Беларусь
  • 942
  • Ганна Севярынец пра забойства настаўніцы і санкцыю на зло


    Ільля Косьцеў і Станіслаў Косьцеў (справа)

    Я думаю пра Ілью і Станіслава Косьцевых, якім вынесены сьмяротны вырак за жорсткае забойства настаўніцы. У адрозьненьне ад апошніх сьмяротных і несьмяротных нападаў на настаўніц, нічога незразумелага ў фактаграфіі гэтай справы няма. Усё як на далоні. Зразумелым было і тое, што вырак будзе сьмяротны, бо па справе яшчэ да абвяшчэньня прысуду адназначна выказаўся кіраўнік дзяржавы.

    Сьцісла
    Нават самая, здавалася б, прыстойная, звонку прыгожая сям’я можа выхаваць забойцу.
    Гэтыя дзеці жылі ў такіх умовах, што абсалютна ня дзіва, што яны сталі забойцамі.
    І заб’юць не таму, што мусяць — маглі б даць пажыцьцёвае. Забʼюць таму, што судзьдзя меў не юрыдычную, не пісьмовую, але ж — санкцыю на зло.
    Менавіта з санкцыі на зло, атрыманай з самага верху, пачынаюцца генацыды і рэпрэсіі, на санкцыянаваным зьле стаіць нацызм і сталіншчына.
    Мне адразу ўспомнілася справа 2009 году, калі ў Жыткавіцкім раёне чатыры чалавекі жорстка забілі і спалілі Мікалая Макарэвіча. Пракурор тады запатрабаваў адпаведныя тэрміны забойцам, але паколькі па гэтай нашумелай справе адназначна выказаўся кіраўнік дзяржавы, вырак быў максымальна мяккі, а потым і наогул — выйшла памілаваньне. Ніводзін з забойцаў не панёс пакараньня. Ніякага і зусім.

    Яшчэ мне ўспомнілася адна кніжка. Яе напісала амэрыканская журналістка Лаянэл Шрайвэр, якая доўгі час займалася дасьледаваньнямі школьных расстрэлаў: калі дзеці страляюць аднаклясьнікаў і настаўнікаў. Сабраўшы дзясяткі такіх гісторый, вывучыўшы фактаграфію, пагутарыўшы і з бацькамі забойцаў, і з самімі забойцамі, Шрайвэр абагульніла свае ўражаньні ў мастацкай кнізе «Мы павінны пагутарыць пра Кевіна» (у нас яна прадавалася ў расейскім перакладзе і называлася «Цена нелюбви»).

    Шрайвэр бачыць глыбінныя прычыны такіх учынкаў менавіта ў сям’і — прычым нават самая, здавалася б, прыстойная, звонку прыгожая сям’я можа выхаваць забойцу. Але гэта відавочна, і для любога настаўніка (і ня толькі для настаўніка) не сакрэт: забойцаў выхоўваюць маці і бацька, а не благая кампанія, школа альбо прэзыдэнт. У кнізе цікава іншае: вялікі кавалак сюжэту — гэта адносіны мамы і сына пасьля судовага выраку.

    У кнізе падлетак-забойца асуджаны на вялікі турэмны тэрмін, і маці езьдзіць да яго на спатканьні. Сама адукаваная і глыбокая, мама бясконца перажывае тое, што адбылося, бясконца рэфлексуе, бачыць, нарэшце, і сваю віну — яна ніколі не любіла Кевіна. Маці шмат гутарыць з сынам — і раптам адчувае, што пачынае яго любіць. Празь некаторы час пасьля гэтага ў адной з гутарак высьвятляецца, што Кевін нарэшце ўсьвядоміў тое, што зрабіў, і пачынае сапраўды раскайвацца.

    Дзевятнаццацігадовы Станіслаў Косьцеў і ягоны брат Ільля, на два гады старэйшы, мелі няшмат магчымасьцяў ня стаць злачынцамі. Мы ня ведаем і па сёньня, ці нараджаюцца дзеці адразу больш ці менш сацыяльна агрэсіўнымі, ці агрэсія і зьверства абумоўленыя толькі (не)выхаваньнем, але ў любым выпадку сям’я можа навучыць кантраляваць сваю агрэсію, а можа — выхаваць яе.

    Гэтыя дзеці жылі ў такіх умовах, што абсалютна ня дзіва, што яны сталі забойцамі. Больш за тое. У іх не было і ўжо ня будзе магчымасьці супраціўляцца матрыцам, закладзеным у дзяцінстве, працаваць са сваімі траўмамі, ратаваць чалавечае ў сабе (а яно ў іх, няхай і ў звыродлівым выглядзе, але было — любоў да сястры, прыкладам). Магчыма, яны б нешта маглі з сабой зрабіць, асабліва калі побач зь імі (найперш з малодшым) апынуўся б добры, сапраўдны сьвятар, альбо разумны, неабыякавы настаўнік, альбо харошы сябар, альбо моцная маці. Магчыма, яны б маглі раскаяцца і справіцца з сабой самастойна — бывае і такое. Слабы, зь дзяцінства зьнявечаны ўласнай маткаю чалавек ня можа стаць іншым у дзевятнаццаць, але ў сорак — можа.

    Але яны гэтага ня зробяць, бо іх забʼюць.
    І забʼюць не таму, што мусяць — маглі б даць пажыцьцёвае.
    Забʼюць таму, што судзьдзя меў не юрыдычную, не пісьмовую, але ж — санкцыю на зло.

    Калі чалавек становіцца забойцам таму, што ў яго пітушчая маці, благое асяродзьдзе і паскуднае жыцьцё — гэта адно. Калі чалавек становіцца забойцам таму, што ў яго ў жыцьці ўсё добра, але ён слухаецца чужога, ды яшчэ і вуснага, загаду, — гэта зусім іншае. Калі ў чалавека адымаюць магчымасьць раскаяцца — гэта адно. Калі чалавек нават каяцца ня будзе, бо не адчувае сваёй віны ў нечай сьмерці — гэта іншае.

    Акрамя таго, што наша судовая сыстэма даўно скампрамэтавала сябе як сыстэма — у ёй адбываецца самае страшнае, што можа адбывацца зь людзьмі. Атрымаўшы санкцыю на зло, яны перастаюць лічыць сябе вінаватымі. У братоў Косьцевых шанец пакаяцца быў — бо яны ўчынілі зло самі. У людзей, што забіваюць на загад, шанцаў пакаяцца амаль няма, хоць яны і будуць жыць доўга і шчасьліва, — бо ня лічаць, што вінаватыя.

    Менавіта з санкцыі на зло, атрыманай з самага верху, пачынаюцца генацыды і рэпрэсіі, на санкцыянаваным зьле стаіць нацызм і сталіншчына. Не Ільля і Станіслаў Косьцевы — самыя страшныя тут. З такіх азьвярэлых падлеткаў не вырастаюць крывавыя рэжымы і масавыя сьмерці. Самыя страшныя забойствы робяцца тымі, хто пагаджаецца забіваць на загад.

    Ня трэба баяцца, што хутка настане трыццаць сёмы год. Ён даўно тут. Санкцыі выдаюцца, і самае страшнае, што іх бяруць. Пакуль існуе інстытут сьмяротнага пакараньня, у нас ніколі ня будзе іншага году, акрамя трыццаць сёмага.

    Ганна Севярынец, настаўніца, пісьменьніца, літаратуразнаўца
    • нет
    • 0
    • +11

    36 комментариев

    avatar
    Слабый, с детства обезображен собственной матерью человек не может стать другим в девятнадцать, но в сорок — может.
    Не сможет. Не лечится Только коррекция.Мало кто из современных продвинутых психологов умеет это делать, и не забесплатно.
    … и свою вину — она никогда не любила Кевина. Мать много беседует с сыном — и вдруг чувствует, что начинает его любить.
    По первому предложению- редчайший случай, героическая мамаша. По второму- не-а, не бывает. И опять же- поздно, хотя, конечно, некоторая коррекция возможна, но мамку- тоже на терапию.
    В общем, тяжело это все. Можно, конечно, и родителей наказать, но эффективнее профилактическая стерилизация лет в 17.
    +1
    avatar
    Не сможет. Не лечится
    Так, что, правильно, что на расстрел?
    0
    avatar
    Нет, конечно, просто в наших условиях… ну, надо понимать, как там сложно. Это действительно проблема.
    0
    avatar
    Лукашенко А.Г. отражает мировоззрение и чаяния коллективного лукашенко, который окопался в большинстве ячеек общества.
    0
    avatar
    Лукашенко А.Г. отражает
    Так курица или яйцо?
    Если бы он не всунул своё рыло, был бы расстрел или пожизненное?
    0
    avatar
    Вообще, больше всего удручает отсутствие хоть капли какой-то логики. В 2009 году тоже несколько человек сожгли односельчанина и им защита, так, там взрослые мужики были. А тут недоростки и не согрешу, если скажу — недоумки, и им такая кара.
    +1
    avatar
    Так, что, правильно, что на расстрел?
    Если бы погибшая учительница была вашей матерью, дочерью (не дай Бог), у вас были бы сомнения по суровости приговора?
    0
    avatar
    Если бы погибшая учительница была вашей матерью, дочерью (не дай Бог), у вас были бы сомнения по суровости приговора?

    Мы, к сожалению, не Европа, поэтому пожизненное в белорусской тюрьме было бы горааздо более жестоким наказанием, чем расстрел. А вообще, посмотрите на фото. Дадите им на вид 19 и 21 год? Была бы матерью, дочерью или даже самой собой, в любом случае чувствовала бы только жалость к этим несчастным. Ну, не сторонница око за око. Не говоря уже о том, что становиться убийцей, пусть даже доставивших такое горе, не хочу.
    +3
    avatar
    А вообще- нормальная статья, все хорошо написала.
    0
    avatar
    Этим двоим пожизненное, без права досрочного освобождения с отработкой до конца своей жизни в пользу родственников потерпевшей. Смерть для них слишком гуманное наказание. Государство не вправе подменять своими институтами высший порядок течения жизни и ее угасание. Эти щенки должны еще пожить, что бы понять что натворили…
    +3
    avatar
    должны еще пожить, что бы понять что натворили
    Именно! И тут я с вами и Северинец полностью согласен.
    Через 10 лет может и поймут. А так — это получилось смерть без объяснения причин. Просто демонстрационная казнь, чтоб толпа похлопала и покивала.
    В РБ 340 убийств в год. Давайте всех на дыбу. ЕЖЕДНЕВНОЕ реалити-шоу. Может за пару лет наедятся?
    +2
    avatar
    Один из наиболее подлых способов легитимации власти: через кровь.
    0
    avatar
    Эти щенки должны еще пожить, что бы понять что натворили…
    А они способны осознать что натворили? А в это время в соседних деревнях будут подрастать щенки, знающие, что за убийство им летальный исход не последует… Хорошо ли это? Каковы будут последствия для общества?
    0
    avatar
    Смертная казнь влияет на тяжкие преступления ровно НИКАК
    Влияет семья и общество

    Насилие порождает насилие
    +2
    avatar
    Влияет неотвратимость наказания. Не обязательно смертного.
    +2
    avatar
    У нас наоборот
    Люди при власти неподсудные

    В иерархической системе птиц альфы клюют бету
    Беты — гамму И так далее
    А омеги клюют землю

    Вот эти казни — клювание земли
    Хоть-кого наказать да по-строже
    +1
    avatar
    Влияет неотвратимость наказания.
    На кого влияет, на кого — нет (множество рецидивов), а у суда, к сожалению, нет инструмента, чтобы заглянуть в мозги подсудимого и определить меру наказания исходя из возможных последствий. Что делать? Казнить или не казнить? Есть «убойные аргументы» в природе?
    0
    avatar
    Исходя из каких критериев вы бы приговорили человека к смертной казни?
    0
    avatar
    В РБ казнят неск. чел. в год, а от автотранспорта погибает более 1000, + жертвы авиа, + ж\д, + производство, + утонувшие, +… — и никто не возмущается, не требует запрета. Где логика? Преступника жаль, а невинных нет?
    0
    avatar
    А ещё больше умирает естественной смертью. Отменим старение и болезни? Нет — значит, смертную казнь надо оставить. Вот ваша логика.

    Проблема в том, что убийцы в погонах творят всё, что хотят: будь то войны, смертные казни или политические убийства — но всё это называют «волей народа», перекладывают ответственность на граждан. И это есть ложь, лично я к убийствам не причастен, нечего на меня ссылаться — и многие подписались бы под моими словами.
    +1
    avatar
    нууууууу, совместили в этом сочинении все что можно. В США все время убивают. Все время. И я бы лучше в этом случае обратился к Достоевскому и его постулату «ВСЕ ДОЗВОЛЕНО». И давайте представим, что это коснулось нас лично. Я лично за смертную казнь.
    0
    avatar
    давайте представим, что это коснулось нас лично. Я лично за смертную казнь.
    Т.е. вы за отмщение, глаз за глаз?
    Никто из подонков не планирует быть пойманным, все они надеются полностью избежать наказания — т.е. показательная казнь какого-то «неудачника» их не останавливает. Она лишь тешит кровожадность жертв пойманного преступника и общества в целом, т.е. умножает зло.

    Лично мне всё равно, прикончат злодея или упекут в одиночку навсегда — лишь бы изъяли из социума. Но я знаю, что мусорня фабрикует дела, а казнь осуждённого будет служить основанием окончательно закрыть/замять дело. Или даже ликвидацией ненужного свидетеля. Это реальность. Нет уж, пусть лучше посидит.
    +3
    avatar
    пусть лучше посидит
    В РБ по уголовным делам 1% оправдательных приговоров. То есть система или суперэффективна или суперкоррумпирована.
    В эффективности их обвинить сложно.
    0
    avatar
    Это даже коррупцией не назовёшь, тут всё хуже: правосудия просто нет. Система, которую назвали таким прекрасным словом, на самом деле никого не судит. Нет никакого процесса, обвиняемого никто не защищает, а если и пытается, то не имеет для этого реальных возможностей. Единственное и последнее место, где выпускники юридических вузов могут наблюдать состязательность — это учебник.

    Система не правосудная, а тупо карательная, репрессивная. Её задача не установить истину, а всего лишь подавить и запугать. Если при этом часть осуждённых пострадает невинно — не важно, главное, сбить градус преступности в масштабах государства. По закону больших чисел.
    +1
    avatar
    “Наше государство не даёт шанса исправиться”: сестра приговоренных к смертной казни из Черикова



    Расследование по делу длилось около полугода. В это время моим детям [замечание — племянникам приговоренных к смертной казни] было трудно ходить в школу, потому что их оскорбляли сверстники. Были даже инциденты, что детей били. Они страдали не от взрослых, а именно от детей. В детском саду такая же ситуация. Когда слышишь от своих детей, что “мама, мне сказали, что у меня дядя убийца”, не хочется ребёнку показывать слёзы. Потом уже, когда укладываешь детей спать, не сдерживаешься… Я за это время столько пережила, столько гадостей слышала, сколько не слышала за всю свою жизнь. Когда произошла эта ситуация, я лишилась всех друзей, всех тех, кто мог раньше меня как-то поддержать. Все отвернулись. И с этой проблемой по сути я осталась одна. Никто никогда даже не поинтересовался, как я там. Вся боль, которая происходила со мной, с детьми, оставалась со мной один на один".
    +2
    avatar
    Не очень понял, о чём идёт дискуссия: о конкретном деле (ничего не знаю, мнения не имею), эффективности и справедливости судов при Луке (здесь всем всё ясно, по-моему), или о принципиальной (не)допустимости смертной казни?

    По последнему пункту придерживаюсь мнения о допустимости и могу аргументировать, если вдруг кому-то интересно.
    0
    avatar
    могу аргументировать, если вдруг кому-то интересно.
    Мне интересно и многим будет полезно узнать альтернативные аргументы.
    0
    avatar
    С точки зрения интересов общества не считаю смертную казнь достаточно эффективным пугалом для преступников, или необходимой как справедливое возмездие. Но это эффективный метод предотвратить повторные прествпления того же лица. Бесспорно, что в некоторых (довольно многих) случаях вопрос предотвращерия повтора отнюдь не надуман, а его игнорирование — это предательство интересов будущих жертв. Спорить же можно лишь на тему вероятности рецидива в каждом конкретном случае и какого рода преступления настолько тяжелы, чтобы их повтор стоило бы столь радиаально предотвращать.

    Единственной адекватной альтернативой смертной казни в подобных случаях было бы пожизненное заключение. Но тут есть сразу несколько «но». 1. Это несопоставимо дороже. 2. Из тюрем порой удаются побеги, а в самой тюрьме жертвой может стать персонал, или другие заключённые. 3. В рамках сегодняшней концепции шанса на «исправление», пожизненное заключение не заслуживает своего названияини ни в части пожизненности, ни даже в части заключения. Рассматриваю это как предательство интересов потенциальных жертв.

    В остальном (кроме всего, что как-то упомянул выше) считаю аргументы противников смертной казни демагогическими. Например, о необратимости судебной ошибки. Можно подумать, что если судебную ошибку заметят и исправят через 30-40 лет отсидки, то это прям-таки намного лучше. Или, скажем, что исполнителя приговора государство превращает в убийцу. Или что убивая убийцу государство априори становится таким же как он. Ну и т.д.

    Ну а неадекватные диктатуры ничем таким не заморачиваются и если захотят, то будут убивать вообще минуя суд. Но речь не о них.
    0
    avatar
    эффективный метод предотвратить повторные прествпления того же лица
    Убийственный по своей эффективности.
    пожизненное заключение несопоставимо дороже
    9 грамм свинца конечно же дешевле, но если осуждённый работает на зоне и кормит «себя сам»?
    если судебную ошибку заметят и исправят через 30-40 лет отсидки, то это прям-таки намного лучше
    Вроде как и вам должно быть ясно — лучше быть старым чем мёртвым. Или я прав?
    убивая убийцу государство априори становится таким же как он
    Тут скорее «стоимость человеческой жизни». То есть государство, готовое казнить не ценит жизнь своего гражданина. Априори.
    +1
    avatar
    лучше быть старым чем мёртвым

    Не факт. Если нет права выбора между заключением и эвтаназией, то нет и никакого «лучше». Заинтересованное лицо лишено права выбора (даже покончить с собой всемерно стараются помешать), а стороннее мнение, что для него «лучше» пусть останется при самих посторонних.

    Но главный дефект вашего аргумента в том, что он преступникоцентричен. Вообще, вся аргументация противников смертной казни сильно перекошена в пользу преступников. Хотя на первом месте должны стоять интересы жертв.

    государство, готовое казнить не ценит жизнь своего гражданина


    Неправда. Зависит от того, кого и почему казнить

    А жизнь своих граждан не ценит, прежде всего, государство, способное эту жизнь защитить от уже пойманного, уличённого и неисправимого (по всей вероятности) преступника, но на практике заменяющее «пожизненное» на 10 лет, а «совсем-совсем пожизненное» — на 25. И ещё до истечения этих сроков, отпускающего заключённого погулять часть дня

    PS. Я не решаю вопрос о смертной казни, а если бы и решал (участвуя, скажем, в референдуме), то в Беларуси, РФ, или Украине с их судами, голосовал бы против. Но считаю, что есть вещи хуже, чем смертная казнь по решению достаточно объективного суда. Причины изложил выше, а если не убедил, то и меня переубеждать нет реальной нужды, как и шанса переубедить
    0
    avatar
    Вот, сегодня вчера в Лондоне пристрелили молодого исламиста, пырявшего прохожих ножом. Один из раненых может умереть. (уже вне опасности)

    Незадолго до этого события террориста выпустили досрочно. А осуждён он был за подготовку взрыва (если верно помню; в любом совчае ркчь шла о теракте), аж на три года. Но и их до конца не отсидел — досрочно дали «шанс исправиться»
    0
    avatar
    Убедительно.
    Кроме невозможности исправить судебную ошибку, а качество работы ментуры, прокуратуры и судейского корпуса порой вызывает определённые сомнения.
    0
    avatar
    Качество работы судов не зависит от наличия, или отсутствия смертной казни, также как и необходимость всемерно повышать это самое качество. Что до диктатур, включая лукашенковскую и путинскую, то их я из рассмотрения исключил
    0
    avatar
    Что до диктатур, включая лукашенковскую и путинскую, то их я из рассмотрения исключил
    Собсна, это единственное, что мы тут рассматриваем. Поэтому из рассмотрения следовало бы исключить повышение качества работы судов и общие рассуждения о конях в вакууме. Мы то здесь.
    считаю аргументы противников смертной казни демагогическими. Например, о необратимости судебной ошибки.
    Сколько смертных приговоров привели в исполнение, пока поймали Чикатило? Демагогия говорите…
    исполнителя приговора государство превращает в убийцу. Или что убивая убийцу государство априори становится таким же как он.
    Тьфу на них на всех. Я только протестую против перекладывания моральной ответственности с властьпредержащих на исполнителей и даже на всё общество ровным слоем.
    0
    avatar
    Собсна, это единственное, что мы тут рассматриваем

    В самом начале я поинтересовался, что тут рассматривают и с тех самых пор — по наущению мартина — говорю совсем не о том, что рассматриваете вы. Не заметили, правда?

    С диктатурами, кстати, есть проблемка. Что бы вы не рассматривали, ваше мнение не спросят.

    Чикатило

    Аргумент пролетает мимо, ибо советская диктатура и тамошние суды не лучше лукашенковских.

    Если уж хочется меня прищучить, уместнее предъявлять судебные ошибки, допущенные в нормальных странах. Они тоже есть и не только в США, но и в ФРГ, например, где не практикуют смертную казгь.
    0
    avatar
    Приговор братьям Костевым, пожалуй, стал наиболее резонансным со времен дела «террористов» Коновалова и Ковалева, зацепив даже тех, кто раньше если что-то и думал про смертную казнь, то молча. Парадокс, но у меня нет сомнений в том, что этот позорный акт «правосудия» сделает больше для аболиционистского движения в Беларуси, чем долгие и прочувствованные рассуждения нас, правозащитников, сторонников отмены смертной казни. Он заставит людей подумать о смертной казни с других, новых точек зрения. Хотя большую часть аргументов они уже слышали от нас же в других делах, но редко где эти аргументы сходились в таком количестве и так явно подтверждались обстоятельствами дела.

    Как-то я уже писал про судьбу осужденных на смерть; вот и этих людей — Станислава и Ильи Костевых, уже нет. На них уже роба с надписью «ИМН», их уже водят головой в пол. Их — юридически пока невиновных людей, по приезду в Минск на заседание апелляционной инстанции поселят в камеры смертников, в нескольких десятках шагов от места, где через несколько месяцев им зачитают волю уже решившего их судьбу хозяина страны, и раздадутся два выстрела. Родные не увидят их мертвыми и не узнают, где и как они похоронены. До этого будет несколько месяцев для тягостных ожиданий и отчаянной надежды, для самых нелепых идей спасения и последних наивных попыток достучаться до сердец и умов виртуальных палачей — тех, которые убивают равнодушными строчками процессуальных решений и подписью под ними.

    Собственно, всю эту длинную процедуру можно бы в этом деле и не начинать: дело Костиных уже рассмотрено задолго до вынесения приговора, и только ленивый не знает, кем и с каким результатом. И ужас ситуации даже не в самом решении, и не в том, как его объявили на всю страну, — от этого мастера слова и дела можно много чего ожидать. Жуть нагоняет та готовность, с которой суд «прозрел» и по одному из минимум трех сотен убийств, совершаемых в год на просторах Синеокой, в один момент придумал назначить исключительную меру наказания. Причем ту из двух, которая необратимая.

    Президент практически приказал убить двух обвиняемых — это мы уже проходили. Но уже давно скорая смерть двух вчерашних детей заодно не поднимала столько социальных проблем и вопросов.

    В нашей стране так или иначе девятый год муссируется знаменитое президентское обещание про третьего ребенка, который — его, президента: «Но третий — это мой ребенок. (...) Нам крайне необходимо увеличить рождаемость, увеличить численность наших людей. Давайте подумаем, может быть, мы сможем при рождении третьего ребенка гарантировать семье нормальные условия жизни и окажем поддержку нормальную для этого ребенка, для родителей».

    Что ж, в этой большой семье «президентских» — четверо: двое из четверых детей сестры приговоренных и сами осужденные на смерть — они тоже младшие, третий и четвертый в семье, разве что родились пораньше, еще до известного обещания. Однако все Костевы — участники этой печальной истории — были рождены (ну или повзрослели, если говорить о старших сестре и брате приговоренных) уже при нынешнем президенте, и, пожалуй, они — продукт политики в отношении материнства и детства в нашей стране. А о «своих» можно было бы и лучше позаботиться, но нет — никаких квартир в условной Каменной горке или ее чериковском аналоге им не досталось. О «своих» можно было бы навести справки поточнее до того, как в телеэфире выносить приговор: братья-«разбойники» наразбойничали до трагического апреля на два месяца ареста по 205-й статье УК за пару краж на символические BYN10-20. «Сестра никакая, асоциальный элемент» и вовсе оказалась молодой матерью четверых детей, которая бьется как может, чтобы обеспечить тем лучшую жизнь, и строит как умеет свою. Стыдно перед ней: тот самый случай, когда ляпнул один, а стыдно другим.

    Хотелось бы еще вот о чем поразмыслить. Вряд ли что-то оправдает причинение смерти человеку братьями; по-разному можно оценить логику поступков жертвы — не помочь соседке присмотреть за детьми, а наслать на нее еще одну вереницу проверяющих — это так принципиально и современно! Но вот угроза отключить газ (а вместе с ним и отопление) посреди зимы семье с четырьмя малолетними детьми за BYN60 задолженности в стране победившей социальной защищенности и государственного долга в сумме под BYN44 млрд — это слишком, угроза забрать детей у матери за отнюдь не фатальные ошибки в воспитании — это тоже слишком. Равнодушная государственная машина, которой проще забрать детей у матерей и раздать кого куда — это наш национальный позор. Отобрание детей без суда и последующие судебные «гражданские казни», когда матери превращаются в «обязанных лиц», людей без прав, надежд и перспектив — это то, что может разжечь ненависть у прежних жертв такой «заботы» почище, чем ту, которую вообразили, нарисовали и растиражировали маргинальные паблики про убийство в Черикове — с бреднями о срезанной плоти с костей учительницы.

    Если лидер государства не может отказаться от убийств за убийства, если средневековые инстинкты побеждают и приличные с виду люди рукоплещут предстоящему двойному расстрелу, это причиняет боль тем, кто не согласен, что и его именем также подписывают смертный приговор. Это порождает горечь поражения у тех, кто пытается сделать каждую смерть от рук государства последней, но регулярно убеждается, что слой цивилизованности на окружающих слишком тонок и слетает с них без труда и без следа. И это сигнал государству, что терапевтически эту дикость не вылечить, нужно волевое решение об отказе от смертной казни: перейти от казней на площадях к «гуманной» пуле в затылок народ государству, кстати, не поручал, до этого государство додумалось само и разрешение у народа не просило. Также, не спросив народ, государство прекратило отрубать руки и ноги, рвать носы и сажать на кол. Он, абстрактный народ, слишком, мягко говоря, разнородный, чтобы отдавать непосредственно в его руки не только вопрос о смертной казни, но и, например, вопросы налогов, бюджета и территориальной целостности. Поэтому, кстати, последние три из перечисленных на референдуме разрешаться не могут.

    Наверняка из тех восьми сотен горожан, которые подписали челобитную в столицу о «справедливом» наказании Костевым, кто-то ходит в церковь, которая уже осудила смертную казнь. Кто-то из них в детстве ронял слезу над «Оводом», а в новейшие времена — глядя «Зеленую милю», кто-то не верит в правосудие от В.Сукало и Ко, а у кого-то есть непослушные дети. Неужели им виделся именно таким справедливый приговор?

    Павел Сапелко, юрист правозащитного центра «Вясна»
    +2
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.