Геополитика
  • 682
  • Что ждёт лимитрофное пространство бывшего СССР

    17.07.2014

    http://ttolk.ru



    США наложили очередные санкции на Россию, на Востоке Украины – эскалация конфликта. Всё это – лишь часть процесса переформатирования пространства бывшего СССР. Ещё 5 лет назад украинский профессор Зажигаев объяснил, как будет деградировать буферная территория между Европой и Азией.

    Власти США в ночь на 17 июля приняли решение о новых санкциях против России в связи с противостоянием на востоке Украины, введя ограничение на работу с российскими госкомпаниями «Роснефть», НОВАТЭК, Газпромбанк и Внешэкономбанк, сообщается на сайте министерства финансов США. Одновременно последние два-три дня конфликт между сепаратистами и украинскими силовиками на Донбассе принял уже характер войны, а не «антитеррористической операции».

    Очевидно, что ситуация вокруг Донбасса теперь развивается по югославскому сценарию, а финал той истории всем известен.

    Ещё в 2009 году профессор, заведующий кафедрой международных отношений и внешней политики, проректор Киевского международного университета Борис Зажигаев в своей статье «Лимитрофная территория глобального мира (трансформация государств Балто-Черноморского региона в XXI век» (журнал «Центральная Азия и Кавказ», 2009, №6) описал, какое будущее может ожидать восточноевропейские пространства бывшего СССР.

    Последствия распада СССР затронули и региональный уровень. Россия не только утратила геополитическое влияние на мировую политику, но и потеряла политический, военный и экономический контроль над бывшими сателлитами в Европе и на постсоветском пространстве. Збигнев Бжезинский отмечает, что территории, веками принадлежавшие Российской империи и в течение более 70 лет Советскому Союзу, «теперь заполнены дюжиной государств, большинство из которых (кроме России) едва ли готово к обретению подлинного суверенитета».

    Далее Бжезинский говорит: «Крах Российской империи создал вакуум силы в самом центре Евразии. Слабость и замешательство были присущи не только новым, получившим независимость государствам, но и самой России: потрясение породило серьёзный кризис всей системы, особенно когда политический переворот дополнился попыткой разрушить старую социально-экономическую модель советского общества».

    Реформы Михаила Горбачёва стали возможны лишь благодаря высокому уровню социальных гарантий в СССР. Он вскрыл «ящик Пандоры» и, используя рычаги тоталитарной власти, по сути, навязал обществу религию, национализм, социальные и политические диспуты, что, по мнению Бжезинского, «представляло опасность даже для единства СССР».

    Ещё в 1988 году в работе «Большой провал: рождение и смерть коммунизма в XX веке» Бжезинский прогнозировал наиболее вероятное будущее Советского Союза: «Длительные, но так и не ведущие к определённым результатам беспорядки, дальнейшие уступки и необдуманные перемены — такие шаги, скорее всего, усилят надвигающийся политический кризис; необходимые для оздоровления экономики реформы, вероятно, лишат советских рабочих главных благ, которыми они пользуются при существующей системе, а именно — гарантий занятости и стабильной зарплаты, независимо от производительности, не дав им взамен никаких, сравнимых с этими, преимуществ».

    На сегодняшний день последствия развала СССР для Восточной Европы и всего мира невозможно оценить в полной мере. Но уже видно, что замена глобального биполярного противостояния на этническое отбросило Балто-Черноморский регион (БЧР), как минимум, на четыре столетия назад. Россия же из мировой коммунистической империи превратилась в «разорванное» государство. (По меткому замечанию Самуэля Хантингтона, «разорванные страны можно узнать по двум феноменам. Их лидеры определяют себя как «мостик» между двумя культурами, и наблюдатели сравнивают их с двуликим Янусом: «Россия смотрит и на Запад, и на Восток»).

    На современной «мировой шахматной доске» основными игроками являются империи с их глобальными геополитическими интересами. Из национальных государств такими «обобщёнными империями» сегодня являются только США и Китай. Имперские структуры создаются и региональными объединениями, например Европейским союзом, который, соответственно, должен рассматриваться как один из ведущих мировых игроков.

    Россия же, по мнению Хантингтона, Бжезинского и многих других наблюдателей, впервые за последние двести лет утратила статус империи. «Если Советский Союз был сверхдержавой с глобальными интересами, то Россия — это крупная держава с региональными и цивилизационными интересами». Но и при этом она уже не в состоянии влиять на политику государств БЧР, которые вошли в НАТО и стали членами ЕС; ослабевает её влияние на Украину и Белоруссию.

    Причём в последнем случафе уровень влияния снижается даже не в силу объективных причин, связанных со сложившимся международным балансом сил и интересов: Россия сама буквально выдавливает славянские государства из сферы своего влияния политическими, экономическими, этническими и другими возможными мерами, руководствуясь националистическими и узкими корыстными интересами.

    История новых независимых государств за последние 20 лет представляет собой беспрерывную череду вызовов с последующими безуспешными ответами на них; они, как правило, лишены здравого смысла. В большинстве случаев это объясняется превалированием корыстных личных интересов их псевдоэлит в ущерб национальным. И в частности, как показали последние двадцать лет, российская элита не способна отвечать на глобальные вызовы.

    «Разорванность» страны состоит и в том, что взоры её лидеров устремлены к другой цивилизации и они, для достижения своих корыстных целей, готовы использовать сепаратизм. Это в полной мере соответствует выводам Жака Барзуна. В своей книге «От рассвета к упадку», посвященной истории Запада, он пишет: «Основной тенденцией минувшего XX века был сепаратизм, повлиявший на все формы общественной деятельности. Идеал плюрализма был развенчан и уступил место сепаратизму; как выразился один из партизан нового времени, «салатница лучше плавильного тигля».

    На постсоветском пространстве, особенно в славянских государствах, тенденции сепаратизма носят элитарную окраску. Псевдоэлита формируется по национальному признаку и отстаивает свои интересы латентными способами борьбы с коренным населением, которое находится в состоянии внутренней депортации.

    В результате в 1991 году усилиями советской псевдоэлиты БЧР в геополитическом отношении «вернулся» в XVII век. Впоследствии государства, на протяжении долгого времени тяготеющие к европейской цивилизации (Чехия, страны Балтии, Польша и др.), вошли в ЕС и НАТО; иные же оказались в расколотом состоянии (Белоруссия и Украина) и сегодня вызывают определенный интерес у США.

    Официальный Киев при поощрении Запада пытается играть роль геополитической альтернативы Москве. Кроме того, опыт последних лет показывает: в Восточной Европе идеи союза любой конфигурации, но без России — это, как правило, проекты союза против неё. Значит, перспективы воссоздания средневекового балто-понтийского пояса («санитарного кордона» вдоль западной её границы) должны вызывать у России озабоченность».

    Бжезинский считает, что «самым болезненным в этой ситуации является осознание того, что авторитет России на международной арене в значительной степени подорван; прежде одна из двух ведущих мировых сверхдержав в настоящее время в политических кругах многими оценивается просто как региональная держава «третьего мира», хотя по-прежнему и обладающая значительным, но всё более и более устаревающим ядерным арсеналом. Социальные условия в России фактически соответствовали условиям страны «третьего мира» средней категории».

    Ещё десять лет назад Бжезинский говорил: «Полагать возможным воссоздание союза с центром в Москве — это просто химера. Российской элите потребуется время для адекватного восприятия реальности существования новых независимых государств».

    В начале третьего тысячелетия лимитрофная зона географически сместилась с балто-черноморской дуги на территорию России. Восточнославянские государства сегодня представляют собой не что иное, как классические «развращённые» государства, «где неспособность к свободной жизни происходит от гражданского неравенства. Бесполезность прежних учреждений после развращения общества обнаруживается главным образом в двух отношениях: в назначении должностных лиц и законодательстве».

    Эти страны опасны как для либерально-демократических государств, так и для современных тоталитарных империй. Псевдоэлиты продолжают историческую традицию паразитирования, основанного на тотальном насилии, генетическом страхе перед властью, коррупции, подлоге ценностей и банальной лжи.

    Главное отличие псевдоэлит постсоветских государств от национальных элит либеральных демократий состоит в их функциональном предназначении. Первые, находясь под западным сюзеренитетом, держатся во власти за счёт подчинения воле Запада, обслуживая его интересы; вторые обслуживают гражданское общество. В России существуют исторические традиции фобократии, сложившиеся в период монгольского нашествия, и они сохранились до настоящего времени.

    Данная форма эволюции элит соответствует концепциям «навязывания» (по Карлу — Шмиттеру) и «революции сверху» (по Мунку — Леффу). Они характеризуют ситуацию, при которой ведущие фракции элиты (и новые, и старые) прибегают к силовой стратегии для установления политической стабильности, что в настоящее время характерно для России и Украины. Псевдоэлита постсоветских стран является главным инструментом уничтожения собственной государственности.

    К подобному повороту политического процесса оказались не готовы даже люди, посвятившие свою жизнь борьбе с СССР. Бжезинский чётко характеризует ближайшие перспективы нового лимитрофного пространства: «Российской элите придётся очнуться от снов наяву, в которых Россия вновь выступает в качестве мировой державы. Российской элите надо бы вывести свою страну из неблагоприятного геополитического положения. А характеризуется оно вот чем.

    К востоку от России — Китай с населением 1,3 млрд. чел. и экономикой, в 4 раза превышающей российскую; экономика Японии в 5 раз крупнее российской. К югу — 300 млн. мусульман, враждебность которых к России усиливается её собственной политикой. К западу — 360 млн. европейцев (их экономика в 11 раз сильнее российской). А через Атлантику лежит Америка, экономика которой вмещает в себя 12 российских. Пора бы российским руководителям протрезветь».

    В условиях современного дефицита ресурсов наибольший интерес представляет собой лимитрофная территория, расширившаяся за счёт процесса глобализации на всю Евразию (Россию), которая уже в XXI веке станет объектом, на который главные мировые игроки будут распространять свои геополитические и геоэкономические интересы.

    Н. Фергюсон считает: «Многополярность не станет альтернативой однополярности. На смену последней придет аполярность — глобальный вакуум власти. И от этого глобального беспорядка выиграют силы, куда более опасные, чем соперничающие между собой великие державы». Мы не знаем, какие ресурсы и возможности окажутся наиболее ценными через 40-50 лет и вокруг чего развернётся основное противостояние. Но, скорее всего, в многополярном мире воцарится не мирное сотрудничество полюсов, а система сеньориально-вассальных отношений между полюсами и их «близкой периферией». На границах периферий возможны конфликты — инициированные как великими державами, так и вызываемые попытками появления новых центров силы. Многополярный мир XXI века станет миром насилия и войн — и как таковой он не будет стабильным».

    Демонтаж биполярной системы международных отношений не только вернул БЧР в его естественное состояние лимитрофной зоны на «Мировом острове» между Европой и Евразией. В условиях глобализации и становления новых центров силы изменились географические контуры самой лимитрофной зоны.

    Коренное изменение расстановки сил на политической карте мира в условиях глобализации изменило сам состав глобальных игроков, а, соответственно, изменилась и сфера их геополитических и геоэкономических интересов. Точкой приложения этих интересов становится территория восточнославянских государств и в первую очередь России, которая в силу сложившихся обстоятельств превратилась в лимитрофную зону глобального мира».

    2 комментария

    avatar
    Бжэзінскі праўда казаў такую ХРЭНАЦЕНЬ?
    Реформы Михаила Горбачёва стали возможны лишь благодаря высокому уровню социальных гарантий в СССР. Он вскрыл «ящик Пандоры» и, используя рычаги тоталитарной власти, по сути, навязал обществу религию, национализм, социальные и политические диспуты, что, по мнению Бжезинского, «представляло опасность даже для единства СССР».
    А, ягонае тут толькі закавычанае, а ўсё астатняе апілкі з бошачкі аўтара… Блізкія і постэру, напэўна.
    0
    avatar
    Ещё десять лет назад Бжезинский говорил: «Полагать возможным воссоздание союза с центром в Москве — это просто химера. Российской элите потребуется время для адекватного восприятия реальности существования новых независимых государств».
    так та яно так, але эрэфіі, падобна, не дадзена стварыць сваю эліту, здольную да трасфармацыі…
    доказам і вось гэты тэкст, пазначаны 2014-м:
    В начале третьего тысячелетия лимитрофная зона географически сместилась с балто-черноморской дуги на территорию России. Восточнославянские государства сегодня представляют собой не что иное, как классические «развращённые» государства, «где неспособность к свободной жизни происходит от гражданского неравенства.
    ага… ад неравенства паміж дзеткамі сталічных пралетараў у гольфачках і босымі дзецьмі калхознікаў
    Спорым, такая фотка ў постэра павінна быць. У мяне — ёсьць.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.