История
  • 489
  • Анучин Василий Иванович // Русские Туруханского края в начале XX века

    В стране черных дней и белых ночей (Туруханский край): очерк. — Петроград, 1916

    … Какъ извѣстно, въ своемъ завоевательномъ движеніи русскіе проникли въ Сибирь по слѣдамъ тѣхъ безвѣстныхъ, предпріимчивыхъ людей, которые доставили свѣдѣнія о богатствахъ края, и завоеваніе началось съ сѣверныхъ, приморскихъ областей. Нѣсколько позднѣе, но почти одновременно, русскіе проникли въ Туруханскій край и въ южной его части, а именно изъ современнаго Нарымскаго края (Томской губ.) по рѣкѣ Кети и вышли на притокъ Енисея, рѣку Касъ, т. е. по тому мѣсту, гдѣ въ настоящее время проложенъ Обь-Енисейскій каналъ. Какъ этотъ послѣдній путь въ Туруханскій край, такъ и еще два по волокамъ изъ рѣки Тыма въ рѣку Сымъ и изъ рѣки Ваха въ рѣку Елогуй были открыты промышленниками, которые, во избѣжаніе платы довольно крупныхъ налоговъ, искали путей, не имѣющихъ таможенныхъ заставъ. Не имѣя возможности поспѣвать за движеніемъ промышленниковъ, московское правительство просто запрещало, подъ страхомъ казни, проѣзжать по новымъ путямъ, несмотря на то, что далеко не рѣдко эти пути были и удобнѣе и короче.

    Если отношенія къ туземцамъ со стороны промышленниковъ и торговцевъ были дурными, то все же страхъ одиночекъ, живущихъ среди туземныхъ массъ, не позволялъ имъ слишкомъ ярко проявлять недобросовѣстность и злую волю,— съ появленіемъ же оффиціальныхъ представителей Московскаго государства положеніе сильно измѣнилось къ худшему. Опираясь на силу незнакомаго туземцамъ огнестрѣльнаго оружія, воеводы, подъячіе и простые казаки совершенно терроризовали край поборами, открытыми грабежами и жестокими расправами. Имѣя власть собирать ясакъ (дань, подать), власти собирали съ туземцевъ во много разъ больше, чѣмъ было предписано изъ Москвы, занимались, кромѣ того, хищнической торговлей, брали, въ случаѣ несостоятельности, въ кабалу дѣтей и женщинъ, вводя, такимъ образомъ, несуществовавшее до тѣхъ поръ въ краѣ рабовладѣльчество. Несмотря на прямое запрещеніе, мѣстная администрація допускала открытую торговлю людьми; были даже задокументированы цѣны: женщина (туземка) про-давалась тогда по цѣнѣ отъ 40 к. до 50 руб., въ зависимости отъ возраста, внѣшности и трудоспособности.

    Среди русскихъ полу-оффиціально, но очень широко, было распространено незнакомое также туземцамъ многоженство. Какъ одно изъ средствъ коммерческаго успѣха, русскіе принесли съ собою водку, а если къ этому прибавить, что они же впервые принесли въ край сифилисъ и оспу, отъ которыхъ туземцы стали вымирать цѣлыми родами, то будетъ вполнѣ понятно, что отношенія туземцевъ къ пришельцамъ не могли быть хорошими. Несмотря на крайнюю миролюбивость населенія, оно не могло вынести порядковъ новой жизни и вотъ въ 1607--10 г.г. вспыхиваетъ рядъ частичныхъ, неорганизованныхъ возстаніи, которымъ предшествовали многія, но безплодныя жалобы въ Москву.

    Конечно, стрѣлы туземцевъ не могли бороться съ пулями и картечью: возстанія были быстро подавлены и не повторялись уже никогда. Въ дальнѣйшемъ и вплоть до настоящихъ дней для Туруханскаго края настала сѣрая, безсобытная жизнь далекой, всѣми забытой окраины и только время отъ времени — то эпидемія черной оспы, то оленій моръ, то голодъ отмѣчаютъ этапы въ жизни Туруханскаго края, да иногда проскользнутъ жалобы на поборы и безчинства мѣстной администраціи. Занявъ Туруханскій край, русскіе застали тамъ слѣдующія племена: самоѣды, юраки, долгане, якуты, тунгусы и енисейскіе остяки. Вся эта разноплеменная и разноязычная масса туземцевъ жила тихою, мирною жизнью звѣролововъ и рыболововъ. Въ силу географическаго положенія края, населеніе находилось въ сторонѣ отъ тѣхъ войнъ и междоусобій, отъ которыхъ такъ страдали народы остальной Сибири. Крайне малочисленное населеніе края, разбросанное по его огромной площади, не имѣло причинъ къ внутреннимъ раздорамъ и по той же причинѣ здѣсь не возникло организованнаго царства: здѣсь никогда не было ни царей, ни князей, ни военачальниковъ, не было и сильныхъ представителей какой-либо духовной власти — люди жили родовыми общинами, съ выборными на срокъ (отъ 1 до 3 лѣтъ) старшинами.

    Повидимому, ни одно изъ перечисленныхъ племенъ не было аборигеномъ страны; всѣ они въ своихъ сказаніяхъ и легендахъ говорятъ о первоначальной родинѣ, откуда они пришли въ Туруханскій край, и эта родина либо на югѣ, либо на востокѣ, либо на западѣ. Въ настоящее время наука располагаетъ многими данными, подтверждающими преданія туземцевъ о ихъ далекомъ происхожденіи. Отсутствіе общественной организованности у туземцевъ было въ интересахъ русскихъ завоевателей и они не стали ломать уклада мѣстной жизни, предоставивъ туземцамъ жить и управляться, какъ тѣ хотятъ, единственное условіе; уплата ясака — было безропотно принято всѣми обитателями края, и страна перестала интересовать московское правительство.

    Столь же мало интересовалось правительство и русскимъ населеніемъ, и если въ краѣ вводились какія-либо учрежденія, то только въ томъ случаѣ, когда они были необходимы самому правительству и его представителямъ. Такъ, напримѣръ, всѣ существующія поселенія русскихъ были основаны по особому приказу, въ видѣ «станковъ» (станціи), необходимыхъ при проѣздахъ правительственныхъ чиновниковъ, и уже въ послѣдствіи развились они въ поселки. Если центральное правительство, то подъ вліяніемъ смутнаго времени, воцарившагося на Руси вскорѣ послѣ завоеванія Туруханскаго края, а потомъ будучи занято новыми богатыми землями, открываемыми на востокѣ, забыло про страну черныхъ дней и бѣлыхъ ночей, то и мѣстная администрація не проявляла почти никакой иниціативы въ дѣлѣ усовершенствованія управленія края, введенія реформъ. Населеніе края не было пріобщено даже къ тѣмъ небольшимъ, но существенно необходимымъ для развитія, благамъ государственности, которыми располагала тогдашняя Россія.

    Общій укладъ жизни населенія Туруханскаго края опредѣляется основными мѣстными промыслами: рыбопромышленностью и звѣроловствомъ. Если къ этому прибавить, что въ Туруханскомъ краю не произрастаютъ хлѣбные злаки и не существуетъ иныхъ видовъ добывающей и обрабатывающей промышленности, то роль рыболовства и звѣроловства ясна. Можно рѣшительно сказать, что, не будь этихъ двухъ промысловъ, и Туруханскій край оставался бы безлюдною пустыней. Рыба для Туруханскаго края — это то же, что хлѣбъ для россійскаго крестьянина; какъ тамъ, такъ и здѣсь все благополучіе человѣка зависитъ отъ урожая, но при этомъ есть существенная разница не въ пользу туруханцевъ. Крестьянинъ средней Россіи, въ случаѣ неурожая хлѣбовъ имѣетъ подспорный заработокъ отъ скотоводства, огородничества и прочаго туруханцы этого не имѣютъ. Россійскій крестьянинъ можетъ пойти въ отхожій промыселъ, туруханецъ лишенъ и этого.Крестьянинъ какъ обыкновенно, можетъ разсчитывать хоть на какую-либо продовольственную помощь правительства и земства — туруханецъ не имѣетъ и этого. Однимъ словомъ, въ борьбѣ за существованіе обитатель Туруханскаго края предоставленъ исключительно самому себѣ и находится въ крайне неблагопріятныхъ условіяхъ. Поэтому здѣсь послѣдствія «неурожая» (плохой уловъ) рыбы сказывается особенно сильно, и исторія сохранила намъ нѣсколько ужасныхъ преданій о случаяхъ, когда люди отъ голода пожирали трупы своихъ родныхъ.

    Имѣя возможность добывать только рыбу и звѣриныя шкуры, обитатель Туруханскаго края обмѣниваетъ ихъ на все остальное, необходимое для существованія, и все это привозится сюда изъ весьма отдаленныхъ мѣстъ, поэтому всѣ привозимые товары здѣсь очень дороги. Отправка товаровъ въ Туруханскій край производится только одинъ разъ въ годъ лѣтомъ въ количествѣ, необходимомъ на цѣлый годъ. При такихъ условіяхъ, торговлю можно вести только съ большимъ капиталомъ, который дѣлаетъ одинъ оборотъ въ годъ; въ силу этого вся торговля сосредоточена въ рукахъ нѣсколькихъ богатыхъ людей, которые, пользуясь отсутствіемъ конкуренціи, могутъ устанавливать произвольно высокія цѣны на товары — и туруханскіе купцы нерѣдко и очень сильно злоупотребляютъ своимъ положеніемъ. Денежное обращеніе въ краѣ развито весьма слабо, преобладаетъ обмѣнъ продуктовъ.

    Все туземное населеніе края вынуждено вести этотъ обмѣнъ въ крайне неблагопріятныхъ для нихъ условіяхъ, ибо какъ цѣну на товары, ими пріобрѣтаемые, такъ и цѣну на продукты ихъ промысла устанавливаютъ купцы. Кромѣ того, туземцы забираютъ товары въ кредитъ разъ въ годъ осенью подъ свой будущій заработокъ. Такой порядокъ привелъ къ тому, что всѣ туземцы не имѣютъ никакихъ сбереженіи, всегда живутъ въ кредитъ и, тѣмъ самымъ, попадаютъ въ кабальное состояніе къ мѣстнымъ купцамъ. Тѣ же самыя неблагопріятныя условія доставки товаровъ въ край, когда каждому жителю приходится все необходимое запасать въ размѣрѣ годовой потребности, эти условія ставятъ въ зависимое отъ купцовъ положеніе и большую часть русскаго населенія. Такимъ образомъ, вся экономическая жизнь края складывается подъ исключительнымъ вліяніемъ мѣстнаго капитала, а такъ какъ торговый капиталъ всегда и всюду не отличается мѣстною заинтересованностью, то и въ Туруханскомъ краѣ онъ далеко не чуждъ вредныхъ краю хищническихъ пріемовъ.

    … Какъ уже сказано выше, основнымъ промысломъ Туруханскаго края является рыбопромышленность. Трудно сказать, когда этотъ промыселъ получилъ здѣсь начало. На берегахъ Енисейскаго залива до настоящаго времени сохранились развалины древнихъ (не туземныхъ) поселеніи, занимавшихся очевидно рыбнымъ (и пушнымъ) промысломъ, и, судя по остаткамъ костей дельфиновъ, промыселъ велся тогда въ болѣе широкихъ размѣрахъ, чѣмъ въ наши дни, когда дельфиновъ здѣсь не промышляютъ. Можетъ быть, что эти поселенія принадлежали первымъ завоевателямъ края, но возможно, что это были факторіи архангельскихъ поморовъ, которые приходили сюда моремъ и не углублялись внутрь страны. Впослѣдствіи, когда русская колонизація стала продвигаться на югъ Сибири, въ районъ городовъ Енисейска и Красноярска, сѣверная часть Туруханскаго края была оставлена русскими совершенное до 1863 г. рыбопромышленники не рѣшались спускаться по Енисею ниже поселка Карасинскаго. Это объясняется тѣмъ, что пароходовъ на Енисеѣ въ то время не было, грузы, а въ томъ числѣ и рыбу приходилось тащить изъ края на лодкахъ силою людской или собачьей тяги. Такой способъ перевозки грузовъ требовалъ много времени, и промышленники едва успѣвали «ходить до Карасинскаго» и не могли, вслѣдствіе всего этого, идти дальше на сѣверъ.

    Всѣ земли Туруханскаго края составляютъ государственную собственность, доступную для общаго пользованія. Туземцы, вопреки закона, не надѣлены землями, и это привело къ тому, что установилось захватное право, право сильнаго. Русскіе безцеремонно согнали туземцевъ съ тѣхъ угодій, гдѣ они промышляли рыбу, но и сами доходятъ до кровавыхъ побоищъ изъ-за права ловли на томъ или иномъ мѣстѣ. Такъ было до самаго послѣдняго времени, и только теперь Управленіе государственными имуществами пытается урегулировать отношенія. Въ значительномъ большинствѣ мелкіе рыбопромышленники работаютъ не на свои средства, а получивъ «обстановку» (то есть все нужное для промысла: орудія лова, матеріалы, пищу и т. д.) отъ богатаго купца въ долгъ. Оффиціальное обслѣдованіе Управленія государственными имуществами Енисейской губерніи установило, что на каждую семью (туземца), занимающуюся ловомъ рыбы — въ первый годъ приходится долгу — 10 руб. При занятіи рыболовствомъ до пяти лѣтъ долгъ достигаетъ до 94 руб. 20 коп. Отъ пяти до десяти лѣтъ — 163 руб. А тѣ, которые работаютъ свыше десяти лѣтъ, имѣютъ долгу 359 руб. 94 коп., то есть, иными словами, черезъ десять лѣтъ тяжкаго труда человѣкъ оказывается въ неоплатныхъ долгахъ, которые падутъ на сыновей и внуковъ.

    … Вторымъ по важности для края промысломъ служитъ звѣроловство или пушной промыселъ. «Пушниною» называются мѣха звѣрей — отсюда и названіе самого промысла. Если рыболовствомъ занимаются. главнымъ образомъ, русскіе, то звѣроловство — это промыселъ туземцевъ по преимуществу, и онъ составляетъ основу ихъ хозяйства. Лѣтомъ всѣ звѣри линяютъ, и ихъ шкуры въ это время не имѣютъ почти никакой цѣнности, а потому звѣроловствомъ занимаются, главнымъ образомъ, зимою. Промыселъ трудный, тяжелый, связанный со многими лишеніями и притомъ не всегда вѣрный, потому что здѣсь многое зависитъ отъ случайностей, которыя трудно предусмотрѣть. Звѣри не живутъ постоянно въ одномъ и томъ же мѣстѣ; они бродятъ по тайгѣ, а бѣлка, напримѣръ, совершаетъ очень большіе переходы. Охотникъ можетъ натакаться на пустое мѣсто, можетъ попасть въ районъ, гдѣ уже побывали другіе охотники, и тогда онъ рискуетъ остаться безъ добычи. Промышляютъ, главнымъ образомъ, ружьемъ (безъ собаки) и по преимуществу бѣлку въ южной части края и песца въ сѣверной. Ружья доставляются въ Туруханскій край почему-то только самыя дешевыя и недоброкачественныя, что очень понижаетъ успѣхи охоты. Кромѣ ружей, употребляются всякаго рода ловушки. Въ теченіе долгой зимы, переживая всяческія невзгоды и лишенія, туземецъ добываетъ пушнину, а весною доставляетъ ее русскимъ купцамъ въ уплату за долги.

    … Дѣло въ томъ, что, не обладая запасомъ денежныхъ средствъ, туземецъ осенью забираетъ въ долгъ, подъ будущую добычу, у купца все необходимое ему (платье, пища, порохъ и такъ далѣе) — расцѣнка на товары при этомъ, конечно, очень высокая: если вещь въ Енисейскѣ стоитъ одинъ рубль, то здѣсь два рубля и дороже. Когда туземецъ привозитъ для уплаты пушнину, то цѣну на нее назначаетъ купецъ-заимодавецъ и, естественно, ставитъ на этотъ разъ низкія цѣны. Если принять во вниманіе, что въ большинствѣ случаевъ, плохо говорящій по-русски туземецъ не знаетъ ни счета, ни вѣса, то мы увидимъ, что для купца открывается широкая возможность обмана — и туземцы состоятъ въ неоплатномъ долгу и опять, какъ и въ рыбномъ промыслѣ, попадаютъ въ кабалу. Не имѣя никакой общественной организаціи, туземцы лишены какой бы то ни было возможности найти другого покупателя паевою пушнину, а сдавая добычу мѣстнымъ купцамъ по пониженной цѣнѣ, туземцы тѣмъ самымъ обречены на постоянное полуголодное состояніе. Купцы дѣйствуютъ какъ бы по взаимному согласію; они подѣлили между собою туземцевъ, и для послѣднихъ невозможенъ даже переходъ отъ одного «злого» хозяина къ другому, менѣе злому. Созданію такой рабской зависимости туземцевъ не мало способствуетъ и то, что хозяинъ охотно беретъ на себя уплату податей за «своихъ азіатцевъ», становясь, такимъ образомъ, посредникомъ между администраціей и туземцемъ. Въ 1913 году пушницы въ краѣ было добыто на сумму 301.030 рублей — это средняя по размѣрамъ добыча.

    … Но самое главное это то, что казенные магазины, при своихъ небольшихъ операціяхъ, не успѣваютъ идти за рыночными цѣнами и не рѣдко отпускаютъ хлѣбъ по цѣнѣ, бывшей пять лѣтъ тому назадъ. Если магазинъ купилъ себѣ хлѣбъ въ неурожайный годъ, то и въ слѣдующій урожайный у него тоже высокая цѣна. Купцы въ сношеніяхъ съ туземцами пользуются этимъ обстоятельствомъ. Когда цѣны у купцовъ на хлѣбъ, благодаря урожаю, значительно ниже казенныхъ, они заявляютъ туземцамъ, что у нихъ хлѣба больше нѣтъ. Якобы не желая оставлять въ безвыходномъ положеніи, они предлагаютъ туземцамъ взять, за ихъ поручительствомъ, хлѣбъ изъ казеннаго магазина. Тѣ берутъ; купецъ записываетъ имъ долгъ по казенной цѣнѣ (скажемъ: по 1 р. 20 к. за пудъ), а самъ вноситъ въ казенный магазинъ свой дешевый (по 80 коп. пудъ) хлѣбъ и получаетъ на каждый пудъ чистыхъ сорокъ копеекъ, помимо обычной прибыли. Этотъ способъ наживы примѣняется очень широко, и такимъ образомъ, попытка казны услужить населенію даетъ какъ разъ обратные результаты и казенные магазины, съ одной стороны, служатъ постояннымъ регуляторомъ высокихъ цѣнъ на хлѣбъ, а съ другой — они открываютъ еще одну возможность къ беззастѣнчивому обиранію туземцевъ.

    Читать полностью — В стране черных дней и белых ночей (Туруханский край): очерк В. И. Анучина: с 31 рисунком в тексте, 6 картинами в красках и картой Туруханского края -http://az.lib.ru/a/anuchin_w_i/text_1916_v_strane_chernyh_dn…

    Анучин Василий Иванович (1875—1941) — профессор Казанского университета. В 1897 году поступил окончил археологический институт в Санкт-Петербурге, впоследствии работал в МАЭ. Занимался изучением народов Сибири. В 1905—1909 гг. участвовал в экспедициях к Енисейским кетам.

    1 комментарий

    avatar
    Цывілізацыя херусская:
    Анучин Василий Иванович (1875—1941) — профессор Казанского университета. В 1897 году поступил окончил археологический институт в Санкт-Петербурге, впоследствии работал в МАЭ:
    власти собирали съ туземцевъ во много разъ больше, чѣмъ было предписано изъ Москвы, занимались, кромѣ того, хищнической торговлей, брали, въ случаѣ несостоятельности, въ кабалу дѣтей и женщинъ, вводя, такимъ образомъ, несуществовавшее до тѣхъ поръ въ краѣ рабовладѣльчество. Несмотря на прямое запрещеніе, мѣстная администрація допускала открытую торговлю людьми; были даже задокументированы цѣны: женщина (туземка) про-давалась тогда по цѣнѣ отъ 40 к. до 50 руб., въ зависимости отъ возраста, внѣшности и трудоспособности.
    Дзедушка Валодзі Ульянава таксама калмыцкіх дзяўчынак купляў — для таго і пахрысціўся — каб вальней было людзьмі таргаваць?
    Феадалы на русі і не начавалі. Яны былі пэўна толькі там, дзе Княства спрабавала цывілізаваць. А на Маскоўшчыне начавалі толькі жываглоты і як толькі горшае збіралася перайсці на лепшая, прыходзілі жываглоты яшчэ страшнейшыя. Антыцывілізацыя — гэта пра русскіх жываглотаў, якія спадкавалі тым жываглоцістым грэкам-грынга тысячагадовай ужо глыбіні… Ну а потым брытанскія жываглоты перамаглі ў канкурэнцыі з Еўропай — за зваё жываглотнае царства над колішнімі маскоўскімі.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.