройки, в 1990 году.
    адсюль

    Пост створаны дзеля спасылкі на працу Карла Маркса «Тайная дипломатическая история 18-го столетия»
    А загаловак узяты з цытаты:
    «С.-Петербург — это окно, из которого Россия может смотреть на Европу», — сказал Альгаротти. Это было с самого начала вызовом для европейцев и стимулом к дальнейшим завоеваниям для русских. Укрепления, имеющиеся в наше время в русской Польше, являются лишь дальнейшим шагом в осуществлении той же самой идеи. Модлин, Варшава, Ивангород представляют собою не только цитадели, предназначенные для укрощения непокорной страны. Они являются такой же угрозой Западу, какую Петербург в сфере его непосредственного влияния представлял сто лет тому назад для Севера. Они должны превратить Россию в Панславонию подобно тому, как прибалтийские провинции превратили Московию в Россию.

    Петербург, эксцентрический центр империи, сразу же указывал, что для него еще нужно создать периферию.

    Таким образом, не само завоевание прибалтийских провинций отличает политику Петра Великого от политики его предшественников; истинный смысл этих завоеваний раскрывается в перенесении столицы.

    В отличие от Москвы Петербург был не центром расы, а местопребыванием правительства, не результатом длительного труда народа, а мгновенным созданием одного человека, не центром, определяющим свойства континентального народа, а морской окраиной, в которой они теряются, не традиционным ядром национального развития, а сознательно избранным местом для космополитической интриги.

    Перенесением столицы Петр порвал те естественные узы, которые связывали систему захватов прежних московитских царей с естественными способностями и стремлениями великой русской расы. Поместив свою столицу на берегу моря, он бросил открытый вызов антиморским инстинктам этой расы и низвел ее до положения просто массы своего политического механизма.

    Начиная с XVI в. Московия сделала важные территориальные приобретения только в Сибири, а до XVI в. непрочные завоевания на Западе и Юге были осуществлены лишь при непосредственном использовании Востока. Перенесением столицы Петр возвестил, что он, напротив, намерен воздействовать на Восток и на своих ближайших соседей, используя Запад. Если использование Востока было ограничено узкими рамками из-за замкнутого характера и неразвитых связей азиатских народов, то использование Запада с самого начала стало безграничным и всеобщим благодаря подвижному характеру и всесторонним связям Западной Европы.
    • нет
    • 0
    • +3

    2 комментария

    avatar
    Можна было б назваць пост «Гаршкі і нябогі»
    В отличие от Москвы Петербург был… не традиционным ядром национального развития, а сознательно избранным местом для космополитической интриги
    :)
    0
    avatar
    «Укрепленія в русской Польше» і ў ва ўсёй «Славоніі» — што гэта магло быць? Калі падумаць і прааналізаваць тое, што потым уцялеснілася ў Злавонію камісарскую — аж да Берліна… Без падтрымкі і «укрепленій» дакладна гэта не магчыма. І гэта безумоўна было складнікам і славянства, і русі.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.