Европа
  • 648
  • Как судят каталонских сепаров



    24.05.2019. Carnegie, Петр Андрушевич

    Поражение в праве

    Как каталонские сепаратисты разрушили судебное единство ЕС

    В Испании прошло первое заседание нового, избранного в конце апреля парламента. Нескольким депутатам выдали мандаты и прямо из зала заседаний увезли их обратно в тюрьму. Это каталонские сепаратисты.

    Похожая ситуация может повториться и после выборов в Европарламент, назначенных на 26 мая. Некоторые каталонские политики, находящиеся под судом, собираются повторить успех коллег и стать одновременно испанскими заключенными и европейскими депутатами.

    Борьба за отделение Каталонии, которую в Испании называют «Эль Просесс», перешла в процесс судебный – над лидерами сепаратистов, где было решено, что выдвигаться в евродепутаты они могут и из тюрьмы, и будучи в бегах. Но будущий депутатский иммунитет не защитит от ранее открытых уголовных дел. Поэтому, если беглеца изберут, чтобы вступить в должность евродепутата, ему надо будет заехать в Испанию получить мандат. И посидеть на дорожку в тюрьме лет двадцать.

    Процесс полувека
    Лидеров каталонских сепаратистов судят за попытку провести референдум о независимости Каталонии в октябре 2017 года. Центральное правительство Испании голосование не признало, а местами даже подавляло силой. Мадрид ввел в Каталонии прямое управление и отобрал все полномочия у барселонских начальников. Зачинщикам незаконного плебисцита вскоре было предъявлено обвинение в организации беспорядков и попытке государственного переворота.

    Тогдашний президент Каталонии Карлес Пучдемон и еще шестеро сподвижников спешно уехали кто в Бельгию, кто в Швейцарию. А вице-президента по имени Ориол Хункерас, спикера местного парламента и других не сбежавших, – всего 12 человек, на время расследования посадили в тюрьму.

    Они отсидели больше года без права выхода под залог или под домашний арест. По испанским меркам, это довольно жесткий подход. Причина – в медвежьей услуге, которую оказали своим однопартийцам каталонские дезертиры во главе с Пучдемоном.

    Не сбеги они за границу, у оставшихся был бы сильный козырь: мол, нас притесняют испанские следователи, мы – политзаключенные, Европа, помоги! Но этого аргумента их лишили свои же товарищи. Ведь для того, чтобы кого-то выпустить из-под стражи до суда, следствие должно быть уверено, что обвиняемый не совершит рецидив или побег. Каталонский экс-президент, гуляющий по Бельгии, красноречиво свидетельствовал об обратном.

    Так появилась первая большая трещина в стане сепаратистов. Когда одни пьют горячий бельгийский шоколад, а другие сидят в общей камере, это не добавляет взаимной приязни среди соратников.

    В феврале 2019 года начался судебный процесс. Ставки очень высоки, это самое сложное и резонансное дело за всю историю демократической Испании. Его ведут семь магистров Высокого трибунала Мадрида, шесть мужчин и одна женщина. Большинство из них придерживается правых политических взглядов.

    Председательствующего судью пыталось вывести из игры социалистическое правительство Испании, предложив ему максимально возможное повышение – должность председателя Верховного суда. Таким маневром «консервативного» судью рассчитывали заменить на «прогрессивного». Магистр отверг предложение и решил довести дело до конца.

    Слуховое окно в Европу
    В борьбе Мадрида и Барселоны обе стороны все время апеллируют к европейским институтам. На первом этапе, в 2011–2017 годах, у каталонских националистов в пиаре было преимущество, они хорошо исполняли роль притесняемых властями мирных диссидентов. Вообще, героизация жертвенности – давняя традиция Каталонии. Главный местный праздник 11 сентября – это день поражения в борьбе с армией испанского короля и сдачи Барселоны. 

    Центральному правительству долгое время не приходило в голову, что им вообще нужна пиар-кампания. Казалось бы, зачем объяснять иностранцам общеизвестные в Испании постулаты? Ошибку заметили только тогда, когда в Европе усилиями сепаратистов уже набирал популярность образ пещерной имперской Испании с примесью франкизма и чуть ли не инквизиции.

    Выяснилось, что надо все время напоминать в Европе и в интернете о том, что Испания – унитарная страна с автономиями, а не федеративное государство. Что референдум назначается только центральным правительством с участием всех граждан. Что права наций на самоопределение вплоть до отделения нет не только в испанской Конституции, но и не было нигде в мире, кроме СССР, Югославии и Эфиопии.

    Подтверждение того, что в Европе без тонких маневров и правильного пиара ничего не добьешься, Испания получила тоже неожиданно. Как только произошел побег Пучдемона, испанское следствие привычно выписало европейский ордер на его арест и отправило коллегам в Бельгию, приложив несколько страниц пояснения. Статьи обвинения были самые что ни на есть тяжелые: организация беспорядков, попытка переворота, растрата казенных средств. Вопрос казался простым – несколько недель бумажной волокиты, и можно принимать постояльца в мадридскую тюрьму.

    Но беглый каталонский политик не зря выбрал именно столицу Евросоюза Брюссель. Наняв адвоката, он смог опротестовать в бельгийском суде и процедуру выдачи, и суть вопроса, и даже сам перешел в контратаку, доказывая, что справедливого рассмотрения дела ему в Испании не видать. И вот уже Министерство юстиции в Мадриде получило от своих бельгийских коллег список вопросов «а как устроено правосудие в вашей стране».

    Минюст Испании никак не ожидал, что после трех десятилетий в ЕС ему придется доказывать своим партнерам, что он не верблюд. Что испанский суд непредвзятый, что в тюрьмах нет пыток, что законы страны не преследуют за политические взгляды.

    Потом оказалось, что статьи об организации беспорядков в Бельгии нет, а есть статья о восстании, но она предполагает обязательное наличие силовых действий с оружием. Незаконный референдум не потянул на вооруженный мятеж, и брюссельский суд решил не выдавать Пучдемона.

    В Германии, где он позже тоже был арестован, ситуация повторилась. Региональный судья отыскал прецедент давки в немецком аэропорту, которую засчитали как непроизвольные массовые беспорядки, и все пошло не так. Немцы предложили выдать опального политика разве что по статье о растрате государственных денег, но там вместо 25 лет ему светило максимум четыре года, и испанское следствие отказалось от такой подачки.

    Так Пучдемон остался жить политэмигрантом на вилле в бельгийском Ватерлоо и по скайпу потихоньку подогревать «эль просесс» внутри Испании. И с ним шестеро товарищей по счастью, потому что товарищи по несчастью сидят в камерах. Испания оправилась и стала быстро учиться на ошибках.

    Все представительства Каталонии за границей были закрыты. Официальные дипломаты испанского МИДа начали разъяснительную работу о том, что никаких политических узников нет, а каталонское дело сводится к попытке узурпации власти, то есть уголовному преступлению. На кампании в прессе и лоббирование в Европарламенте государство потратило немало усилий.

    Самый гуманный суд
    Именно с оглядкой на Европу, а точнее, на будущую неизбежную апелляцию в Страсбургский суд по правам человека процесс по делу сепаратистов идет как «самый гуманный суд в мире». Мадрид не может себе позволить и тени сомнений в том, что с подсудимыми обращаются как-то неправильно. Иначе ЕСПЧ отменит любой, самый мотивированный приговор по формальным причинам. 

    И вот уже невиданное дело – заседания идут только по вторникам, средам и четвергам с 10:30 до 18:00. Понедельник и пятница сделаны выходными, чтобы не переутомиться. Предусмотрено и что-то вроде сиесты – обвиняемым накрывают обед из ресторана в отдельном зале.

    Это особенно контрастирует с недавним уголовным разбирательством о коррупции против бывшего первого вице-премьера Испании и главы Международного валютного фонда Родриго Рато. На том суде высокопоставленные подсудимые в коридоре по-быстрому жевали бутерброды всухомятку под строгим взглядом приставов. Но то были свои, местные, а тут – дело почти международное, с политическим оттенком.

    В общем, сепаратистам обеспечен режим полного благоприятствования. Хочешь говорить по-каталонски – пожалуйста (хотя все участники, естественно, владеют испанским языком). Выступления ограничены рамками регламента, но фактически лимит времени соблюдается только для обвинителей и прокуратуры. Защита и подсудимые говорят сколько хотят, и суд их не останавливает. 

    Постправда и ничего, кроме правды
    В наши времена фейковых новостей и постправды бывает трудно разобраться, где же истина. Вот и в каталонском деле правда у каждого – своя.

    В первые дни процесса стало ясно, что у подсудимых две основные линии защиты, причем каждый выбирает свою. Одна – политическая, основанная на споре, кто больший демократ. Согласно ей, после того как в 2010 году испанский Конституционный суд отверг слишком вольный Устав Каталонии, местные политики взяли курс на «эль просесс». С тех пор дважды избиратели отдавали большинство на автономных выборах именно националистам-сепаратистам.

    Вице-президент Хункерас аргументирует так: мог ли он как истинный демократ не выполнить наказ избирателей? Ведь они выбрали его партию именно потому, что в ее программе был референдум и потом – независимость. Не мог, отвечает Хункерас сам себе, это было бы предательство демократии.

    Вот он и проводил ту политику, которую ему доверило осуществлять большинство каталонцев. Мирно, но настойчиво вел дело к отделению. И у него на это, по его мнению, имелась полная легитимность. На суде он объявил себя пацифистом, демократом и политическим узником. 

    Контраргументы испанской прокуратуры тоже взывают к демократии. Легитимность, по ее мнению, у тех, кто защищает правовое государство и Конституцию. Ведь истинный демократ, соблюдающий демократические процедуры, должен признавать верховенство закона и судебных решений. А в испанской Конституции никаких прав на отделение не предусмотрено. Референдумы проводит только центральное правительство Испании, а не власти автономной области. По этой версии, источник демократии – это не волеизъявление части населения, а закон и конституционный порядок. И это тоже правда.

    Обвинение настаивает на том, что здесь судят не политиков за их взгляды и не граждан за право голосовать и собираться на демонстрации. Судят конкретных физических лиц за уголовные преступления под названием «беспорядки, восстание». И за нецелевые траты народных денег на организацию запрещенного референдума.

    Помилования и апелляции
    С этим приземленным обвинением полемизирует уже вторая линия защиты – фактическая. Она методично оспаривает каждый из пунктов, все время делая акцент на том, что насилие со стороны сепаратистов не применялось. По версии адвокатов, их клиенты все делали мирным путем.

    Они огласили в одностороннем порядке декларацию о независимости, но сделали это не в парламенте, а в соседнем помещении. Они не ставили эту декларацию на голосование и в официальном бюллетене не публиковали. Значит, и смысл этого действа – символический, понарошку. Это правда или постправда?

    Драматически подал свои показания бывший министр внутренних дел Каталонии Форн. Он сообщил суду, что жил в режиме дуализма. Как политик он хотел независимости и делал для нее все возможное. А как начальник местного УВД – подчинялся закону и отдавал приказы прекращать беспорядки и поддерживать конституционный строй.

    Показания полицейских офицеров из разных корпусов оказались прямо противоположными. Карабинеры (подчиняются центральному правительству) говорят, что на них нападали демонстранты и сочувствующие. А региональная полиция Моссос (подчиняется правительству Каталонии) показывает, что протесты были мирными и манифестанты сами стали жертвами агрессии со стороны гвардейцев. 

    Большой резонанс имели показания судебного пристава, которая вела обыск в Управлении экономики в Барселоне. При условии не показывать ее лицо по телетрансляции она рассказала, как после выемки документов была вынуждена эвакуироваться по крыше, а потом прятаться в туалете соседнего здания театра. По окончании спектакля ей удалось выйти, смешавшись с публикой. И все это для того, чтобы пройти незаметно мимо якобы мирной толпы, которая ждала бригаду следователей у входа в Управление экономики. За время ожидания народная масса разбила вдребезги несколько полицейских автомобилей.

    Сенсационные показания дал руководитель автономной полиции майор Траперо. Во-первых, он доложил, что предлагал правительству Каталонии отказаться от референдума и от прокламации независимости – чтобы избежать беспорядков и насилия. А во-вторых, он сообщил суду, что в решающие дни подготовил спецоперацию по аресту президента Каталонии Пучдемона и трех его главных сподвижников, включая своего непосредственного начальника – главу местного УВД.

    Четыре бригады оперативников имели секретные инструкции. В боевой готовности был вертолет Моссос, в считаные минуты способный сесть на крышу парламента и унести задержанных. В приемной председателя Верховного суда Каталонии постоянно находился высокопоставленный полицейский офицер на случай, если будет подписан ордер на арест. Но команды брать в те дни не последовало ни от суда, ни от политического руководства Мадрида. 

    Показания этих ключевых свидетелей сильно подорвали позиции политических узников-пацифистов, какими себя представляют подсудимые. При временном и слабом предыдущем правительстве социалиста Педро Санчеса у каталонских обвиняемых были шансы, что премьер их помилует после обвинительного приговора, чтобы получить в парламенте поддержку каталонских партий. Но после недавних выборов центральное правительство больше не нуждается в голосах депутатов от Каталонии. Негласный пакт «помилование в обмен на поддержку» больше не действует.

    Теперь вполне вероятно, что этот образцово-показательный процесс закончится реальными тюремными сроками на десятки лет. Статьи о госизмене и свержении конституционного строя слишком серьезны. Удастся ли привлечь к ответу Пучдемона, выманив или экстрадировав его из безопасной Бельгии, – еще одна важная интрига. И получит ли он место в Европарламенте?

    Суд продолжается уже три месяца. Ожидается, что слушания растянутся до середины лета. Делается перерыв на парламентские и европейские выборы, чтобы не политизировать заседания. С учетом повышенного формализма вполне вероятны и другие переносы и паузы. 

    Верховный суд в итоге установит техническую, формальную правду. Ее будут оспаривать в европейских инстанциях годами, на ней будет строиться дальнейшая доктрина отношений Каталонии с Мадридом. И у каждого останется при себе своя правда, а суд истории еще не скоро поставит все на свои места.

    9 комментариев

    avatar
    В тюремной больнице на Володарского умер больной диабетом

    charter97.link/ru/news/2019/5/24/335247/

    Шота мне подсказывает, что от рук милиции в Беларуси погибло людей в разы больше, чем от всех преступников и цыган вместе взятых.
    0
    avatar
    Подполковник о милиции: Нормальный человек не останется в такой скотской атмосфере


    belaruspartisan.by/politic/464865/
    +1
    avatar
    Какой вы злой, оказывается! Другим — девушек полуголых в тему, а мне — жмура и мента, да?
    0
    avatar
    А у вас про суд.
    0
    avatar
    Другим — девушек полуголых в тему

    :) извольте

    0
    avatar
    Чо-та у нее анатомия не той системы
    0
    avatar
    Есть специальное приспособление. недорогое кстати.
    0
    avatar
    Одноразовое из бумаги? Разок читал об этом
    0
    avatar
    Во. На рэперском фестивале. Так им и надо рэперам. Не люблю ни их, ни музыку ихнюю.

    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.