История
  • 469
  • Как афганские эмиры сохранили независимость меж двух империй


    Ограниченный контингент британских войск в Афганистане, 1-я англо-афганская война

    Афганистан: нейтралитет и “консервативный реализм”

    9.1.2020. Medium, Ali Nuriyev

    Миф Афганистана утверждает, что эта страна является “могилой империй”, никогда и никому не покорившейся. Но немаловажным фактором, благодаря которому Афганистану удалось избежать колониальной судьбы многих его соседей, была крайне непопулярная в народе политика нейтралитета афганских правителей.

    Вот что пишет американских историк и антрополог Томас Барфилд об Афганистане в годы индийского восстания 1857–1859 г.г.:

    “Отказ Дост Мухаммада помочь в том, что индийцы позже будут считать своей войной за независимость, был не популярен среди большинства афганцев. Они смотрели на восстание сипайских отрядов Раджа как на возможность одержать свою собственную победу, вернуть Пешавар и, возможно, полностью изгнать британцев из Индии. Учитывая трудности, с которыми столкнулись британцы, такой результат не был совсем уж за пределами возможного. Тогдашний британский представитель в Кандагаре Генри Беллью, безусловно, опасался последствий афганской интервенции, потому что “слово Дост Мохаммада вызвало бы у племен волну фанатичного ирредентизма, чтобы захватить и овладеть богатой долиной Пешавара и Дераджата”.

    Но Дост Мухаммад, всегда консервативный реалист, думал, что такой результат был маловероятен. Британцы только что помогли ему справиться с Гератом, и, не ожидая, что они уйдут со сцены, он полагал, что они еще не закончили расширять свою империю. Он прямо сказал в ответ на призыв эмира Бухары вмешаться:

    Как я могу…верить слову царя Бухары и разрушить такой хороший союз, какой я заключил с англичанами? Если бы я знал, что царь Бухары не ошибается, я бы никогда не присоединился к англичанам, а я хорошо знаю, что мое собственное царство и царство Бухары однажды будут присоединены к британским территориям. Поэтому я вступил в союз, с целью сохранения моей страны как можно дольше.

    Такое признание может показаться удивительным в свете афганской победы над англичанами десятилетие назад. Дост Мухаммад конечно также ошибался относительно угрозы Бухаре или хотя бы относительно того, какая страна все таки будет аннексирована. Именно Россия вступила в войну с Бухарой ​​и присоединила ее к своей империи в 1868 году. Но Дост Мухаммад не ошибся, когда предвидел, что дни бездействия в конечном итоге закончатся, когда британские воспоминания об их афганском поражении исчезнут, а их страхи перед русской экспансией возрастут.”

    Вероятно в благодарность за отказ поддержать индийский мятеж британцы увеличили ежемесячные выплаты афганскому амиру — оружием и деньгами.

    В 1877 году в Кабул ко двору афганского амира Шер-Али Хана прибыл первый официальный османский посол Сейид Ахмед Хулуси Эфенди (один из составителей юридического кодекса Маджалля). Это был исторический визит с немаловажными итогами, особенно в контексте правовой и интеллектуальной истории Афганистана, который теперь был открыт влиянию танзиматской Османской империи. Но все же главная цель визита Ахмеда Хулуси заключалась в создании союза двух исламских держав для войны с Россией. Шла русско-турецкая война 1877–1878 г.г. и султан Абдуль-Хамид II рассчитывал открыть еще один фронт против русских в Азии. Но амир Шер-Али Хан, как и прежде Дост Мухаммад, решил что дружба дружбой, а войной с русскими, которые к тому времени уже захватили древние ханства и эмираты Средней Азии, занимайтесь сами.

    Настоящим кризисом уже для амира Хабибуллы оказался нейтралитет Афганистана в Первую мировую войну. Снова слово Томасу Барфилду:

    “Хабибулла…впервые потерял поддержку улемов и религиозной фракции после того как призвал к священной войне против англичан, а затем полностью изменив свою позицию, запретив ее. В 1907 году эмир выступил с протестом против англо-российской конвенции, которая разграничивала их сферы влияния, не удосужившись проконсультироваться с афганцами. Но к 1908–9 его призыв к джихаду оказался настолько популярным, что амир боялся, что он выйдет из-под его контроля. Под давлением Великобритании он не только подавил движение джихада, но и также арестовал и даже казнил ряд его организаторов.

    Этот спор был генеральной репетицией подобного конфликта, возникшего в связи с еще более непопулярной политикой: объявлением Хабибуллой афганского нейтралитета в Первой мировой войне. Еще с наполеоновского периода европейские войны оказывали влияние на Афганистан, но в течение последних ста лет именно соперничество между Англией и Россией в Азии играло ключевая роль. Теперь же началась война, которая объединила этих двух исторических соперников как союзников против Германии и Османской империи. Призыв османского султана к защите мусульманского халифата во имя исламского единства был особенно силен в Индии, где от его имени возникло анти-британское движение. В Афганистане призыв к оружию получил всеобщую поддержку среди простых афганцев. Придворные фракции были также протурецкими. Модернистская националистическая фракция видела в движении младотурок образец для себя, в то время как традиционалистской клерикальной фракции нужно было просто возобновить свой призыв к священной войне с англичанами в панисламском деле.

    Призыв к войне достиг своего наивысшего пика осенью 1915 года, когда в Кабул прибыла турецко-германская делегация, вооруженная письмами османского султана и германского кайзера с просьбой разрешить войскам Центральных держав пройти через страну для нападения на Индию. Более реалистично они надеялись использовать Афганистан в качестве базы для вдохновления джихадистских восстаний против англичан в СЗПП (Северо-западной пограничной провинции) и, возможно, за ее пределами. Учитывая количество индийских войск, которые британцы развертывали на других театрах, это могло оказать большое влияние на военные действия союзников. Лишь амир выразил сильные сомнения по поводу начала войны. Он утверждал, что позиция осторожного нейтралитета лучше служит национальным интересам Афганистана. С этой целью он повысил свои ставки, составив секретный договор о присоединении к германской военной операции по прибытии крупных военных сил в Афганистан со значительным запасом оружия для его армии и золота для его правительства. Посланники уехали девять месяцев спустя, и эмир продолжал свою политику нейтралитета до конца войны.

    Примечательно, что англичане никогда не отправляли миссию в Кабул для противодействия немцам или угроз афганцам, хотя они всегда спешили это сделать, когда русские предпринимали подобные попытки разжечь подрывную деятельность там в девятнадцатом веке. Но, возможно, они не чувствовали необходимости.

    Как регулярное извержение яростных анти-британских провоенных настроений среди афганского народа, так и консервативный прагматичный ответ афганских правителей на них, имеют давнюю историю. Как мы видели… фундаментальная политика всех монархов династии Мухаммадзай, начиная со второго правления Дост Мухаммада в 1840-х годах, заключалась в том, чтобы поносить Радж как “империю зла” для популярного афганского потребления, оставаясь при этом частными союзниками Британской Индии. Пестуя свой анти-иностранный образ у себя дома, афганские правители давали понять британцам, что без их постоянного сотрудничества такой дикий воинствующий народ станет серьезной пограничной проблемой для Индии. Не было более великого мастера этого черного искусства, чем отец Хабибуллы, Абдур-Рахман, который публиковал книги, призывающие к джихаду, но только такому, который был инициирован и возглавлялся самим амиром. Амир Хабибулла был более склонен к риску, чем его отец, и позволил другим взять на себя инициативу, когда дело дошло до проблем. Как и многие правители второго поколения, которые унаследовали власть, а не боролись за нее, он не хотел искушать судьбу, развязывая войну от имени турков или немцев, исход которой был столь неопределенным. Он, конечно же, ожидал от британцев компенсации, равной его риску в принятии столь непопулярной для народа позиции, в частности, выполнить долгожданные требования Афганистана о признании суверенной нации с полной независимостью.”

    — Thomas Barfield, Afghanistan: A Cultural and Political History

    0 комментариев

    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.