Геополитика
  • 521
  • Сирийский тупик

    23 ноября 2017 AARON DAVID MILLER, RICHARD SOKOLSKY

    Как США следует вести себя с Сирией


    Сейчас, когда до окончательного разгрома ИГИЛ (запрещено в РФ) уже недалеко, Соединенным Штатам предстоит определиться со своими дальнейшими целями в Сирии. В какой степени Америке следует сохранять военное присутствие в стране, участвовать в ее реконструкции, ввязываться во внутреннюю политику?

    Для этого нужно четко сформулировать, каковы американские интересы в Сирии, и трезво проанализировать обстановку в стране. Сторонники активного вмешательства утверждают, что США должны играть одну из ведущих ролей в сдерживании иранского влияния в Сирии и вообще в регионе. Но это лишь фантазии, которые могут привести к разрушительным решениям.

    Америка не в состоянии ни реформировать Сирию, ни уйти оттуда. Вашингтону нужно признать суровую реальность: его роль в этой стране, вероятно, будет ограниченной. Сирии не суждено стать стабильной прозападной державой и войти в орбиту влияния Вашингтона. И добиться доминирования там смогут только те, у кого достаточно воли и умения, чтобы серьезно инвестировать в эту страну. Администрации Трампа следует понять, что США не смогут играть в Сирии главную роль. Непризнание этой реальности грозит провалом.

    СИРИЯ НЕ ПРИОРИТЕТ ДЛЯ США
    Сирия, несомненно, еще долго будет оставаться территорией моральной и гуманитарной катастрофы. Результатом почти семи лет гражданской войны, кампании против ИГИЛ, российского и иранского вмешательства стал крупнейший со времен Второй мировой войны поток беженцев; полмиллиона человек погибли, многие тысячи ранены и навсегда искалечены, а восстановление страны обойдется в сотни миллиардов долларов. Но у нынешней американской администрации, как и у ее предшественников, не так уж много интересов и вариантов действий в Сирии и почти нет убедительных доводов в пользу более масштабного участия.

    Сирийские события уже спровоцировали ряд терактов против США, вдохновленных ИГИЛ, и впереди, возможно, напрямую организованные ИГИЛ атаки. Но фундаментальной угрозы для безопасности или благополучия США они не представляют. Более того, несмотря на волны беженцев, взлет и падение первого прототеррористического государства на Ближнем Востоке, сохраняющееся джихадистское подполье и возвращение иностранных бойцов ИГИЛ в свои страны, наихудшие прогнозы сторонников вмешательства пока не сбылись. Не произошло ни дестабилизации Ирака, Ливана, Иордании и Турции, ни масштабной волны террора в Европе или Соединенных Штатах; не случилось и региональной войны. Некоторые считают, что из-за чрезмерной осторожности администрации Обамы, а теперь и Трампа Америка отказалась от своей моральной ответственности и от своих ценностей. Но неспособность США предотвратить массовую гибель людей скорее правило, чем исключение; тут можно вспомнить холокост, Камбоджу, Руанду, Судан или Мьянму. Разве что Боснию и Косово можно считать исключением.

    РЕЖИМ АСАДА – ЭТО НАДОЛГО
    Как бы неприятно и политически некорректно ни было это признавать, но режиму Асада удалось выжить, перегруппироваться и восстановить контроль над большей частью страны. Правительство Асада контролирует столицу, все крупные города, порты и аэропорты, за ним остается голос в ООН. Режим в состоянии выжить, пользуясь поддержкой союзников, несмотря на разваленную экономику и ослабленную армию. Другие группы, в том числе сирийские курды, могут перейти на сторону режима, поскольку управление территориями вроде Ракки потребует от них серьезных ресурсов. Международное сообщество может не выделять Сирии финансовую помощь или поставить в качестве ее условия уход Асада. Но с помощью Ирана и России режим сможет выжить и договориться с локальными группами.

    Президент Дональд Трамп недавно говорил о желательности смены власти в Сирии. Но это не более чем прожектерство. Администрация Обамы еще в 2015 году смирилась с тем, что Асад останется у власти. Иран и Россия намерены поддерживать его режим на плаву, и, что бы ни предлагали сторонники более активного вмешательства, их решения не изменят военный баланс сил и не смогут существенно повлиять на результат.

    ИРАН – ОГРАНИЧИТЬ, НО НЕ ВЫТЕСНИТЬ
    Как бы это ни расстраивало сторонников жесткой позиции по Ирану, у Соединенных Штатов не хватит ресурсов, чтобы подорвать доминирование Ирана в Сирии, и вряд ли хватит политической воли, чтобы начать прокси-войну с Ираном, чреватую масштабными и неясными последствиями. Для Тегерана в Сирии на кону стоит гораздо больше, чем для Вашингтона. Поддержка Ирана – один из главных факторов выживания Асада, и их стратегический союз существует уже более сорока лет. Ирану необходимы сторонники, симпатизирующие шиитам (так как в регионе преобладают сунниты), а также выход на Ливан и возможность влиять на арабо-израильский конфликт. Для Асада Иран – источник экономической и сырьевой поддержки, защита от давления арабов-суннитов, не воспринимающих его как своего.

    Поэтому Тегеран всегда будет готов платить за защиту своих интересов в Сирии более высокую цену, чем Вашингтон. США не в состоянии равняться с Ираном по масштабу сил и союзников, которые тот может задействовать в Сирии. В ответ на расширение американского присутствия в Сирии Тегеран может пойти на обострение в Ираке, Афганистане и, возможно, Ливане, что создаст серьезные проблемы для Вашингтона и его союзников. Иранские силы будут и дальше изводить группировки, поддерживаемые США, если только Вашингтон не решится на прямое столкновение с Ираном и его союзниками. Но еще одна война на Ближнем Востоке не вызывает энтузиазма ни у Конгресса, ни у американского общества. Быстрая и решительная победа в таком конфликте маловероятна, а масштабное развертывание там военных и других ресурсов США едва ли оправданно, учитывая, насколько ограничены американские интересы в Сирии.

    НЕТ БОЛЬШОЙ СДЕЛКИ С РОССИЕЙ
    В свое время Трампу виделась возможность нового американо-российского союза в Сирии, который бы «прихлопнул ИГИЛ». Как и многие другие идеи Трампа, это лишь фантазия. Во-первых, Соединенные Штаты не нуждаются в сотрудничестве с Россией, чтобы победить ИГИЛ. Во-вторых, у России в Сирии большое преимущество, и неясно, зачем Москве принимать во внимание предпочтения Вашингтона. Режим Асада теснит оппозицию и при всемерной поддержке России намеревается вернуть контроль над всей страной.

    Россия успешно и цинично воспользовалась дипломатическим процессом и зонами деэскалации в своих собственных целях: укрепить и расширить военные базы, не дать Вашингтону силой устранить неприятный ему режим, повысить статус России, сохранить Асада у власти и помочь ему восстановить контроль над утраченными территориями. У Соединенных Штатов нет никаких рычагов влияния на российскую политику в Сирии, а Владимир Путин никогда не упускает возможности вставить палки в колеса Вашингтону. К тому же Путин наверняка понимает, что обменять российское сотрудничество в Сирии на снятие санкций против России теперь уже не получится.

    ЧТО ДЕЛАТЬ АМЕРИКЕ?
    Конечно, нежелание Вашингтона брать на себя серьезные риски в Сирии наносит определенный ущерб американским интересам. Сирия останется источником нестабильности. Режим Асада все так же будет провоцировать недовольство и сопротивление со стороны суннитов. Остатки ИГИЛ и «Аль-Каиды» продолжат действовать в регионе, хотя и их активность будет сдерживаться военными ударами России, Сирии и США. Растущее влияние Ирана осложнит положение Израиля, особенно если террористические группировки начнут действовать в районе Голанских высот. Но Израиль может позаботиться о себе сам, а если он попросит у США помощи, она может и должна быть предоставлена.

    Администрация Трампа уже заявляла о желании противостоять Ирану. Звучали громогласные заявления, что Вашингтон вынудит Иран сдать назад, обеспечит приход к власти в Сирии более достойного правительства и поставит под вопрос доминирование России в этой стране. Но никаких конкретных мер так и не было предложено.

    Однако есть несколько не очень масштабных и реалистичных шагов, которые Соединенные Штаты все-таки могли бы предпринять в Сирии. В частности, стоит совместно с Россией заняться снижением градуса конфликта между союзниками Вашингтона и Москвы, конкурирующими за контроль над освобожденными от ИГИЛ территориями. Имеет смысл продолжать удары беспилотников и спецоперации против оставшихся в стране джихадистов. Также нужно настаивать, чтобы Россия добилась от Ирана большей сдержанности в отношениях с Израилем. Не нужно иллюзий: вряд ли Москва готова к серьезным мерам на этом направлении. Но Кремль явно не заинтересован в масштабной израильской интервенции в Сирии, так как это может поставить под угрозу его собственные достижения. Стоит также поддержать предложение бывшего американского посла в Сирии Роберта Форда, чтобы Вашингтон не вмешивался в сирийские дела и ограничил свое участие помощью соседним странам, столкнувшимся с потоками беженцев.

    Семь лет войны в Сирии показали, что серьезного влияния там могут добиться лишь те, кто готов к большим жертвам, да и в этом случае вряд ли удастся положить конец насилию и беспорядкам в стране. Соединенные Штаты на такие жертвы не готовы. А даже если бы и были готовы, то у Вашингтона нет подходящего решения для сирийской проблемы и уж тем более такого решения, которое бы оправдывало гибель американцев, огромную трату ресурсов и вероятную потерю авторитета.

    Аарон Дэвид Миллер – сотрудник Центра имени Вудро Вильсона (Вашингтон), бывший сотрудник Государственного департамента США
    Ричард Сокольски – старший научный сотрудник программы изучения России и Евразии Фонда Карнеги
    Английский оригинал статьи был опубликован в Real Clear World, 27.10.2017



    23 НОЯБРЯ 2017 Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, профессор

    ПРЯМАЯ РЕЧЬ


    То, что происходило в последние дни в Сочи и вокруг Сочи, в какой-то степени сняло разногласия между подходами Турции, России и Ирана по поводу будущего Сирии и политики по отношению к этой стране. Это была очень полезная встреча. Тем более что подготовка к ней была максимально широкомасштабной. Сначала встретились министры иностранных дел трёх стран, потом высокопоставленные военачальники. После этого президент Путин встретился в Сочи с Башаром Асадом и провёл телефонные переговоры с президентом Трампом, премьер-министром Израиля Нетаньяху и практически со всеми главами арабских государств, включая короля Саудовской Аравии. То есть подготовка к саммиту в Сочи была очень мощной, и если не все, то многие из проблем, существующих между Москвой, Тегераном и Анкарой, были сглажены.

    Хотя, конечно, надо понимать, что у этих трёх стран разное понимание будущего Сирии. Самая серьёзная проблема — это курды. Турция выступает против их участия в строительстве новой Сирии и в любых предшествующих переговорных процессах. В более мягкой форме с этим согласны и в Тегеране, и в Дамаске. Но Москве удалось в какой-то степени смягчить такой настрой участников переговоров. Кроме того, Россия настаивает на исключительно светском характере будущей Сирии. И это вряд ли радует как Турцию, так и Иран.

    Наконец, Россия находится в очень трудном положении относительно Ирана. Это государство сейчас усилило свои позиции в Сирии, в том числе и военные. Но это совсем не нравится ни Израилю, ни Саудовской Аравии и остальным арабским странами. Относительно недавно министр обороны Израиля Либерман предложил создать антииранскую коалицию из своей страны и умеренных арабских стран. Практически одновременно прошло заседание Лиги арабских государств, которое признало «Хезболлу», креатуру Ирана, террористической организацией. Они также выступили против политики Ирана в Сирии и вообще на всём Ближнем Востоке, в частности в Йемене.

    Такая мощная антииранская повестка осложняет политику России. Москва имеет хорошие отношения и с Саудовской Аравией, и с Израилем, двумя главными оппонентами Тегерана. Поэтому тут возникают довольно значительные сложности. Иран планирует оставаться в Сирии на неопределённое время, и как на это посмотрят его соседи — сказать трудно.

    23 НОЯБРЯ 2017, АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ

    ПУТИН ПРИМЕРЯЕТ САПОГИ СТАЛИНА


    Только самый ленивый из кремлевского пула не написал о том, что сочинские переговоры главного начальника России с начальниками Турции и Ирана походила на знаменитую ялтинскую конференцию Сталина, Черчилля и Рузвельта. И тут, и там собрались победители (это ничего, что два года назад турецкие ВВС сбили российский бомбардировщик и на какой-то период Анкара стала главным врагом Москвы). И тут, и там цель переговоров — послевоенное устройство пусть не континента, а одной ближневосточной страны. Репортеры отмечают, что даже место проведения было выбрано с расчетом: построенный в 1950-е годы санаторий напоминал об интерьерах Ливадийского дворца.

    Все это понятно. После неудачи во вьетнамском Дананге, когда американский президент отказался встречаться с Путиным, главному российскому начальнику просто позарез нужно было зримое доказательство, что он — мировой лидер. Причем доказательство, которое должно было подтвердить его представления о том, как устроена мировая политика: большие и сильные решают судьбу маленьких и слабых. Правда, в партнерах оказались не великие державы, а Иран и Турция, имеющие, мягко сказать, неоднозначную репутацию. Те, кто так старательно поддерживает (не знаю, в российском обществе ли, в голове самого Путина ли) ощущение «высокой политики», похоже, забыли, чем первая «Ялта» закончилась. Тогда прошло совсем немного времени, и Черчилль выступил с Фултонской речью, положив начало холодной войне между недавними союзниками.

    Все предпосылки к тому, что Иран, Турция и Россия скоро переругаются налицо. У российских партнеров по антитеррористической коалиции противоречащие друг другу интересы. Позиция Анкары грозит сломать главное достижение сочинской встречи — договоренность о созыве в южной столице России Конгресса народов Сирии. Собственно говоря, конгресс этот первоначально был намечен на 19 ноября. Но был отложен (даты проведения до сих пор не названы) из-за противодействия Турции. Анкара ни под каким видом не желает участия в конгрессе «Демократического союза» — главной организации сирийских курдов, которая контролирует значительную часть территории страны.

    Путин настойчиво убеждал собеседников, что на конгрессе должны быть представлены все сирийские группировки, включая политические, религиозные и этнические. Эрдоган же демонстрировал непреклонность: «Никто не должен ожидать, что мы окажемся на этой конференции под одной крышей с людьми, которые покушаются на национальную безопасность Турции. “Демократической союз” сирийских курдов — террористы».

    Кроме того, интересы Анкары сталкиваются с претензией Ирана на свою роль в играх с курдами. Так, Эрдоган решительно не желает иранского присутствия в зоне Африна. Рухани между тем жестко настаивал на особой роли (и стало быть привилегиях) своей страны в урегулировании и разделе сфер влияния, указывая на то, что именно Иран первым пришел на выручку Асаду.

    Отметим, что в дискуссию не вступила еще сирийская вооруженная оппозиция, требующая ухода Асада. Чего тот уж точно делать не собирается. Всем понятно, что заверения в честности грядущих выборов под эгидой ООН — всего лишь разговоры. В стране, где шесть лет шла гражданская война, кто контролирует территорию, тот и победит на выборах. Единственный российский козырь в этой игре — якобы существующая возможность управлять Асадом. Не зря же Путин заставил его благодарить в Сочи российских генералов. Но когда дело дойдет до дела — а именно, до необходимости уйти, — подозреваю, Асад спокойно проигнорирует рекомендации Москвы.

    В ходе сочинской встречи Путин ни словом не упомянул США и их союзников. Это сделал иранский президент, долго и с удовольствием поносивший США и Израиль, которые, якобы, поддерживали террористов из ИГИЛ (генералу Конашенкову из Управления информации Минобороны еще учиться и учиться иранской страстности в обличении заокеанских злодеев). Забавно, что Рухани (как и Владимир Путин), всячески обличавший иностранное военное вмешательство, почему-то не считает таковым участие Ирана и России в сирийской гражданской войне. Еще забавнее то, что Асад, встречаясь с Путиным, особо подчеркнул, что рассчитывает: Москва предотвратит это самое иностранное вмешательство.

    Понятно, с точки зрения России, Ирана и Асада, есть «хорошее» иностранное вмешательство и «плохое» — вмешательство США и возглавляемой ими международной коалиции. Между тем, как сообщила газета The Washington Post, Вашингтон намеревается сохранить свое военное присутствие на севере Сирии и после разгрома ИГИЛ, в том числе чтобы не допустить восстановления там контроля со стороны правительственных войск, поддерживаемых Ираном. Если так, то столкновение правительственных войск и вооруженной оппозиции, поддерживаемой США, — только вопрос времени. О чем тогда, спрашивается, Путин полтора часа договаривался в ходе телефонного разговора с Трампом?

    Так что надежды на то, что разгром ИГИЛ обеспечит России возможность выбраться из сирийских песков – весьма эфемерны. Скорее всего, только что в Сочи мы наблюдали пролог новой конфронтации. Конфронтации, в которой союзники быстро станут врагами, а новых союзников у Москвы не появится. В конце концов, в мире не так уж много изгоев…

    2 комментария

    avatar
    Россия настаивает на исключительно светском характере будущей Сирии
    прама паэма
    разгром ИГИЛ обеспечит России возможность выбраться из сирийских песков – весьма эфемерны.
    Сакольскі даў маху — не дапісаў у дужачках "(запрещено в РФ)". Многа разоў не дапісаў. Дыверсант.
    Няма там ніякай Россия — у тых сірыйскіх пясках. Сядзіць у пясках і сябруе з ворагамі ІНР той самы калос на гліняных нагах — прылада, створаная, дарэчы з дапамогай прэзідэнтаў(і іх жонак) ЗША. ЗША вельмі рызыкуе. Колькасць рана ці позна пяройдзе ў якасць.
    0
    avatar
    Южный поток 3.

    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.