Беларусь
  • 297
  • Столетний горизонт


    «Звязда», ОАО «Демброво» и Щучинское районное унитарное предприятие ЖКХ представляют цикл «Эпоха в лицах».
    2017 год — год столетия двух русских революций — Фев­раль­ской и Ок­тябрь­ской, по сути определивших су­дьбу не толь­ко Российской империи но и все­го мира. Об этом мы решили поговорить с пред­се­да­те­лем Пост­оян­ной комиссии по образованию, куль­ту­ре и на­уке Па­ла­ты представителей Национального собрания Республики Бе­ла­русь Игорем МАР­ЗА­ЛЮ­КОМ.

    — Игорь Александрович, в ХХ ве­ке Россия прош­ла че­рез че­ты­ре революции, граж­дан­скую вой­ну, две мировые вой­ны. Ка­кое из этих событий, на Ваш взгляд, стоит на пер­вом мес­те?

    — Без­услов­но, это Великая Ок­тябрь­ская социалистическая революция. По глубине, на­ка­лу и масштабности последствий она стоит на пер­вом мес­те. За­меть­те, что в отличие от Великой фран­цуз­ской революции она не носит национального ха­рак­те­ра. Ок­тябрь­ская революция в кор­не изменила представления о мире для всех и каж­до­го. То, что се­год­ня на­зы­ва­ет­ся европейскими ценностями, — это последствия Ок­тяб­ря 1917 го­да. Всеобщее избирательное пра­во, восьмичасовой рабочий день, социальные гарантии для лю­дей и мно­гое дру­гое. В Ев­ро­пе это на­зы­ва­ет­ся завоеваниями ев­ро­пей­ской социал-демократии, но по сути это уроки Великого Ок­тяб­ря, ко­то­рый определил не толь­ко но­вый мировой по­ря­док, но и по­ря­док взаимоотношений в обществе, дал ориентиры допустимого и воз­мож­но­го для власт­ных элит, те рамки, ко­то­рые оп­ре­де­ля­ют стабильность существования для лю­бо­го го­су­дар­ства.

    — Наш с Вами раз­го­вор посвящен юбилею двух русских революций. По­это­му мы бу­дем говорить о тех событиях, ко­то­рые происходили на прост­ран­стве на­шей не­ког­да общей стра­ны. По сути это бу­дет раз­го­вор о прош­лом, не сов­сем да­ле­ком, но так до кон­ца и не по­ня­том. В ХХ ве­ке у нас бы­ло семь руководителей стра­ны: Ленин, Сталин, Хрущев, Бреж­нев, Анд­ро­пов, Чер­нен­ко и Гор­ба­чев. По­че­му до наших дней дошли толь­ко те па­мят­ные мес­та, ко­то­рые свя­за­ны с именем Ленина — улицы, прос­пек­ты, памятники. Все па­мят­ные мес­та, свя­зан­ные с его преемниками че­рез очень короткий про­ме­жу­ток времени были переименованы с подачи их преемников и практически се­год­ня никем не упоминаются?

    — Это издержки и особенности на­шей политической куль­ту­ры. Мы очень час­то не ре­ша­ем воп­рос «Что де­лать?», а ищем от­вет на воп­рос «Кто виноват?». На са­мые слож­ные воп­ро­сы сво­ей жизни ищем прос­тые от­ве­ты и находим их на­зна­чая виноватого. Но на са­мом де­ле эта прос­то­та обманчива, по­то­му что от­ве­ты на по­вер­ку ока­зы­ва­ют­ся не простыми, а примитивными. А если смот­реть пра­вде в гла­за, то и с Владимиром Ильичем Уль­я­но­вым-Лениным не все так прос­то. Разрушения памятников и па­мят­ных мест, свя­зан­ных с ним, не бы­ло, по­жа­луй, толь­ко у нас в Беларуси и в Финляндии. «Ленинопад» в по­след­нее вре­мя стал зна­ко­вым событием для многих стран пост­со­вет­ско­го прост­ран­ства и неизменным атрибутом во внутреннеполитической борь­бе. Здесь умест­но повторить сло­ва известного российского историка Михаила Геф­те­ра: «Лю­бой на­род начинает не с ну­ля, а с на­ча­ла, и по­след­нее же вме­ня­ет­ся ему прош­лым опы­том». Все попытки каж­дый раз начинать с ну­ле­вой точки, отрицая опыт предшественников, об­ре­че­ны на про­вал. По­нять всем нам это слож­но, еще слож­нее принять как не­пре­лож­ную истину.

    По это­му по­во­ду у Алек­санд­ра Твар­дов­ско­го есть за­ме­ча­тель­ные строки: «Все, что на све­те соз­да­но руками, ру­кам под силу обратить на слом. Но де­ло в том, что сам сбою ка­мень — он не бы­ва­ет ни доб­ром ни злом».

    — Се­год­ня о Сталине пишут снимают и го­во­рят очень мно­го, а про Ленина практически ничего. А если ленинская те­ма и поднимается, то на очень по­верх­ност­ном и примитивном уров­не. По­че­му?

    — Все очень прос­то. Ленин — политик но­мер один в ХХ ве­ке. Его величие, фун­да­мен­таль­ность и масш­таб имеют наднациональный ха­рак­тер. За­меть­те, что Ленин пришел в политику и возглавил российское го­су­дар­ство не традиционным пу­тем — не из элиты и не из контрэлиты свое­го времени. Его призвало са­мо вре­мя и общество, в ко­то­ром он жил. Никогда и ни у ко­го не бу­дет единой оценки его личности. Ленин соз­дал го­су­дар­ство — Со­юз Советских Социалистических Республик, ана­ло­гов ко­то­ро­му не бы­ло и, на­вер­ное, не бу­дет во всем мире. Ленинский политический про­ект как ве­нец его политического твор­чест­ва, ко­то­рый на три четверти ве­ка стал на­шей общей родиной — СССР, — это про­ект от­ча­ян­но­го модернистского про­ры­ва и чудовищной архаики и не­сво­бо­ды в ХХ ве­ке на од­ной шес­той части суши мира. Это социальная революция с по­лным раз­ры­вом с многовековыми традициями и аб­со­лют­ное возобновление этой са­мой традиции, по сути ревизия Ленина че­рез двад­цать лет по­сле революции, — это и есть те два взаимоисключающих на­ча­ла на­шей не­ког­да общей истории, ко­то­рые край­не слож­но по­нять, а еще слож­нее принять нам самим. Большевистский про­ект федеративного устрой­ства го­су­дар­ства, известный во всем мире под названием СССР, — это единственная воз­мож­ность на то вре­мя сохранить в целостности го­су­дар­ствен­ность на од­ной шес­той части суши. Для многих ма­лых на­ро­дов ленинский модернистский про­ект стал единственной воз­мож­ностью создания соб­ствен­ной национальной куль­ту­ры — письменности, язы­ка, истории. Это бы­ла настоящая куль­тур­ная революция свер­ху. Над этими проблемами работали многочисленные на­учно-исследовательские институты в СССР. Проб­ле­ма бы­ла ре­ше­на на­столь­ко ус­пеш­но, что многие ма­лые на­ро­ды по­сле рас­па­да Со­вет­ско­го Со­ю­за на­столь­ко поверили в свою исключительность, что во всех своих бе­дах и проб­ле­мах стали обвинять русских. Об этом с го­речью и не­ко­то­рой иронией писала в сво­ей ра­бо­те «Россия и русские в мировой истории» известный российский историк На­талья Нарочницкая. Со многими ее выводами слож­но согласиться, этот куль­тур­ный про­ект она считает русским, хо­тя корни у не­го не национальные, а мировозренческие, точ­нее ска­зать, это был большевистский про­ект, пред­ло­жен­ный Лениным. Но с фактами, приведенными в этой ра­бо­те, спорить слож­но. Бы­ла соз­да­на но­вая идентичность — советский че­ло­век, кто бы и что бы по это­му по­во­ду ни говорил. Не принято бы­ло гордиться сво­ей нацией и конфессиональной принадлежностью. Бы­ла друж­бы на­ро­дов и уважение к самобытности других. Но со­вет­ская идеология никогда не бы­ла монолитной, она ме­ня­лась с течением времени, и это изменение бы­ло свя­за­но с тем, что пост­оян­но шло противоборство традиции и мо­дер­на. Публично ленинское наследие, преж­де все­го в области национальной политики и федеративного устрой­ства, сомнению не под­вер­га­лось. Но по фак­ту политической практики Советский Со­юз мед­лен­но и уве­рен­но принимал фор­мы унитарного го­су­дар­ства, где все решения принимались в цент­ре. В кон­це кон­цов это привело к то­му, что произошло в 1991 го­ду.

    В оцен­ках Ленина мы за­бы­ва­ем два на­ча­ла этой личности. В области политики он был по­сле­до­ва­тель­ным марксистом с по­пра­вкой на вре­мя и мес­то в сво­ей деятельности. Но как сформировавшаяся личность Владимир Ленин — про­дукт рус­ско­го Се­реб­ря­но­го ве­ка в области мировозрения. И по сво­ей мировозренческой природе Ленин, с мо­ей точки зрения, был убеж­ден­ным ницшеанцем. Русский мо­дерн, вен­цом ко­то­ро­го стал 1917 год, вы­шел из Се­реб­ря­но­го ве­ка. Великая куль­ту­ра, до кон­ца нами се­год­ня не осоз­нан­ная, имела в сво­ей ос­но­ве не толь­ко созидательную, но и разрушительную составляющую. В ее ос­но­ве ле­жа­ло по­лное отрицание традиции, по­пыт­ка создания но­во­го че­ло­ве­ка, куль­та са­мо­го се­бя. Лю­бов­ные многоугольники, от­каз от се­мей­ных цен­нос­тей, артистическая бо­лез­нен­ность, под­черк­ну­тое уважение к нетрадиционной сек­су­аль­ной ориентации, воинствующий атеизм и мно­гое дру­гое дали свои многочисленные всхо­ды не на сво­ей родине, а в Ев­ро­пе. Сов­ре­мен­ные ев­ро­пей­цы так до кон­ца и не поняли разрушительный ха­рак­тер то­го, что пришло к ним из России, ко­то­рая, пе­ре­бо­лев Се­реб­ря­ным ве­ком и переосмыслив все соз­дан­ное в то вре­мя, пришла к то­му, от че­го предложила от­ка­зать­ся всем, — к веч­ным се­мей­ным цен­нос­тям и примату ду­хов­но­го. Как ни па­ра­док­саль­но, но в этом пла­не у пост­со­вет­ско­го прост­ран­ства есть и союзник в За­пад­ном мире — Соединенные Шта­ты Америки, где ценности, за­ло­жен­ные са­мой природой че­ло­ве­ка, не под­вер­га­ют­ся сомнению.

    На­ша оцен­ка деятельности Владимира Ленина имеет од­ну осо­бен­ность. В со­вет­ское вре­мя его бы­ло не прос­то мно­го, а очень мно­го, вез­де и во всем, начиная с де­нег. Но вот в чем па­ра­докс, по­пыт­ка создания куль­та личности не уда­лась. Этот па­ра­докс имеет свою внут­рен­нюю и внеш­нюю природу для всех и каж­до­го. Культ личности воз­мо­жен толь­ко при наличии внут­рен­не­го стра­ха у каж­до­го из нас. А с ленинским культ­ом это­го не получилось. Стра­ха не бы­ло, но бы­ло внут­рен­нее уважение к это­му че­ло­ве­ку. Я час­то лов­лю се­бя на мысли, что европейские политики, ре­шая те или иные проб­ле­мы Ев­ро­пей­ско­го со­ю­за, ищут то, что да­вно уже най­де­но. Точ­нее, написано сто лет на­зад Владимиром Лениным в его ра­бо­те о Соединенных Шта­тах Ев­ро­пы. Ленина перестали читать, и очень на­пра­сно. Сов­ре­мен­ная независимость Польши, Финляндии, Украины и Беларуси бе­рут свое на­ча­ло в Ок­тябрь­ской революции 1917 го­да и на­пря­мую свя­за­ны с личными решениями Владимира Ильича Ленина.

    Поймите правильно, я не вы­сту­паю апо­ло­ге­том Владимира Ленина и партии большевиков. Катастрофической и ро­ко­вой ошибкой лично Ленина и партии большевиков, вытекающей из их ницшеанского мировозрения, стал отк­ро­вен­ный пог­ром Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви. В кресть­ян­ской не­гра­мот­ной России пра­вос­лав­ная цер­ковь бы­ла источником традиционной национальной куль­ту­ры, источником все­го и вся. Произошедшая революция ста­ла для Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви но­вым импульсом к возрождению. Именно по­сле революции впер­вые с петровских вре­мен был избран патриарх. Но этот общественный институт, в широком смыс­ле сло­ва, с ко­то­рым нуж­но бы­ло находить общий язык и договариваться, был не­по­ня­тен и опа­сен для большевиков. Они по­прос­ту боялись авторитета церкви среди населения. Об этом не принято публично говорить, но ев­ро­пей­ская цивилизация до­лжна быть бла­го­дар­на Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви за то, что она спа­сла ее от нашествия мон­го­ло-та­тар. Она их не победила, а растворила в се­бе. Рус­ская пра­вос­лав­ная цер­ковь в многонациональной России в силу сво­ей демократичности всег­да служила объединяющим на­ча­лом. В исторической литературе вы не най­де­те ни од­но­го фак­та пра­вос­лав­но­го крес­то­во­го по­хо­да. Я го­во­рю об этом с по­лным пониманием деликатности конфессиональных воп­ро­сов.

    — На­ше знание исторического прош­ло­го па­ра­док­саль­но, мы зна­ем историю ХІХ ве­ка луч­ше чем ХХ. По­че­му?

    — У ме­ня на сей счет как раз дру­гое мнение. Мы зна­ем фак­ты, события ХІХ ве­ка, но не бо­лее то­го. В Российской империи исторические пе­ре­ме­ны, как правило, вызывались мощнейшими внешними факторами. В на­ча­ле ХІХ ве­ка этим фак­то­ром ста­ла вой­на 1812 го­да. Вто­рое юбилейное десятилетие ХХІ ве­ка на­ча­лось не со столетних, а с двухсотлетних юбилеев на­ча­ла вой­ны с На­по­ле­о­ном, а за­тем и по­бе­ды над ним. Оте­чест­вен­ная вой­на 1812 го­да и по­бе­да в ней открыли российской элите то­го времени и русским сол­да­там, а все они были кресть­я­не, гла­за на то, как живут люди в Ев­ро­пе и в России. В российской публицистике в юбилейных материалах к двухсотлетию по­бе­ды над На­по­ле­о­ном в сто­рон ос­тал­ся тот факт, что ког­да русский экспедиционный кор­пус ока­зал­ся во Франции, то боль­шой проб­ле­мой для рус­ско­го командования ста­ло мас­со­вое дезертирство русских сол­дат. Многих выловили, но многие остались во Франции, женились на фран­цу­жен­ках и завели свои семьи. Причина прос­та: русские сол­да­ты в сво­ей мас­се их кресть­ян­ской сре­ды хотели жить не так, как жили они в России, а как жили кресть­я­не в Ев­ро­пе. Сра­ба­ты­вал и фак­тор личности фран­цуз­ско­го императора На­по­ле­о­на не толь­ко в высших российских кру­гах, но и в российском обществе в це­лом. Любимый сталинский историк Евгений Тар­ле на своих лекциях сту­ден­там пост­оян­но говорил, что во вре­мя Оте­чест­вен­ной вой­ны 1812 го­да по всей России ходили слухи о доб­ром и просвещенном фран­цуз­ском императоре На­по­ле­о­не, ко­то­рый отменит кре­пост­ное пра­во. Это породило но­вое, до­се­ле не­ве­до­мое в рус­ской истории понятие во вре­мя ведения бо­е­вых действий — коллаборационизм, не в тех масш­та­бах, как сто с лишним лет спус­тя, но тем не ме­нее явление, ког­да часть населения доб­ро­воль­но во­ю­ет на сто­ро­не противника, ста­ло проб­ле­мой во вре­мя вой­ны 1812 го­да.

    Первыми, кто осоз­нал не­здо­ро­вые симптомы в развитии российского общества, стали декабристы. В со­вет­ской историографии бы­ло общепринятым определение, что «страш­но были они далеки от на­ро­да». Но этот по­сыл очень ошибочен. Рус­ское дво­рян­ство, одер­жав­шее по­бе­ду над На­по­ле­о­ном, бы­ло плоть от плоти свое­го на­ро­да. Декабристы были ближе к свое­му на­ро­ду, нежели разночинцы и на­ро­до­воль­цы. Они понимали, что стра­на нуж­да­ет­ся в не­от­ла­га­тель­ных и сроч­ных пе­ре­ме­нах. Поражение декабристов явилось в истории России ог­ром­ной национальной трагедией. Этот факт и се­год­ня ос­мыс­лен да­ле­ко не всеми. Николай І раздавил цвет нации, са­мый лучший ее цвет и са­мые вы­со­кон­рав­ствен­ные эле­мен­ты дво­рян­ской элиты. По свое­му интеллектуальному уров­ню, социальным позициям и по своим во­ен­ным и политическим воз­мож­нос­тям декабризм предс­тав­лял со­бой та­кую ре­аль­ную силу, ко­то­рая в ХІХ ве­ке мог­ла по­вер­нуть Российскую империю в сто­ро­ну общеевропейского прог­рес­са. Оча­го­вые восстания 1830 го­да при Николае І и восстание Кас­ту­ся Калиновского в 1863 го­ду при Алек­санд­ре ІІ на вновь присоединенных территориях по­сле треть­е­го раз­де­ла Польши подтверждали ту прос­тую истину, что стра­на нуж­да­лась в пе­ре­ме­нах. Восстание декабристов подтвердило и архаичность представлений российской элиты, оно ста­ло по­след­ней по­пыт­кой двор­цо­во­го пе­ре­во­ро­та, ко­то­рая закончилась не­уда­чей. То, что мож­но бы­ло в ХVІІІ ве­ке, ста­ло не­воз­мож­ным в ХІХ. По историческим мер­кам рас­пла­та пришла быст­ро. Россия по­тер­пе­ла поражение в Крым­ской вой­не, ко­то­рую многие на­зы­ва­ют ну­ле­вой мировой.

    Эта вой­на имеет все признаки мировой вой­ны. Бо­е­вые действия велись на Балтийском мо­ре и в Арктике, на Кав­ка­зе и в Тихом оке­а­не. От масш­та­бов кровопролития ХХ ве­ка че­ло­ве­чест­во тог­да спас­ло то, что во­ен­но-технический прог­ресс не достиг то­го уров­ня, ко­то­ро­го он достигнет в на­ча­ле ХХ ве­ка. А начиналось все чинно и бла­го­род­но с визита Николая І в Англию в 1844 го­ду и его встречи с премь­ер-министром Ро­бер­том Пилем. Глав­ной целью визита был воп­рос о раз­де­ле ос­ла­бев­шей Ос­ман­ской империи. Россия пре­тен­до­ва­ла на по­лный контр­оль над проливами Бос­фо­ром и Дарданеллами. Оба пришли к вы­во­ду, что в слу­чае рас­па­да Ос­ман­ской империи Россия и Британия об­су­дят пла­ны ее раз­де­ла. Но никаких до­ку­мен­тов подписано не бы­ло. Николай І мыслил своими собственными категориями российского са­мо­держ­ца, не понимая при этом, что он ве­дет пе­ре­го­во­ры с руководителем стра­ны, в ко­то­рой вер­хо­вен­ство имеют политические институты, ко­то­рые в ко­неч­ном сче­те и оп­ре­де­ля­ют ее политические и экономические интересы. Россия в то вре­мя переживала экономический подъем. С 1825 по 1845 год импорт машин и оборудования в стра­ну увеличился в тридцать раз, а количество рабочих в два ра­за. Ос­нов­ным экономическим парт­не­ром России бы­ла Англия, ко­то­рая про­да­ва­ла го­то­вое оборудование, а за­ку­па­ла сырье. Внеш­не визит про­шел бо­лее чем ус­пеш­но, но ког­да кор­вет Николая І ото­шел от английских бе­ре­гов, вслед за ним от бе­ре­гов Тем­зы ото­шел ко­рабль с оружием для гор­цев Шамиля.

    При всем уважении к Николаю І, к его ры­цар­ству и бла­го­род­ству, сле­ду­ет признать, что политиком он ока­зал­ся край­не недальновидным. Подавив восстание венг­ров в 1849 го­ду, он тем са­мым спас девятнадцатилетнего императора Фран­ца Иосифа, ко­то­рый в рус­ской Вар­ша­ве це­ло­вал ему ру­ку, про­ся о помощи. Сто­ты­сяч­ная армия фельд­мар­ша­ла Паскевича спа­сла Фран­ца Иосифа. Что Россия получила вза­мен? Ничего, кро­ме определения жан­дар­ма Ев­ро­пы, и все­го пять лет спус­тя Франц Иосиф примкнет к анг­ло-фран­цуз­ской коалиции, Николай І ока­жет­ся в политической изоляции, ког­да бу­дет противостоять объединенной Ев­ро­пе. Его рыцарские поступки не пой­мет никто. Сам Николай І ска­жет о са­мом се­бе с горь­кой иронией: «Са­мым глу­пым из польских ко­ро­лей был Ян Собеский, а са­мым глу­пым из российских императоров — я. Собеский — по­то­му, что спас Австрию от ту­рок в 1683-м, а я — по­то­му, что спас ее от венг­ров в 1848-м».

    Пре­дель­но рафинированный и об­ра­зо­ван­ный российский мо­нарх, оказывавший личное покровительство Пушкину и Го­го­лю, был об­ре­чен. По­вод для вой­ны с Турцией на­шел На­по­ле­он ІІІ — он по­тре­бо­вал от сул­та­на Аб­ду­ла-Меджида передачи Иерусалимского и Вифлеемского хра­мов католической церкви. 12 де­каб­ря 1852 го­да ключи от Вифлеемского хра­ма были пе­ре­да­ны латинскому патриарху Джу­зеп­пе Ва­лер­ге.

    Русский император под­об­но­го унижения перенести не смог, по­сле­до­вал ультиматум Турции о возвращении свя­тынь пра­вос­лав­ной церкви и признании покровительства над всеми православными христианами Ос­ман­ской империи русским императором. Для ту­рец­ко­го сул­та­на это бы­ло неприемлемым. От­ве­том на от­каз сул­та­на ста­ло то, что Россия за­ня­ла дунайские кня­жест­ва Валахию и Молдавию. 22 сен­тяб­ря 1852 го­да Ос­ман­ская империя объявила вой­ну России. Фельд­мар­шал Паскевич принял армию, ко­то­рая с 1812 по 1853 год не про­ве­ла ни од­но­го учения, толь­ко па­ра­ды. Но Россия, не по­тер­пев на по­лях сражения ни од­но­го серь­ез­но­го поражения, проиграла вой­ну на дипломатическом и политическом по­ле. Условия Парижского мирного до­го­во­ра 1856 го­да для России были щадящими по той причине, что На­по­ле­он ІІІ, опа­са­ясь усиления Англии, в ультимативной фор­ме максимально смягчил требования к России. Но­вый российский император Алек­сандр І че­рез три с половиной десятилетия по­сле 1825 го­да ста­нет во гла­ве освободительного про­цес­са. Но все нуж­но де­лать вов­ре­мя: 1861 год породил революцию 1905, а за­тем и две русские революции 1917 го­да.

    — В чем причина то­го, что именно территория быв­шей Российской империи стал бурлящим кот­лом в ХХ ве­ке?

    — В экономике есть та­кое понятие «кас­со­вый раз­рыв», ког­да для нор­маль­но­го функционирования экономики не хва­та­ет оп­ре­де­лен­ной су­ммы де­нег. Догоняющий тип развития ха­рак­те­рен тем, что в обществе од­нов­ре­мен­но идет трансформация и модернизация, а недостающей су­ммой де­нег яв­ля­ет­ся общественное понимание и под­держ­ка проводимых ре­форм. Но при таких масш­таб­ных изменениях всег­да возникают диспропорции. Одним ка­жет­ся, что ре­фор­мы идут край­не мед­лен­но, другим, что слишком быст­ро. Общественное нетерпение и неприятие ре­форм принимает жесткие фор­мы. Это произошло с реформами Алек­санд­ра ІІ. Они породили но­вый социальный слой собственников, ко­то­рые имели соб­ствен­ность, но не имели политического представительства. Те же, кто власть имел, по сути разорились, могли существовать толь­ко за счет го­су­дар­ствен­но­го жалования.

    Изменения та­ко­го масш­та­ба всег­да встре­ча­ют сопротивление, и ре­ванш традиции неизбежен. Консервация ситуации в Алек­санд­ре ІІІ бы­ла неизбежной. Но она толь­ко усугубила ситуацию, экономическое развитие вош­ло в неразрешимое противоречие с политической над­строй­кой, и на ру­бе­же ве­ков о революции говорили все. Знали, что она неизбежна, но ког­да все произойдет, не знал никто. Определяющими в под­об­ных ситуациях яв­ля­ют­ся внешние фак­то­ры и преж­де все­го круп­ные во­ен­ные конфликты.

    Катализатором пер­вой рус­ской революции 1905 го­да ста­ла рус­ско-япон­ская вой­на. Це­ной неимоверных усилий влас­тям уда­лось купировать ситуацию половинчатыми и край­не непоследовательными мерами. Ка­за­лось, что все обош­лось, но это бы­ло не­на­до­лго.

    Нам по­рой ка­жет­ся, что наши предшественники че­го-то не понимали и не знали. Это не сов­сем так. То, что революция неизбежна, в то вре­мя знали все. И то, что она гибельна для России, то­же. Са­мые от­ча­ян­ные монархисты, вро­де Владимира Пуришкевича, предупреждали, чо политическая революция в России не­воз­мож­на, она неизбежна пе­ре­рас­тет в социальную, в по­лный пе­ре­дел всей собственности и именно это ста­нет на­ча­лом но­вой пугачевщины, то есть граж­дан­ской вой­ны.

    На мой взгляд, ос­нов­ной причиной русских революций ста­ло неразрешимое противоречие ре­форм Сер­гея Витте и попытки контр­ре­форм Пет­ра Столыпина. Ре­фор­мы Витте создали базис индустриального общества, мас­со­вое строительство же­лез­ных до­рог изменило инфраструктуру стра­ны. За этим по­сле­до­ва­ло строительство круп­ных про­мыш­лен­ных предприятий и развитие фун­да­мен­таль­ной и прикладной науки. Но развитие капитализма «свер­ху» в ус­ко­рен­ном режиме, ко­то­рый Дмитрий Иванович Мен­де­ле­ев на­зы­вал «ситцевым», имеет од­ну осо­бен­ность — вы­со­кую сте­пень коррупционной составляющей. К сло­ву ска­зать, боль­шую часть сво­ей жизни он занимался изучением проб­лем экономики и был советником российского правительства в этой области. Его ра­бо­ты не публиковались в печати с 1905 го­да, хо­тя и се­год­ня они читаются как откровение.

    Ре­фор­мы Пет­ра Столыпина, кто бы и что бы ни говорил, с его по­пыт­кой разрушения кресть­ян­ской общины, создали мощное социальное напряжение в кресть­ян­ской сре­де. Из общины выходили не­охот­но, а те, кто выходил, становились объектом зависти, их хо­зяй­ства сжигались и разорялись, и были фак­ты имели не единичными.

    В политической области на пос­ту министра внутренних дел Столыпин был так­же не сов­сем по­сле­до­ва­тель­ным. «Столыпинские галстуки» не прос­то так стали нарицательным названием, и не суть важ­но, сколь­ко в то вре­мя бы­ло по­ве­ше­но за революционную де­я­тель­ность, здесь арифметика не­умест­на. Важ­но дру­гое: нель­зя од­ной ру­кой ве­шать, а дру­гой проводить ре­фор­мы. Не получится, ни у ко­го еще не получилось.

    Столыпин, пробывший гродненским гу­бер­на­то­ром все­го один год, так и не су­мел решить двух глав­ных политических проб­лем, ко­то­рые он с по­лной от­вет­ствен­ностью по­нял в Грод­но. Эта проб­ле­ма представительства национальных меньшинств в ор­га­нах власти, ре­аль­ных собственников земли, лишенных представительства, и проб­ле­ма чер­ты оседлости. Для ев­рей­ской молодежи революционное движение ста­ло ак­том национального освободительного движения. По уров­ню образования, воспитанию и куль­ту­ре, по сво­ей сути, это бы­ла пе­ре­до­вая часть общества. Но чер­та оседлости оз­на­ча­ла по­лное закрытие социального лифта. А в на­ча­ле ХХ ве­ка ев­рей­ская мо­ло­дежь из Беларуси перебиралась ближе к черноморским пор­там и эмигрировала в Америку. Оставшиеся вливались в революционное движение.

    Ро­ко­вой политической ошибкой Пет­ра Столыпина бы­ла по­пыт­ка контр­оля над террористическими организациями.

    Кто бы и что ни говорил, но это факт исторический, всем известна речь Столыпина в Го­су­дар­ствен­ной ду­ме в защиту Ев­но Азе­фа. Упра­вля­е­мо­го тер­ро­ра не бы­ва­ет. Великий российский го­су­дар­ствен­ный де­я­тель погиб от рук тех, с кем бо­рол­ся, но ко­то­рых так тщательно опе­кал. Человеческий фак­тор никуда не де­ва­ет­ся, для таких, как Ев­но Азеф, под­об­ная ра­бо­та становится видом бизнеса, а для видных чинов тай­ной полиции воз­мож­ностью сде­лать карь­е­ру. Этот тот слу­чай, ког­да част­ное оп­ре­де­ля­ет суть решения проб­ле­мы.

    — Оз­на­ча­ет ли все, ска­зан­ное Вами, что практика большевиков в пер­вые революционные го­ды, точ­нее ска­зать «крас­ный тер­рор», были оправданными и необходимыми?

    — Нет, ко­неч­но. Ни крас­ный, ни бе­лый тер­рор оп­рав­дать нель­зя. Да и не нуж­да­ют­ся участники тех далеких событий в на­шем оправдании. Это нуж­но нам, мы мо­жем мно­гое не принимать, но по­нять обя­за­ны. Лю­бая революция — это вре­мя невиданной вертикальной мобильности, ко­то­рая вы­бра­сы­ва­ет на­верх очень многих, но в истории ос­та­ют­ся единицы. Воль­тер писал: «Пло­дом гражданских войн в Риме бы­ло установление раб­ства, пло­дом английских мя­те­жей в Англии — сво­бо­да». Революция принесла в Россию сво­бо­ду, а по­сле­до­вав­шая за ней Граж­дан­ская вой­на породила невиданный по масш­та­бу тер­рор в соб­ствен­ной стра­не.

    По глубине, накалу и масштабности последствий Великая Октябрьская социалистическая революция стоит на первом месте. Ленин – политик номер один в ХХ веке.

    У каж­дой революции есть своя мистика. Уз­ло­вой точ­кой Фев­раль­ской революции ста­ла ось Могилев — Пет­рог­рад с мистической для Николая ІІ о­ста­нов­кой на станции Дно. Фев­раль­скую революцию приветствовали все, все знали, как нель­зя, но никто не знал, а что же даль­ше.

    Есть своя мистика и у двух исторических пер­со­на­жей Алек­санд­ра Ке­рен­ско­го и Владимира Уль­я­но­ва (Ленина). Оба из од­но­го го­ро­да, оба знали друг дру­га, оба имели юридическое образование. Оба родились в один день 22 апре­ля, но по раз­ном стилю. Алек­сандр Керенский, никогда не разделявший идеи Марк­са, ока­зал­ся большим марксистом, нежели Ленин. Его действия по ликвидации государственности как фор­мы организации лю­дей в период с фев­ра­ля по ок­тябрь 1917 го­да имели катастрофический ха­рак­тер, как для не­го са­мо­го, так и для всей России. Он любил са­му власть, но никогда не был политиком.

    Еще раз по­вто­рю, Владимир Ленин и пришедшая с ним к власти груп­па большевиков, были преж­де все­го политиками. А политика — это преж­де все­го вы­бор альтернатив и действия на очень ко­рот­ком про­ме­жут­ке времени. Их пер­вые решения были вов­се не политическими, а хозяйственными, точ­нее медицинскими. Если вы посмотрите архивы Минского гор­со­ве­та, ко­то­ро­му в этом го­ду исполняется сто лет, то пер­вым его решением были шаги по наведению санитарного по­ряд­ка в го­ро­де, строительству бань на бе­ре­гу Свислочи и борь­ба с эпидемией тифа. А пер­вым ленинским ло­зун­гом, висевшим на Брест­ском (в настоящее вре­мя Бел­орус­ском) вок­за­ле, был вов­се не ло­зунг про электрификацию, а ло­зунг «Или социализм победит вошь, или вошь победит социализм».

    Ленин и его соратники принимали решения в логике граж­дан­ской вой­ны. В граж­дан­ской вой­не не бы­ва­ет ге­ро­ев, как не бы­ва­ет и победителей. С боль­шой бук­вы мы пишем сло­во «Граж­дан­ская» в знак памяти ко всем ее участникам, ибо все они свои, наши. По разрушительности последствий для общества с гражданским противостоянием не мо­жет сравниться ничто. Верх в нем бе­рет тот, кто проявит аб­со­лют­ную монолитность и бу­дет бо­лее жестоким, нежели его противники. Граж­дан­ская вой­на не имеет точ­ной да­ты на­ча­ла, но ее разрушительные последствия растягиваются не на од­но поколение.

    Уже будучи тя­же­ло­боль­ным, Ленин по­нял, что за­кон «цикличности революций» мо­жет относиться и к русским революциям ХХ ве­ка. Он знал ев­ро­пей­скую революцию 1848—1849 го­дов, на этом материале соз­дал теорию не­пре­рыв­ной революции. Но классической опыт Фран­цуз­ской революции 1789—1794 го­дов им про­ра­бо­тан не был. Во вся­ком слу­чае по это­му по­во­ду у не­го нет ни од­ной ра­бо­ты. И толь­ко в 1921—1923 го­дах на опы­те Ок­тяб­ря он стал выходить на важ­ней­шую проб­ле­му Термидора, возможности от­ка­та революции на­зад: «Термидор»? Трез­во, мо­жет быть, да? Бу­дет? Увидим. Не хвались, едучи на рать".

    Ленин находился у власти все­го пять лет, и за этот короткий период в условиях граж­дан­ской вой­ны он все вре­мя был в поиске модели развития. За­ме­чу, что всей по­лно­ты власти у не­го не бы­ло, это бы­ло коллегиальное ру­ко­вод­ство. Тщательно разбираться во всем ему пришлось уже тя­же­ло боль­ным че­ло­ве­ком в 1922—1923 го­дах, ког­да он надиктовывал свое Завещание — так принято именовать его последние статьи. Проб­ле­мы индустриализации и НЭ­Па им здесь не про­ра­ба­ты­ва­ют­ся, они про­ра­бо­та­ны партией до 1922 го­да. В Завещании речь идет о том, что принято на­зы­вать «мо­делью но­мер 3» — кооперативного социализма в де­рев­не, при этом нет ни од­но­го сло­во о ку­ла­ке или применении насилия при строительстве социализма.

    В кон­це 20-х го­дов Сталин отбросит идеи Завещания, выдвинет ло­зунг «сплош­ной коллективизации» и «ликвидации ку­ла­чест­ва как клас­са», а за­тем выдвинет тезис об «обострении клас­со­вой борь­бы по ме­ре строительства социализма». Но и здесь не все прос­то, внешние и внутренние фак­то­ры не да­дут никакой дру­гой альтернативы.

    — Нынешний год зна­ме­на­те­лен кро­ме столетних юбилеев и дру­гой трагической да­той — восьмидесятилетием мас­со­вых сталинских репрессий. В чем сос­то­я­ла, на Ваш взгляд, истинная причина то­го, что произошло в СССР?

    — Это отголоски, и сов­сем недалекие, Граж­дан­ской вой­ны. Граж­дан­ская вой­на разрушила не толь­ко про­мыш­лен­ность, но и са­мо общество, породила невиданную подозрительность и недоверие друг к дру­гу. По сво­ей сути, она уничтожила го­су­дар­ствен­ность как фор­му организации лю­дей.

    Внешние фак­то­ры в то вре­мя оказались определяющими. Восстановлению стра­ны пре­пят­ство­ва­ло «зо­ло­тое эм­бар­го» со сто­ро­ны За­па­да, ког­да оборудование и машины на За­па­де мож­но бы­ло купить толь­ко в об­мен на хлеб. Это и определило, по сво­ей сути, уничтожение деревни и породило невиданный го­лод в на­ча­ле 30-х го­дов.

    Сталин пришел к власти в ре­зуль­та­те от­ча­ян­ной внутрипартийной борь­бы. Это бы­ла не прос­то борь­ба за власть, но и за физическое выживание для каж­до­го, кто пре­тен­до­вал на пер­вые роли. Стараниями Льва Троц­ко­го Со­вет­ская Россия, по сути, бы­ла сда­на в концессию анг­ло-американскому капиталу, где с руб­ля прибыли ей ос­та­ва­лось от пяти до двадцати ко­пе­ек. Ре­ванш традиции и укрепления го­су­дар­ства был неизбежен.

    Не все бы­ло прос­то и с вопросами индустриализации. Это тот слу­чай, ког­да воп­ро­сы технической модернизации приобретали все чер­ты политической борь­бы. Груп­па российских историков во гла­ве с Николаем Смирновым соз­да­ла многосерийный до­ку­мен­таль­ный цикл «История России ХХ ве­ка». Вы­во­ды, к ко­то­рым приходят авто­ры, для многих не бес­спор­ны, идеологическая составляющая для многих очевидна. Но фак­тур­ный материал заслуживает внимания и доверия.

    Пер­во­на­чаль­ный план индустриализации, пред­ло­жен­ный Сталиным, не мог быть принятым по причинам противодействия со сто­ро­ны За­па­да. Се­год­ня как откровение многие уз­на­ют, что де­ло «Промпартии» и «Шахтинское де­ло» не были сфальсифицированными. Сфальсифицированными их объявил Никита Хрущев в 60-е го­ды прош­ло­го ве­ка. Суд над руководителями «Промпартии» на­чал­ся 7 де­каб­ря 1930 го­да в Моск­ве. Груп­па технической интеллигенции во гла­ве и директором Все­со­юз­но­го теплотехнического института Леонидом Рамзиным обвинялась во вредительстве в промышленности и на транс­пор­те в 20-е го­ды. Пя­те­рых обвиняемых приговорили к рас­стре­лу, ко­то­рый за­тем был за­ме­нен тюремными сроками. На рас­стре­ле настаивал не Иосиф Сталин, а Николай Бухарин. Кто та­кой Леонид Константинович Рамзин? Участник разработки пла­на ГО­ЭЛ­РО по электрификации всей стра­ны, соз­да­тель и ос­но­ва­тель теплотехнического института. По­сле оккупации Франции в 1940 го­ду французские масонские архивы оказались в Берлине, а в 1945 го­ду вы­ве­зе­ны в СССР и на­хо­дят­ся в архивах КГБ, ко­то­рые се­год­ня рас­сек­ре­че­ны.

    Из этих до­ку­мен­тов сле­ду­ет, что Леонид Рамзин, на­хо­дясь Париже, в 1928 го­ду выступил пе­ред членами организации «Торг­пром», объединяющей бывших вла­дель­цев за­вод­ов и сырь­е­вых добывающих предприятий, национализированных по­сле Ок­тябрь­ской революции. В до­кла­де Рамзин ска­зал: «Один из наших ме­то­дов — ме­тод минимальной стандартизации, что тормозит экономическое развитие стра­ны и снижает тем­пы индустриализации. Да­лее существует ме­тод создания диспропорций меж­ду отдельными отраслями на­род­но­го хо­зяй­ства. И, на­ко­нец, существует ме­тод омертвления капитала. Иначе го­во­ря, вложение капитала в со­вер­шен­но не­нуж­ное строительство. Без сомнения они (эти ме­то­ды) понизили общий уро­вень экономической жизни стра­ны, что вы­зва­ло широкое не­до­воль­ство населения. Нам нуж­на ва­ша активная помощь, но еще нуж­нее во­о­ру­жен­ная интервенция для свержения большевиков». Вам ничего это не напоминает из на­шей не­да­вней со­вет­ской жизни, борь­ба с до­лгост­ро­ем и так да­лее?

    Но и это не все. По­сле не­го выступил Денисов, пред­се­да­тель «Торг­про­ма»: «Как вам известно, мы совещались с господином Пу­ан­ка­ре (президент Франции), а так­же с господином Брианом (министр иностранных дел). Господин Пу­ан­ка­ре одобрил план во­ен­но­го по­хо­да против Со­ю­за Советских Социалистических Республик и во вре­мя од­но­го из наших последних совещаний с ним, как вы, ве­ро­ят­но, помните, господин Пу­ан­ка­ре сообщил, что воп­рос этот пе­ре­дан фран­цуз­ско­му ге­не­раль­но­му шта­бу для разработки. Те­перь мо­гу по­ра­до­вать вас дополнительными сведениями чрез­вы­чай­ной важности. Мо­гу сообщить вам, что французский ге­не­раль­ный штаб соз­дал специальную комиссию с полковником Жуанвиллем во гла­ве для организации нападения на Советский Со­юз». Пер­во­на­чаль­но нападение планировалось на ле­то 1929 го­да, за­тем его перенесли на 1930 год. Кро­ме фран­цу­зов в интервенции планировали принять участие Вей­мар­ская Германия, Поль­ша Пилсудского, стра­ны Балтии и Румыния. Ко­ро­лев­ская Румыния до­лжна бы­ла стать инициатором конфликта. Этот план так и ос­тал­ся пла­ном по той прос­той причине, что у Англии и США были весь­ма серь­ез­ные финансовые интересы в СССР, от концессий до участия в масш­таб­ной прог­рам­ме создания но­вых про­мыш­лен­ных гигантов на территории Со­вет­ско­го Со­ю­за.

    Нуж­но понимать психологию то­го времени и с этой точки зрения оценивать те далекие события. Весь трагизм ситуации то­го времени в том, что по дру­го­му быть, ско­рее все­го и не мог­ло. Но индустриализация, как бы к ней ни относились, тем не ме­нее сос­то­я­лась, дру­гой воп­рос ка­кой це­ной. Многие и се­год­ня считают, что са­мым лучшим памятником Сталину, ко­то­рый нель­зя снести, яв­ля­ет­ся индустриальный гигант не толь­ко то­го, но и ны­неш­не­го времени — Магнитогорский металлургический комбинат, за­пус­ком ко­то­ро­го руководил Яков Семенович Гу­гель — уро­же­нец Го­рок Могилевской области, впоследствии так­же репрессированный и рас­стре­лян­ный, ко­то­рый стал прототипом Мар­ка Ря­за­но­ва в известном ро­ма­не Анатолия Ры­ба­ко­ва «Дети Ар­ба­та».

    — Ленинский про­ект создания пер­во­го в мире социалистического го­су­дар­ства, казавшийся веч­ным, не сос­то­ял­ся. В чем причины и ка­ко­вы источники этой неудачи?

    — Это не сов­сем так. Та система го­су­дар­ствен­но­го устрой­ства по­сле смерти Ленина пре­тер­пе­ла такие изменения, что от пер­во­на­чаль­но­го за­мыс­ла не ос­та­лось и сле­да. Со­вет­ская власт­ная система всег­да тя­го­те­ла от федерализма к унитарности. И завершающим аккор­дом в этом смыс­ле стали мас­со­вые репрессии 30-х го­дов прош­ло­го ве­ка. Са­ма партия, ко­то­рую мы зна­ем как КПСС, с это­го мо­мен­та ста­ла системой политического управления. Вы мо­же­те поговорить с лю­бым бывшим чле­ном КПСС, и вам ска­жут, что в са­мой партии, начиная с первичных организаций и заканчивая высшим партийным ор­га­ном республиканского уров­ня, не бы­ло политических отношений.

    Какие воп­ро­сы обсуждались на партийных собраниях в парторганизациях? Производственные и хо­зяй­ствен­ные воп­ро­сы, обсуждение решений пле­ну­мов ЦК и съездов КПСС с за­ра­нее раз­ра­бо­тан­ным постановлением и так да­лее. Партийный билет становился для многих не­пре­мен­ным атрибутом слу­жеб­ной карь­е­ры.

    Все серь­ез­ные политические решения принимались в Моск­ве на уров­не аппа­ра­та ЦК КПСС и всег­да носили непубличный ха­рак­тер. Публичная практика то­го времени не до­пус­ка­ла мысли о критике решений вы­сше­го ор­га­на партии. Ленинское выражение «аппа­рат сильнее сов­нар­ко­ма» не всплеск эмоций, а ре­аль­ное осознание то­го фак­та, что если что и погубит со­вет­скую систему, так это бюрократизация все­го и вся.

    Был ли это социализм, изначально за­яв­лен­ный глав­ной целью ос­но­ва­те­ля и пер­во­го руководителя со­вет­ско­го го­су­дар­ства? От­ве­та на этот воп­рос нет и се­год­ня. Но за­ме­чу, что придя к власти на пост ге­не­раль­но­го сек­ре­та­ря ЦК КПСС, Юрий Анд­ро­пов поставил этот воп­рос пре­дель­но конк­рет­но. В статье, посвященной столетию со дня смерти Кар­ла Марк­са «Карл Маркс и не­ко­то­рые воп­ро­сы социалистического строительства в СССР» в пре­дель­но завуалированной фор­ме и стилистике публичных выступлений то­го времени зву­чал воп­рос — а ка­кое общество мы на са­мом де­ле построили? Этот воп­рос об­суж­дал­ся и на июньском Пле­ну­ме ЦК КПСС, посвященном воп­ро­сам идеологии. Все понимали, что ре­аль­ная практика и про­возг­ла­ша­е­мые идеалы да­вно и в кор­не рас­хо­дят­ся и нуж­но бы­ло принимать радикальные и конк­рет­ные ме­ры. Какие? Никто не знал. Про­цесс принятия решений о проведении ре­форм за­тя­нул­ся до прихода к власти Михаила Гор­ба­че­ва. А что произошло по­том, все мы зна­ем. СССР не ста­ло.

    — В чем причина неудачи гор­ба­чев­ской перестройки и бы­ла ли у нее альтернатива?

    — Альтернативы ре­фор­мам не бы­ло и быть не мог­ло. Но история и здесь повторилась — за провозглашаемыми лозунгами о демократизации экономической и политической жизни скры­вал­ся постмодернистский про­ект мос­ков­ской политической элиты вто­ро­го и треть­е­го уров­ня, встро­ен­ных или обслуживающих власть. Целью это­го про­ек­та бы­ла конвертация власти в ре­аль­ную соб­ствен­ность. Никто из пер­вых лиц стра­ны или их де­тей олигархами не стал — этот факт,

    все ока­за­лось в ру­ках тех, кто в со­вет­ское вре­мя принимал решения на уров­не аппа­ра­та

    .
    Это бы­ло вре­мя тро­га­тель­ной некомпетентности со сто­ро­ны пер­вых лиц стра­ны и эле­мен­тар­но­го незнания за­ко­нов рын­ка, ко­то­рый был объявлен па­на­це­ей от всех бед. Директоров круп­ных предприятий стали избирать на собраниях тру­до­вых коллективов, прибыль делить там же, воп­ро­сы дефицита стирального по­рош­ка об­суж­дать на Со­ве­те Министров СССР с пря­мой трансляцией по телевидению и так да­лее. Над нами сме­я­лась и на нас за­ра­ба­ты­ва­ла вся Ев­ро­па, у ко­то­рой мы скупили весь за­ле­жа­лый то­вар по космическим це­нам в об­мен на сырье.

    Быт раздавливал и унижал со­вет­ско­го че­ло­ве­ка. Скептицизм, как вся­кая разрушительная критическая ра­бо­та мысли, бы­ва­ет хо­рош в оп­ре­де­лен­ных до­зах. Позднесоветский скептицизм ко все­му окружающему по аб­со­лют­но ес­тест­вен­ным обс­то­я­тель­ствам пе­ре­рос в отрицание ради отрицания той системы взаимоотношений, ко­то­рая сложилась в Со­вет­ском Со­ю­зе. Американский историк Мартин Малиа о причинах рас­па­да СССР, на мой взгляд, вы­ска­зал­ся точ­нее всех: «По­рыв к саморазрушению, не имеющий па­рал­ле­лей в истории».

    — Но этот про­ект многие се­год­ня считают ус­пеш­ным.

    — Смот­ря что считать ус­пе­хом. Для реализации это­го про­ек­та до­лжны были сойтись воедино да фак­то­ра — внутренний и внешний. Внешний — это пост­оян­ная зависимость СССР от за­пад­ных кредитов, она возникла сра­зу по­сле радикального падения цен на нефть. А в области внут­рен­ней политики нуж­но бы­ло пре­о­до­леть монополию коммунистической партии на власть. Ка­кой бы КПСС ни бы­ла в то вре­мя, но это был единственный ре­аль­ный механизм управления стра­ной. Раз­го­во­ров о ре­фор­ме в са­мой партии бы­ло мно­го, и по ме­ре их возрастания становилось яс­ным, что глав­ным объектом на пути к достижению своих це­лей до­ста­точ­но спло­чен­ной груп­пы лиц яв­ля­ет­ся именно КПСС. Реформировать ее никто не собирался.

    На фо­не то­таль­но­го дефицита са­ма пост­анов­ка воп­ро­са о возрождении национальных движений в со­юз­ных республиках бы­ла не чем иным, как насаждением национализма свер­ху. O_o

    Появившиеся вез­де и всю­ду на­род­ные фрон­ты, поддерживаемые из со­юз­но­го цент­ра, стали той ре­аль­ной силой, ко­то­рая приняла край­не националистические фор­мы и в итоге разрушила стра­ну — все стали искать ре­цеп­ты выживания в труд­ных условиях за счет друг дру­га, со­юз­ный центр по­те­рял ре­аль­ную власть.

    — Но в Беларуси эта идея не сра­бо­та­ла. По­че­му?

    — Она и не смог­ла сра­бо­тать. Я глу­бо­ко убеж­ден, что мы не до кон­ца понимаем и не зна­ем стра­ну, в ко­то­рой родились и живем. Бе­ла­русь — это европейский по­лу­ста­нок, связующее зве­но меж­ду Вос­то­ком и За­па­дом. С врож­ден­ной на генетическом уров­не национальной и конфессиональной терпимостью. Бе­ла­русь — единственная стра­на в Ев­ро­пе, где не бы­ло антисемитизма. У нас не­воз­мо­жен был Бабий Яр в принципе. Вильгельма Ку­бе взорвали именно в Минске. А это был не са­мый бес­та­лан­ный и глу­пый политик у Гитлера. С Эрихом Ко­хом под­об­но­го в Украине не произошло.

    По­пыт­ка груп­пы лю­дей, претендовавших на власть от Бел­орус­ско­го на­род­но­го фрон­та бы­ла об­ре­че­на на про­вал по са­мой пост­анов­ке воп­ро­са.

    Национальный язык, как субстанция лю­бо­го на­ро­да, не мо­жет быть пред­ме­том политики. За­ме­чу, что за­кон о возрождении бел­орус­ско­го язы­ка, про­ду­ман­ный, мягкий и очень точ­ный, принял Вер­хов­ный Со­вет 11-го со­зы­ва — аб­со­лют­но коммунистический. Вся упра­влен­чес­кая элита, понимая деликатность проб­ле­мы и ее слож­ность, под­дер­жа­ла его. А что в итоге? Больший вред, чем это сде­ла­ла националистическая фракция 12-го со­зы­ва, представить се­бе труд­но. Большевистский на­скок в язы­ко­вом воп­ро­се вы­звал по­лное отторжение в обществе.

    Здесь нуж­но понимать принципиально важ­ный источник проб­ле­мы. Традиционное аграр­ное общество по сво­ей природе имеет язык титульной нации. Индустриальная эпо­ха приносит в по­всед­нев­ную жизнь двуязычие — в технической области начинает доминировать язык той нации, техническая куль­ту­ра ко­то­рой вы­ше или в количественном отношении ко­то­рой боль­ше.

    Русификация пришла к нам не из России, ее источник — индустриализация Беларуси в по­сле­во­ен­ное вре­мя. В многонациональной стра­не язык межнационального общения вы­сту­па­ет сред­ством коммуникации среди технической интеллигенции. Согласитесь, для изучения технических дисциплин на национальном язы­ке нуж­но соз­дать соответствующие институты, ко­то­рые этим зай­мут­ся. Но за­чем это де­лать, если по­том придется переучивать всех инженеров, вы­пус­кать но­вую техническую документацию па­рал­лель­но на рус­ском язы­ке и так да­лее.

    Воп­рос в дру­гом. Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, что при соприкосновении двух близких язы­ков один из них со вре­ме­нем исчезнет. А для то­го, что­бы его сохранить, его нуж­но поддерживать. Эта идея и бы­ла за­ло­же­на в за­ко­не о национальном язы­ке Вер­хов­ным Со­ве­том 11 со­зы­ва. В постиндустриальную эпо­ху, ко­то­рую мы на­зы­ва­ем эпо­хой информационной экономики, двуязычие становится обя­за­тель­ным, владение одним из ведущих мировых язы­ков становится обя­за­тель­ным. Зайдите в лю­бую ІТ-компанию, сотрудники в ней по­лдня го­во­рят по-английски.

    Язык — край­не деликатная проб­ле­ма. Вспомните, с че­го все на­ча­лось на Вос­то­ке Украины, с проб­ле­мы рус­ско­го язы­ка. Про­мыш­лен­ные регионы Украины го­во­рят по-русски, но это вов­се не значит, что они перестали быть украинцами.Проб­ле­му решили устранить кавалерийским на­ско­ком, получили кровопролитие, ко­то­рое неизвестно ког­да закончится.

    Вто­рым мо­мен­том ста­ла публичная полемика вок­руг конфессиональной проб­ле­мы. Под ло­зун­гом восхваления униатства в под­текс­те многие почувствовали завуалированную по­пыт­ку полонизации. В стра­не, где на всякие обсуждения межконфессиональных проб­лем на уров­не генетики в обществе на­ло­жен за­прет, под­об­ное вы­гля­де­ло по­лным безумием и неуважением не толь­ко к жителям вос­точ­ных, но и за­пад­ных регионов. А попытки, предпринимаемые в кон­це 1992 — на­ча­ле 1993 го­да с подачи не­ко­то­рых уче­ных и журналистов, реабилитации националистических во­о­ру­жен­ных формирований, типа Армии Край­о­вой, за­ме­ны формулировки «ве­те­ран Великой Оте­чест­вен­ной вой­ны» на «ве­те­ран Вто­рой мировой вой­ны» в обществе были восприняты как по­пыт­ка ревизии оте­чест­вен­ной истории и не нашли поддержки. У не­ко­то­рых наших со­се­дей это сделали, к че­му это привело, мы се­год­ня видим.

    — Наши взаимоотношения с Россией в по­след­нее вре­мя но­сят не­прос­той ха­рак­тер. По­рой соз­да­ет­ся впечатление, что на Вос­то­ке нас не всег­да хо­тят по­нять. Что вы ду­ма­е­те по это­му по­во­ду?

    — Год на­зад во вре­мя обсуждения двадцатилетия подписания до­го­во­ра о Со­юз­ном го­су­дар­стве мне в го­ло­ву пришла не­сколь­ко кра­моль­ная мысль. Этой проб­ле­ме были посвящены многочисленные статьи и телепередачи, где с раз­ных то­чек зрения оп­по­нен­ты хотели придать не­кую на­уко­об­раз­ность ар­гу­мен­там как за со­юз с Россией, так и против не­го. Я пой­мал се­бя на мысли о том, что пред­ме­та обсуждения как та­ко­во­го нет. Против на­ше­го разъединения в 1991 го­ду про­тес­то­ва­ла са­ма генетическая па­мять.

    Но проб­ле­мы во взаимоотношениях есть, как есть они в лю­бой семье или коллективе. Но да­же если они возникают, то я аб­со­лют­но убеж­ден, что решение мы всег­да най­дем, — мы об­ре­че­ны друг на дру­га са­мой су­дьбой. Проб­ле­ма не­ко­то­ро­го непонимания есть. Это тот слу­чай, ког­да арифметика ра­бо­та­ет не за, а против. Раз­мер территории, объем экономики здесь вторичен. Мне ду­ма­ет­ся, что проб­ле­ма не­ко­то­ро­го непонимания кро­ет­ся в дру­гом — у нас с Россией раз­ные уровни раз­бе­га. Ска­жем чест­но, мы живем в эпо­ху во­ен­ной цивилизации, свя­то чтим пол­ко­вод­цев и воинов, а гражданские подвиги по­рой за­бы­ва­ем. Увы, но сер­мяж­ная пра­вда состоит в том, что во­ен­но-про­мыш­лен­ный комп­лекс, как и во­ен­ные столкновения в той или иной точ­ке мира, яв­ля­ет­ся ос­нов­ным двигателем для развития экономик стран, ко­то­рые оп­ре­де­ля­ют мировой по­ря­док.

    Историческая ее су­дьба России, ее раз­ме­ры, уро­вень влияния на мировую куль­ту­ру та­ко­вы, что она всег­да бу­дет участ­во­вать в общемировых про­цес­сах, независимо от каких-либо внутренних проб­лем. И это бу­дет да­вать ей импульс к даль­ней­ше­му развитию. Не­боль­шой Беларуси, что­бы добиться че­го-то то­го, о чем бу­дут говорить во всем мире, нуж­но сде­лать сверхусилие, что­бы стать за­мет­ной на мировой площадке.

    — В чем, на Ваш взгляд, фе­но­мен сов­ре­мен­ной Беларуси?

    — ХХІ век и но­вое тысячелетие, не­смот­ря на все ожидания, на­чал­ся бур­но и очень конфликтно — террористические ак­ты, ло­каль­ные кровопролитные во­ен­ные конфликты не толь­ко в мире, но и на пост­со­вет­ском прост­ран­стве. Бе­ла­русь се­год­ня ос­та­ет­ся на всем пост­со­вет­ском прост­ран­стве единственным мес­том для без­опас­но­го личного проживания. И в этом не­сом­нен­ная за­слу­га на­ше­го Президента Алек­санд­ра Лу­ка­шен­ко. Экономические трудности вре­мен­ны, а мы, живущие на этой зем­ле, пост­оян­ны.

    Беседовал Игорь КОЗЛОВ
    • нет
    • 0
    • -9

    17 комментариев

    avatar
    А Литва, Латвия и Эстония — это не пост-советское пространство? И там безопасное личное проживание, — видимо несомненная заслуга Дали Грибускайте.

    Кстати, это «единственное мес­то для без­опас­но­го личного проживания» кишит тунеядцами и прочими прорывающимися прямо через пограничный шлагбаум террористами; в этом «единственном месте» взрывается метро, немые грязно матерятся, безрукие неприлично размахивают руками, тем самым оскорбляя празидзента, а сесть на сутки можно за чих, который равен оскорблению должностного лица при исполнении. " И в этом не­сом­нен­ная за­слу­га на­ше­го Президента Алек­санд­ра Лу­ка­шен­ко."

    Спадарыня Алина, вы когда тянете сюда эту лукаботскую демагогию на стероидах сами-то её читаете?
    +2
    avatar
    Спадарыня Алина, вы когда тянете сюда эту лукаботскую демагогию на стероидах сами-то её читаете?
    Часткова прачытала і прыцягнула, каб не згубілася. Гэта ж пра той свет, у якім мы вось ТУТ жывем. Мы закладнікі менавіта ягоныя. Вам недзе там доообра… (Знайшла ўчора што «там» — па-мангольску — «пекла»)
    0
    avatar
    Спадарыня Алина притащила нам комунякскую шизофрению от ЖКХ Щучинского района.
    Экономические трудности вре­мен­ны, а мы, живущие на этой зем­ле, пост­оян­ны.
    От, с.ка, хочет жить вечно? Или мало ему овер 100 лет временных экономических трудностей?
    Резюме:
    0
    avatar
    не ругайцеся. Чым вы адрозныя ад народжаных у Дэмбрава або Шчучыне?
    Гэта развагі і дэпутата, і кандыдата, і навукоўца — давайце нарэшце абмяркуем і кропкі паставім над «ё»!
    0
    avatar
    Гэта развагі і дэпутата, і кандыдата, і навукоўца — давайце нарэшце абмяркуем і кропкі паставім над «ё»!
    Гэта проста дрэнь (i вось тут кропка).
    0
    avatar
    Вы носьбіт такіх жа думак — па сваёй сутнасці. У мяне такое склалася ўражаньне.
    Вы адкажыце ж, чаму мы дагэтуль у сістэме? У сістэме савецка тэрміналогіі, напрыклад?
    0
    avatar
    Вы носьбіт такіх жа думак — па сваёй сутнасці.
    I дзе эпiкрыз, у якiм напiсана, што я «носьбiт»? Нешта я яго не бачу… *lol*
    Вы адкажыце ж, чаму мы дагэтуль у сістэме? У сістэме савецка тэрміналогіі, напрыклад?
    Гэта вiдавочна! Таму, што засталiся такiя, як вы. Бо вы не здольны з гэтай сiстэмы выйсцi.
    0
    avatar
    Гэта вiдавочна! Таму, што засталiся такiя, як вы. Бо вы не здольны з гэтай сiстэмы выйсцi.
    :D
    А не камунафашысты нас закілзалі і абкармілі? Не?
    0
    avatar
    Гарызонт для насельнікаў камісарскага катлавана — як ён ёсць.
    0
    avatar
    І вапрос ксенфобіі гарацкіх таксама важны… А то ўсё нешта ёр-ёр вечнае. Надакучыла. Гы-ы.
    0
    avatar
    Ленин пришел в политику и возглавил российское го­су­дар­ство не традиционным пу­тем — не из элиты

    Чел просто оказался в нужное время в нужном месте, как наш усатый.

    Ленин соз­дал го­су­дар­ство — Со­юз Советских Социалистических Республик, ана­ло­гов ко­то­ро­му не бы­ло

    Кажись Ленин закончил свою карьеру, как политик на НЭПе? То есть вернулся к Февралю, только власть при себе оставил. Лень гуглить. Пан Монро подправит, он тут получше меня разбирается. А после Ленина страну построил Сталин. Приукрашенная рюшами псевдо свободы она такой и сохранилась до сих пор. Кстати по этому и пишут про Сталина, а не про Ленина. К тому же, когда станет неча жрать народу, придётся сорвать рюши и построить новые зоны. Для недовольного народца.

    Пляски с бубном вокруг Сталина и Грозного дают свои всходы. Россияне, даю бесплатный совет — вкладывайте деньги в производство колючей проволоки.
    +2
    avatar
    Россияне, даю бесплатный совет — вкладывайте деньги в производство колючей проволоки.

    От вас отгораживаться?
    -1
    avatar
    Свои бараки огораживать. Тольпаны уже сеткой огораживаете. Скоро и самим пора будет. Вам — свой интернет, свои бараки в Сибири. Им — свои виноградники в Испании.
    +4
    avatar
    Не, пане… Будуць скарыстаны дасягненьні і прарывы. Спецхаўка і наназбруя.
    У КНДР мора абгарождана дротам калючым. Мора! Абгароджана.
    Раней тыраны не маглі цэлы народ адгарадзіць ад мора дротам…
    0
    avatar
    Бе­ла­русь се­год­ня ос­та­ет­ся на всем пост­со­вет­ском прост­ран­стве единственным мес­том для без­опас­но­го личного проживания. И в этом не­сом­нен­ная за­слу­га на­ше­го Президента Алек­санд­ра Лу­ка­шен­ко.

    Может кто знает, против кого так старательно вооружается гр. Лукашенко ???
    При том, что его личная охрана из вооруженных до зубов персональных опричников-головорезов составляет по разным предположениям не менее 4 000 штук мордоворотов…



    0
    avatar
    Статья интересная и оч противоречивая. Автор явно много знает и думает, также явно политически агнажирован. Напр, постоянно выдает частности за основу, не задаваясь вопросом: напр, почему росс солдаты-вчерашние крестьяне обнаружили в 1813 во Франции лучшую жизнь чем в РИ, а не наоборот? Почему в 1844 внешняя политика колоссальной державы — РИ — определялась факт одним челом — Николаем 1 — а не гос институтами, что снижает риск некомпетентности? итд итп… Те преодоление разных трудностей — это подвиг, а вот появление/ наличие проблем, породившая эти трудности — божья воля, ест явление — нечто вообще не обсуждаемое.
    Но статья повторяю оч интересная, спасибо…
    0
    avatar
    Памылкі Марзалюка
    Даволі непераканаўча гучыць тэза аўтара пра тое, што нібыта дзекабрысты першыя адчулі нездаровыя сімптомы ў расійскім грамадстве. А як жа, напрыклад, Аляксандр Радзішчаў і яго «Падарожжа з Пецярбурга ў Маскву»?
    Гэты чалавек, дарэчы, дзяржаўны чыноўнік, паводле вядомага выразу Кацярыны II, «бунтаўшчык, горшы за Пугачова», стаў адзін з першых у Расійскай імперыі, хто спазнаў ганенні і сылку, а потым у знак пратэсту супраць сістэмы скончыў жыццё самагубствам.
    Калі чытаеш Радзішчава, дык там столькі прароцтваў наконт той «светлай» будучыні, што хочацца каб усе русскаязыкія ўзяліся пісаць дыктоўку на тэму «Падарожжа».
    Працытую віку:
    Принципиальным отличием человека от прочих живых существ является наличие у него разума, благодаря которому тот „имеет силу о вещах сведому“. Но ещё более важное отличие заключается в способности человека к моральным действиям и оценкам. „Человек — единственное существо на земле, ведающее худое, злое“, „особое свойство человека — беспредельная возможность как совершенствоваться, так и развращаться“. Как моралист Радищев не принимал моральную концепцию „разумного эгоизма“, считая, что отнюдь не „себялюбие“ является источником нравственного чувства: „человек есть существо сочувствующее“. Будучи сторонником идеи „естественного права“ и всегда отстаивая представления о естественной природе человека („в человеке никогда не иссякают права природы“), Радищев в то же время не разделял намеченное Руссо противопоставление общества и природы, культурного и природного начал в человеке. Для него общественное бытие человека столь же естественно, как и природное. По смыслу дела, между ними нет никакой принципиальной границы: „Природа, люди и вещи — воспитатели человека; климат, местное положение, правление, обстоятельства суть воспитатели народов“. Критикуя социальные пороки российской действительности, Радищев защищал идеал нормального „естественного“ жизнеустройства, видя в царящей в обществе несправедливости в буквальном смысле социальное заболевание. Такого рода „болезни“ он находил не только в России. Так, оценивая положение дел в рабовладельческих Соединённых Штатах Америки, он писал, что „сто гордых граждан утопают в роскоши, а тысячи не имеют надежного пропитания, ни собственного от зноя и мраза (мороза) укрова“. В трактате „О человеке, о его смертности и бессмертии“ Радищев, рассматривая проблемы метафизические, остался верен своему натуралистическому гуманизму, признавая неразрывность связи природного и духовного начал в человеке, единство тела и души: „Не с телом ли растёт душа, не с ним ли мужает и крепится, не с ним ли вянет и тупеет?“. Одновременно он не без сочувствия цитировал мыслителей, признававших бессмертие души (Иоганна Гердера, Мозеса Мендельсона и других). Позиция Радищева — позиция не атеиста, а скорее агностика, что вполне отвечало общим принципам его мировоззрения, уже достаточно секуляризованного, ориентированного на „естественность“ миропорядка, но чуждого богоборчеству и нигилизму»
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.