Азия
  • 711
  • Экономический царь Мьянмы (Бирмы)

    21.1.2019 t.me/mmrus/2278

    Бригадный генерал Давид Оливер Абель — «экономический царь» Мьянмы в 1990-е годы

    .



    В возрасте 83 лет умер бригадный генерал Давид Оливер Абель – «экономический царь» Мьянмы времен военного режима. Он мог войти в историю как отец «мьянманского экономического чуда», но вместо этого ему пришлось спасать экономику страны в условиях жестких западных санкций.

    В годы пика своего влияния, в 1990-е годы, он считался «номером шесть» в иерархии военного руководства Мьянмы и безусловно «номером один» в экономическом блоке страны. От остальных генералов этого человека отличало многое, но главное – он не был этническим бирманцем (кем он был по своему происхождению – отдельная большая тема), он не был буддистом (а был католиком), и он не заканчивал Академию оборонной службы.

    Последний факт особенно примечателен. Давид Оливер Абель – выпускник одного из самых престижнейших военных учебных заведений мира, британской Королевской военной академии Сандхерст. Среди ее выпускников – не только представители высшей элиты Великобритании, но и лидеры стран, когда-то бывших британскими колониями, от принцев до президентов. Именно у этого человека в начале 1990-х годов занимавшего министерский пост и входившего в состав высшего военного руководства страны – Совета мира и развития, был готов план экономических реформ, крайне необходимых после развала прежней «социалистической» модели времен генерала Не Вина.

    Ему удалось провести многие из них – экономика была развернута к рынку, проведены несколько попыток приватизировать громоздкие предприятия госсектора, причем, одной из задач приватизации был выход мьянманских предприятий на ведущие фондовые биржи Азии. Но главной целью генерала Абеля был экономический рывок экономики – определялись те сектора, которые могли бы стать драйверами экономического роста, велись переговоры с международными финансовыми структурами и внешними инвесторами, разрабатывалась государственная политика поощрения иностранных инвестиций. Соученик генерала Абеля по Саундхерсту, тогдашний глава канцелярии премьер-министра Малайзии, говорил ему: «Мы уже прошли этот путь, поэтому вы будете счастливее нас: вы избежите наших ошибок. А мы готовы вам помогать». Помощь Сингапура ему обещал и Ли Куан Ю.

    Если бы история не пошла по другому пути, генерал Абель безусловно считался бы сегодня одним из выдающихся экономических реформаторов 20 века и творцом «мьянманского экономического чуда». Но чуда не произошло – против Мьянмы за отсутствие в стране демократии были введены жесткие западные санкции, сначала отрезавшие экономику от денег международных финансовых институтов (во многом благодаря которым поднялись практически все «азиатские тигры»), а потом распугавшие инвесторов и сильно ограничившие валютные и торговые операции Мьянмы с внешним миром.

    Это были на самом деле жесткие и удушающие санкции, которые дались Западу очень легко, потому что в прежние годы правления генерала Не Вина страна была фактически в самоизоляции, и значит в мире было мало структур, которые пострадали бы от прекращения с ней экономических связей. И в тот момент еще не было экономически сильного Китая, который мог бы предложить альтернативу западным инвестициям.

    В этих условиях генералу Абелю пришлось спасать экономику страны от коллапса. О том, какие меры принимались для этого (порой – очень оригинальные и нестандартные) можно написать целую монографию. Главный итог — Мьянма в условиях санкций не смогла совершить скачок в развитии (как во многом поэтому же не может его сделать сегодняшняя Россия), но ее экономика не рухнула и в общем стабильно функционировала все годы военного режима. Так, из потенциального реформатора генерал Абель стал экономическим спасателем. И основная трагедия последних десятилетий его жизни заключалась в том, что ему не удалось сделать то, что он хотел и мог – совершить «мьянманское экономическое чудо».

    А еще генерал Абель был просто интересным, умным и очень приятным в общении человеком, помогшим очень многим в Мьянме на пути к их персональному успеху. Именно поэтому сегодня о его смерти искренне скорбят очень многие влиятельные люди этой страны.

    23.10.2012 Житель Янгона

    Генерал Абель


    Когда читаешь мьянманские газеты двух предыдущих десятилетий, в списке руководивших страной генералов невольно спотыкаешься об имя человека, которое звучит совсем не по-бирмански – Давид Оливер Абель (вообще-то, его фамилия по-английски традиционно читается как «Эйбл», но вслед за русскоязычной израильской прессой я все-таки буду называть его Абелем — хотя понятно, что одноименный советский разведчик тут абсолютно ни при чем). Этот человек в зените своего влияния, по общему признанию, занимал 3 место в иерархии руководства страны, а в сфере экономики он бесспорно был самым главным. При этом если бывший шеф военной разведки, премьер-министр генерал Кхин Ньюнт, будучи также незаурядным и ярким человеком, «играл» в политику (за что и поплатился), то генерал Абель подчеркнуто не высовывался дальше экономики, хотя и в других сферах государственного управления его мнение часто было решающим. При всей условности аналогий, его можно сравнить с советским премьером Алексеем Косыгиным, таким же технократом на политической должности, и точно так же не сумевшим довести до конца начатые экономические преобразования.

    Уникальность генерала Абеля не исчерпывалась непривычным для бирманцев именем. Ко всему прочему он — католик по вероисповеданию, получил образование за границей, а многие израильские газеты писали, что он еврей не только по матери, но и по отцу. В разных публикациях о крови генерала Абеля пишут по-разному. Одни говорят, что его отец Альфред Абель имел шанскую и немецкую кровь. Национальность его матери, До Чай, также вызывает вопросы – хотя в Израиле без всяких оговорок пишут, что она еврейка, хотя и была христианкой по вероисповеданию. Впрочем, в одной из публикаций, со ссылкой на двоюродную сестру генерала Абеля, доктора Эстер Дэниелс-Филипс, эмигрировавшую в Израиль из Бирмы в 1962 году, говорится, что отец генерала также был евреем. Больше того, она же обмолвилась о родном брате генерала Абеля, якобы живущем в Великобритании и не скрывающем, что он еврей. Кроме того, выяснилось, что генерал периодически тепло общается со живущими в Израиле родственниками и пишет им письма.

    Сам генерал Абель всем говорит, что отец его был индусом-христианином, а мать в конце концов приняла буддистскую веру, но ее предки на самом деле были евреями. Одному из заезжих израильтян он сказкал буквально следующее: «Я не могу утверждать, что я еврей. Скажу лишь, что во мне действительно есть еврейская кровь».

    Для многих решающий аргумент в пользу национальности генерала Абеля – его внешний вид. Он – невысокого роста, с довольно темной кожей. Постоянно носит большие очки.

    Вот две фотографии генерала. Первая сделана во время его нахождения на министерских постах.



    Вторая фотография – двухлетней давности, и сопровождает интервью генерала янгонской газете «Мьянма Таймс».



    В общем, пусть каждый сам, глядя на фотографии, решает, на представителя какой национальности больше всего похож генерал Абель.

    В тексте про генерала Абеля я не хочу влезать в дебри истории евреев в Бирме, хотя это на самом деле очень интересная тема. Достаточно сказать, что когда от многотысячной еврейской диаспоры в Янгоне в конце концов остался всего один официальный еврей, который хранил ключи от расположенной в даунтауне синагоги, еврейские сообщества по всему миру искали ему жену, готовую приехать жить в Мьянме – только бы он не уезжал. Но генерал Абель никогда не был «официальным» евреем и в синагогу не ходил.

    Не хочу я и затрагивать очень объемную тему бирмано-израильских отношений, хотя на определенных этапах истории они были очень тесными, и порой имели не только интересные, но и несколько комические эпизоды. Например, премьер-министр Бирмы У Ну (рьяный буддист, который, будучи руководителем страны, периодически посылал всех подальше и уходил на несколько дней в монастырь простым монахом — успокаивать нервы) давал израильскому премьеру Давиду Бен-Гуриону уроки медитации и даже учил его стоять на голове.

    Кстати, степень доверительности таких отнрошений высоко оценивали в СССР. Советское руководство даже пыталось использовать У Ну для прощупывания позиций израильтян – и перед бирмано-израильской встречей на высшем уровне ему была вручена советская анкета — список того, что надо ненавязчиво спросить у израильского коллеги. У Ну к почетному поручению отнесся своеобразно – он просто сунул оригинал этого вопросника ошалевшему израильскому премьеру и попросил заполнить анкету в свободное от переговоров время. Нужно ли говорить, что по формулировкам вопросов, по их порядку, по логике их компоновки и по пояснениям к ним, израильтяне быстро сделали полезные для себя выводы о том, как будет вести себя СССР в ближневосточном конфликте.

    О теплых отношениях Бирмы и Израиля, тем не менее, следует упомянуть – это одно из объяснений, почему генерал со столь экзотическим для Бирмы именем и с родственниками в Израиле все-таки сделал в этой довольно ксенофобской стране такую карьеру.

    И еще один немаловажный нюанс заслуживает упоминания. С подачи генерала Аун Сана отношения между бирманскими и британскими военными в постяпонский период были довольно хорошими. Начало этому положила встреча генерала Аун Сана с британским коллегой Уильямом Слимом – когда оба договорились не обсуждать политические вопросы, не выяснять, кто где хозяин и кто кого угнетает, а прагматично сотрудничать в военной сфере. Генерал Слим потом не скрывал, что Аун Сан ему понравился. Видимо, такого рода отношения были и на других «этажах» британско-бирманского военного сотрудничетсва – тем более, что обе армии совместно воевали против японцев. (А сначала бирманцы воевали против бриттов в союзе с японцами. — Vogel )

    Поэтому когда бирманцы наконец добились от англичан сроков признания независимости, они попросили оставить в стране сроком на три года довольно значительную британскую военную миссию. Главной целью этой миссии было обучение бирманской армии, которая создавалась по британским лекалам. В колониальное время бирманской армии фактически не существовало: полицейскими были завезенные в Бирму индусы, а военные задачи чаще всего выполняли обученные англичанами отряды национальных меньшинств с окраин Бирмы. Поэтому, учитывая непростые межнациональные отношения внутри страны, создание именно профессиональной бирманской армии (то есть, имеющей ядро из этнических бирманцев) становилось одной из самых первоочередных задач.

    После того, как эта миссия в конце концов покинула Бирму, многие английские и полуанглийские офицеры остались служить в бирманской армии в индивидуальном порядке. Число тех, кого никто не ждал на родине, или у кого здесь были бирманские жена и дети, было немалым. Конечно, уже их дети стали бирманцами, получили чисто бирманские имена (в Мьянме фамилий нет, поэтому такой признак национальности как фамилия здесь «не работает»), и постепенно они просто растворилась среди бирманцев. Но даже в 1962 году, когда смотришь список 17 членов военной хунты, пришедшей к власти в результате военного переворота, невольно выделяешь совсем не бирманское имя – главком ВВС бригадный генерал Томас (Томми) Клифт (бывший боевой британский летчик, сын англичанина и шанки). Кроме того, изучение английского языка в Академии оборонной службы всегда было на высоком уровне – и рискну заметить, что несмотря на закрытость страны, бирманские генералы всегда говорили по-английски гораздо лучше своих тайских коллег. (Шаны — одно из крупных нацменьшинств Мьянмы/Бирмы. — Vogel )

    То есть, закрытая военная каста Татмадо (Главная военная академия Мьянмы/Бирмы; кроме неё в стране есть минимум ещё одна. — Vogel ), которая олицетворяется на Западе с оголтелым бирманским национализмом и попытками закрыть страну и творить в ней все что заблагорассудится, по крови гораздо более интернациональная и гораздо менее бирманская, чем среднестатистические бирманцы. Этот феномен вполне можно понять, если учесть, что именно нечистокровные представители той или иной национальности чаще всего становятся самыми оголтелыми националистами. Например, военный диктатор генерал Не Вин был этническим китайцем – а большего бирманского националиста чем он нужно еще поискать.

    Генерал Абель стал как раз одним из последних осколков правящей военной элиты с видимыми на поверхности европейскими корнями. А среди высшего ее руководства – безусловно, последним. Формально некоторые, например, качинские офицеры тоже могут носить христианские имена – но это уже совсем другая история. (Качинцы — ещё одно нацменьшинство. — Vogel )

    Вот от этой общей картины самое время перейти к конкретному человеку. 28 февраля 1935 года, когда Бирма была еще британской колонией, в упоминавшейся уже интернациональной семье появился на свет четвертый ребенок (всего в семье родилось 12 детей) – мальчик Давид. Отец его был железнодорожным инженером, мать – старшим учителем в школе. Родители раньше жили в «летней столице» Бирмы Меймьо – живописном городке в горах недалеко от Мандалая, куда в жаркие месяцы перебиралась из Янгона от жары вся британская колониальная администрация (сейчас это город Пьин У Лвин). Видимо, именно происхождение семьи из околошанских районов дало повод утверждать о том, что в жилах генерала помимо других течет еще и шанская кровь. Тем не менее, сам Давид родился около Рангуна, в Инсейне, где находилось крупнейшее в Мьянме железнодорожное депо и где служил его отец.

    С началом Второй мировой войны семья вернулась обратно в Меймьо, и здесь Давид начал свое обучение в католической миссионерской школе Св. Альберта. После окончания школы в 1951 году, он два года изучал медицину в колледже, расположенном в Мандалае. Начавшиеся в Бирме гражданские беспорядки заставили его прервать учебу – но, как оказалось, это был его счастливый шанс. В рамках уже упоминавшегося бирмано-британского военного сотрудничества проводился набор для обучения в Королевской военной академии Сандхерст. Давид оказался идеальным кандидатом: помимо незаурядного ума вербовщиков привлекли и весьма необычные анкетные данные кандидата – католик, небирманец, с отличным английским.

    Не буду подробно описывать эту военную академию, расположенную в 55 километрах к юго-западу от Лондона. Скажу лишь, что это – одно из самых престижнейших учебных заведений мира, программы которого далеко выходят за рамки военных дисциплин. Здесь учились особы королевской крови, будущие монархи, президенты, премьер-министры и военначальники многих государств мира. Желающих узнать об этой академии подробнее, отсылаю к Интернету.

    В Королевской академии Сандхерст Давид Оливер Абель отучился три года. И это – именно тот случай, когда никто не может упрекнуть его в том, что он не учился в бирманской Академии оборонной службы, через которую прошло абсолютное большинство бирманских генералов. Потому что, несмотря на то, что Академия оборонной службы тоже готовила не просто военных, а военно-политическую элиту Бирмы, ни у кого язык не повернулся бы сравнивать эти два учебных заведения – бирманское и британское. Потому что ПТУ с университетом все-таки не сравнимы по определению.

    Тем не менее, тот факт, что генерал Абель не учился в Академии оборонной службы и не имел лобби в виде друзей-однокурсников, которые тащили друг друга наверх (Каждый ежегодный выпуск академии понимает себя как особую замкнутую группу внутри армии и государства, члены которой должны помогать, в первую очередь, друг другу. — Vogel ), давало ему не только счастливый шанс быть над всеми группировками, а значит – устраивать многих в качестве компромиссной кандидатуры на той или иной должности. Главным минусом было то, что в его движении наверх ему никто не помогал – и он мог рассчитывать только на себя, на свои таланты и на умение не вляпаться в ту или иную закулисную интригу.

    Помогло ему и то, что в Королевской академии Сандхерст он изучал экономику – причем, как я уже сказал, это отнюдь не была банальная подготовка офицера-тыловика. А значит – он получил уникальные знания, которыми в бирманской военной элите того времени практически не обладал никто. То есть, по уровню своих знаний он стоял гораздо выше бирманского горизонта, и поэтому отлично понимал, что из мирового опыта можно применить в Бирме.

    После возвращения из Великобритании началась военная карьера Давида Оливера Абеля. Если честно, я не могу ничего сказать об этой карьере – да и были ли в этой упорной дороге наверх какие-то яркие краски? Свои экономические знания молодому военному афишировать, видимо, не стоило – руководство страны строило «бирманский социализм», предпринимая один разрушающий экономику эксперимент за другим. А опыт бригадного генерала Аун Джи, ближайшего соратника диктатора Не Вина, который был вычеркнут Не Вином из друзей и подвергся репрессиям только за то, что выражал несогласие с социалистическими преобразованиями, ясно демонстрировал, что попытки умничать могут кончиться плохо. И Давид Оливер Абель, как и многие его сослуживцы, не лез куда не следует, а просто делал карьеру. Тем не менее, именно как образцовый служака он как раз и получал свои очередные повышения по службе. В 1970 году он женился на До Кхин Тейн Му (баптистке по вероисповеданию). Своих детей у супружеской пары не было, но они воспитали восемь приемных.

    Звездный час бригадного генерала наступил в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века, когда пришедшее к власти новое поколение военных решилось на экономические преобразования. Бригадный генерал Абель занимал тогда должность Генерального директора Департамента поставок. А через несколько лет он получил прозвище «экономического царя Бирмы».

    Нужно сказать, что генералы с самого начала подчеркивали, что они не планируют удерживать власть долго – их задача была навести порядок после кровавых событий 1988 года и провести всеобщие выборы. Но при этом они готовы были передать власть только ответственным людям, которые, по их мнению, были бы настоящими патриотами страны, а не выполняли приказы из-за рубежа. Победившая на выборах 1990 года Национальная лига за демократию (она набрала 57 процентов голосов избирателей), по мнению генералов, к числу таких ответственных людей не относилась. Собственно, повторилась история 1960 года. Но если в 1960 году генерал Не Вин, проведя всеобщие выборы, все-таки рискнул передать власть победителям (от которых он за полтора года до этого спасал страну – пишу это без кавычек) и некоторое время смотрел, как они продолжали разваливать недоразваленное раньше, то в 1990 году генералы решили, что печальные эксперименты повторять не надо. А раз затея с выборами провалилась – стало понятно, что они будут руководить страной еще долго. Вот тогда и встал вопрос о проведении более масштабных экономических реформ, чем просто демонтаж некоторых «социалистических» пережитков в экономике, который фактически начался в последние месяцы предыдущего режима. Еще в марте 1989 года был провозглашен курс курс на строительство рыночно-ориентированной экономики, и ключевой фигурой, наполнившей в последующие годы этот курс конкретным содержанием, стал бригадный генерал Давид Оливер Абель. В разное время он занимал ключевые посты министра торговли, министра финансов и министра национального планирования и экономического развития.

    Оценки этой деятельности генерала Абеля – порой диаметрально противоположные, и этому есть несколько причин. Во-первых, не все принимают логику экономических преобразований, сувязанных с именем генерала. Во-вторых, сложно отделить то, что делал сам генерал, и то, что вносила в процесс группа окружавших его товарищей (то есть, руководивших страной генералов, среди которых мало кто хоть что-то понимал в экономике). В-третьих, иногда бывает так, что благие намерения в итоге превращаются в своею противоположность. А в-четвертых, к деятельнсти политиков часто подходят с позиций «презумпции виновности» — раз он на таком посту, то просто обязан воровать. Отсюда – скепсис по поводу чистоты помыслов генерала и активно приклеиваемое ему зарубежной оппозицией прозвище «Мистер 10 процентов». При этом никаких конкретных коррупционных обыинений к нему не предъявлялось – в отличие, например, от генерала Кхин Ньюнта, который угодил на 44 года домашнего ареста именно по обвинению в коррупции.

    Я не берусь составлять подробный анализ того, что в 90-е годы сделано в сфере экономики Мьянмы. Это – тема большой монографии, а не поста в ЖЖ. Тем более, что логику некоторых процессов сложно понять до сих пор. Ограничусь некоторыми фрагментарными замечаниями, основанными на высказываниях самого генерала. На мой взгляд, они дают некоторое понимание логики его действий, хотя они и сделаны постфактум – а постфактум, как известно, можно найти объяснение чему угодно.

    Например, генерала часто упрекали в том, что после отказа от социализма в стране был сохранен масштабный государственный сектор экономики и не проведена приватизация. Но, по словам генерала, делать это в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века было бы неправильно. После социалистической уравниловки, конфискационной денежной реформы и галопирующей инфляции у мьянманцев просто не было денег, чтобы вкладывать их в покупку предприятий. А значит весь госсектор неизбежно перешел бы под контроль иностранного капитала, что поставило бы под угрозу экономическую безопасность страны.

    Генерал Абель предложил другой путь – сохранить госсектор, но путем привлечения иностранных инвестиций сделать его эффективным. А попутно — помочь подняться частному бизнесу. На взгляд генерала, создание иностранцами СП с государственными предприятиями с одной стороны способствовало бы появлению новых экономических единиц, которые по своему менеджменту и мотивации в корне отличались бы от материнских госкомпаний, а с другой – позволило бы отраслевым министерствам сохранить за ними контроль. В условиях отсутствия денег у населения была сделана ставка на иностранные инвестиции, развитие туризма, некоторую либерализацию торговли – то есть, в конечном итоге, на привлечение в страну иностранного капитала при сохранении контроля над ним со стороны государства. Контрольная функция была возложена на специально созданную для этого Мьянманскую инвестиционную комиссию (она действует до сих пор), председателем которой до 1997 года был сам генерал Абель.

    Более того, генерал Абель считал, что военной элите тоже нужно учиться бизнесу и работе в новых экономических условиях, поскольку чиновники госпредприятий постоянно демонстрировали свою вопиющую некомпетентность и непонимание реалий рынка. Для этой цели он в феврале 1990 года создал «Юнион оф Мьянма экономик холдинг лимитед» (из-за труднопроизносимой аббревиатуры “UMEHL” он известен под названием «У Байн» и существует до сих пор). Оставаясь формально частной структурой (60 процентов его учредителей – физические лица при погонах), он на деле является «коммерческой рукой» Министерства обороны и «бизнес-клубом полковников», играющим довольно значительную роль в современной экономике Мьянмы. Первым председателем этого холдинга стал генерал Абель.

    Первоначально экономическая политика генерала была успешной. Открывшаяся для внешнего мира после долгих лет изоляции Мьянма, в которой генералам удалось навести порядок и обеспечить стабильность, была очень интересна для иностранных инвесторов и торговых партнеров. И те компании из развитых стран, которые успели на том этапе «заскочить» в Мьянму, весьма неплохо на этом заработали.

    Генерал Абель как-то рассказывал историю про одного западного бизнесмена, который просил дать ему возможность реализовать своей проект в Мьянме по добыче меди. «Все, что у меня есть – это рубашка на мне, — говорил он. – Но я прошу мне поверить – я знаю, что смогу реализовать этот проект». Генарал – отличный рассказчик и знает, что в этом месте должна быть пауза. И после этой самой паузы он с улыбкой добавляет: «А сейчас этот бизнесмен прилетает в Мьянму уже на собственном самолете».

    А потом против страны были введены санкции – в наказание за отсутствие в Мьянме демократии. Формально эти санкции не были международными – их поддержали только несколько стран мира. Но это были именно те страны, которые принято называть ведущими мировыми инвесторами. Плюс из-за их позиции автоматически был закрыт доступ к деньгам международных финансовых организаций.

    Узнав о решении Билла Клинтона ввести против ее страны санкции, До Аун Сан Су Чжи (Лидер оппозиции, находилась в тот момент под домашним арестом. — Vogel ) воскликнула: «Это – лучшее, что президент мог бы сделать для Бирмы!». А для генерала Абеля это, видимо, стало личной трагедией, потому что тот экономический курс, который он предлагал для Мьянмы и который, видимо, реально поднял бы экономику страны на новую высоту и улучшил жзизнь мьянманцев, оказался перечеркнутым.

    И пока До Аун Сан Су Чжи откровенно злорадствовала по поводу введенных против ее же собственной страны санкций (которые ударили отнюдь не по генералам, а прежде всего по простым мьянманцам) и призывала туристов не ездить в Мьянму, генерал Абель делал все, чтобы нивелировать этот удар. Его тогдашняя должность Министра национального планирования и экономического развития оказалась как нельзя подходящей для такой работы. Пригодился и сохраненный госсектор экономики. Именно с помощью перераспределения денег внутри этого госсектора удалось сохранить «социальные» дешевые цены на коммунальные услуги, электроэнергию, почту, некоторые виды транспорта. То есть, сделать так, чтобы простые мьянманцы в меньшей степени пострадали от санкций. А попутно вводились более высокие цены на товары не первой необходимости и своеобразные «налоги на роскошь» в мьянманском понимании этого слова.

    Экономика начала функционировать по новым правилам – и это явно был не тот сценарий, который хотел реализовать для нее генерал Абель. Но первые руководители страны в сложившихся условиях уже считали масштабный госсектор экономики благом для страны и не хотели его реформировать, а поток инвестиций значительно сократился. Во время азиатского кризиса 1997 года Мьянма оказалась пострадавшей менее всего – потому что в ней из-за отсутствия фондового рынка и свободного обмена валюты просто нечему было падать, а инвестиционный кран ей перекрыли до этого. Это рождало в руководстве страны мнение о том, что существующая простая модель экономики – как раз и есть оптимальный и стабильный вариант. Система перераспределения и «социальных» цен привела к тому, что бизнес, достигший какого-то уровня, начинал откровенно душиться налогами и поборами. А попутно появилась когорта приближенных к власти олигархов, устравивавших детей генералов в свои бизнес-корпорации и получавших от этого значительные налоговые послабления, дешевые кредиты и выгодные госконтракты. Любимое детище генерала Абеля, холдинг «У Байн», стал постепенно ленивым монстром, наводненным полковниками, паразитирующими на данных этому холдингу преференциях от государства.

    Генерал Абель пытался что-то сделать – но его все меньше и меньше слушали. Тогда он изменил тактику – стал публично (в том числе за рубежом) заявлять о готовности страны к структурным реформам и к большей открытости экономики. Расчет был прост: если бы эти слова дезавуировали – его товарищи по руководству страной публично показали бы свое нежелание реформировать все более стагнирующую и погружающуюся в коррупцию экономику (подобную тактику публичного шантажа своих коллег-генералов потом примет на вооружение генерал Кхин Ньюнт при продвижении своего плана перехода Мьянмы к демократии). Тем не менее, первые лица страны генерала Абеля одернули.

    Последние годы генерала Абеля у власти – период разочарований. Он пытается что-то сделать – но это «что-то» — уже в духе его работы во времена генерала Не Вина. Он просто четко выполняет свои обязанности и умело организует процесс, но понимает, что реформаторские идеи сегодня не ко двору. Его переводят на внешне очень престижный, но по сути непонятный пост с размытыми полномочиями – он становится Министром офиса Председателя Государственного комитета мира и развития. Постепенно становится ясно, что его карьера идет к закату.

    Пожалуй, единственный человек, у кого генерал Абель находил поддержку, стал генерал Кхин Ньюнт. Об отношениях двух генералов, пожалуй, лучше всего говорит тот факт, что, по слухам, Давид Оливер Абель учил Кхин Ньюнта английскому языку. Оба они не заканчивали Академию оборонной службы, и поэтому не имели «группы поддержки» в виде своих однокурсников. Но даже вдвоем они могли бы стать довольно сильным тандемом, сравнимым по влиянию с целой группой.

    Видимо, это не могло не беспокоить непосредственного начальника генерала Абеля, председателя Государственного комитета мира и развития старшего генерала Тан Шве, который, как глава государства, как раз и был неформальным «смотрящим» над тем, чтобы ни одна из соперничающих групп в Татмадо не получила излишнее влияние. Поэтому, решив возвысить генерала Кхин Ньюнта и сделав его премьер-министром, старший генерал Тан Шве одновременно отправил в отставку генерала Абеля. На дворе был 2003 год, генералу Абелю исполнилось 68 лет, но он был отнюдь не самым старым членом тогдашнего руководства Мьянмы.

    По традиции военной касты Татмадо, где всегда в основе любой деятельности лежит функция, а не личность, отправленные с почетом в отставку чиновники тут же «теряются» из публичного пространства. При уходе на пенсию они обычно получают некий соцпакет – например, дом, участок земли, пермит на машину (Разрешение на импорт автомобиля; из-за искуственного ограничения импорта такое разрешение или саму машину можно было продать за бешеные деньги. — Vogel ), или доходную должность в госсекторе для сына или дочки. А после этого – тихо доживают свой век, засвечиваясь в лучшем случае на благотворительных акциях.

    Генерал Абель и тут стал исключением из правил. Он снова ездит по международным конференциям – и тут уже никто не мешает ему говорить о том, какое должно быть экономическое будущее для Мьянмы и в каких реформах нуждается страна. При этом окружающие понимают, что генерал – никакой не диссидент, а почетный отставник. А значит – начинают думать, что за его словами, возможно, стоят реальные планы. Три года отставной генерал таким образом пытался извне подтолкнуть своих бывших коллег на преобразования, пока они не поступили радикально – по слухам, просто запретили ему выезжать из страны.

    Среди тех, кто когда-то начинал инвестировать в Мьянму, генерал Абель до сих пор пользуется огромным авторитетом. Естественно, с живым экономическим гуру хотят познакомиться и те, кто приходит в Мьянму сегодня. Хотя сейчас у генерала серьезные проблемы со здоровьем (у него больное сердце), и не на все встречи он соглашается, но, пожалуй, никто из собеседников не уходит от него разочарованным. В силу сложившихся обстоятельств отставной генерал Абель не может быть лоббистом – но его роль как консультанта по хитросплетеням мьянманского госаппарата и бизнеса, правилам принятия решений и продвижения документов, иногда бывает просто незаменимой. При этом он на самом деле производит впечатление незаурядного человека – эрудированного, компетентного, с отменным чувством юмора и с аристократическим достоинством.

    Видимо, нынешнее подчеркнутое внимание и уважение к нему во многом служат для отставного генерала Абеля утешением при воспоминаниях о том, сколько он не смог или не успел сделать для экономики своей страны. И хотя он носил погоны, но вошел в историю именно как «экономический царь Мьянмы» и как человек, который делал все, чтобы Мьянма начала своей путь к процветанию еще 20 лет назад. В беседе с одним из своих израильских собеседников генерал Абель призвал не судить людей по погонам – в конце концов, в том же Израиле Ариэль Шарон, Эхуд Барак и Ицхак Рабин тоже были отнюдь не штатскими людьми.

    14 комментариев

    avatar
    Дзякуй вам, дарагі пане Vogel! Так хочацца цытаваць і цытаваць, ажно цяжка спыніцца.

    Паны брамчане могуць параўнаць песнапенні генералу «у ізраільскай прэсе» і сваю крытыку тутэйшага калхознага дыктара. Можа скажаце пару ласкавых песнапеўцам, а, не?

    После возвращения из Великобритании началась военная карьера Давида Оливера Абеля.

    после отказа от социализма в стране в марте 1989 года был провозглашен курс курс на строительство рыночно-ориентированной экономики, и ключевой фигурой, наполнившей в последующие годы этот курс конкретным содержанием, стал бригадный генерал Давид Оливер Абель

    был сохранен масштабный государственный сектор экономики и не проведена приватизация. Но, по словам генерала, делать это в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века было бы неправильно. После социалистической уравниловки, конфискационной денежной реформы и галопирующей инфляции у мьянманцев просто не было денег, чтобы вкладывать их в покупку предприятий. А значит весь госсектор неизбежно перешел бы под контроль иностранного капитала, что поставило бы под угрозу экономическую безопасность страны.

    Генерал Абель предложил другой путь – сохранить госсектор, но путем привлечения иностранных инвестиций сделать его эффективным. А попутно — помочь подняться частному бизнесу. На взгляд генерала, создание иностранцами СП с государственными предприятиями с одной стороны способствовало бы появлению новых экономических единиц, которые по своему менеджменту и мотивации в корне отличались бы от материнских госкомпаний, а с другой – позволило бы отраслевым министерствам сохранить за ними контроль. В условиях отсутствия денег у населения была сделана ставка на иностранные инвестиции, развитие туризма, некоторую либерализацию торговли – то есть, в конечном итоге, на привлечение в страну иностранного капитала при сохранении контроля над ним со стороны государства. Контрольная функция была возложена на специально созданную для этого Мьянманскую инвестиционную комиссию (она действует до сих пор), председателем которой до 1997 года был сам генерал Абель.

    И пока До Аун Сан Су Чжи откровенно злорадствовала по поводу введенных против ее же собственной страны санкций (которые ударили отнюдь не по генералам, а прежде всего по простым мьянманцам) и призывала туристов не ездить в Мьянму, генерал Абель делал все, чтобы нивелировать этот удар.
    0
    avatar
    А вось пярлінка! — яшчэ крыху і прабелаў не застанецца ў выяве:
    степень доверительности таких отнрошений высоко оценивали в СССР. Советское руководство даже пыталось использовать У Ну для прощупывания позиций израильтян – и перед бирмано-израильской встречей на высшем уровне ему была вручена советская анкета — список того, что надо ненавязчиво спросить у израильского коллеги. У Ну к почетному поручению отнесся своеобразно – он просто сунул оригинал этого вопросника ошалевшему израильскому премьеру и попросил заполнить анкету в свободное от переговоров время. Нужно ли говорить, что по формулировкам вопросов, по их порядку, по логике их компоновки и по пояснениям к ним, израильтяне быстро сделали полезные для себя выводы о том, как будет вести себя СССР в ближневосточном конфликте.
    0
    avatar
    З нейкага моманту — можа калі частей стаў гучаць у хаце, фонам, еўраньюс замест ахоты і рыбалкі, — пачала займаць тэма гэтых няшчасных рахінжаў.
    Вось вам прыклад «дзяцей», выбраных каб стаць зброяй, нажэньдзем. І так увесь час. Педафілы ад прапаганды на службе у камунафашызма. Так было заўсёды. Проста апошнія стагоддзі камунафашызм залез на самы верх і уплыў ягоны ўзмоцніўся. А затым дык і ўвогуле было настала царства перамогі. Але без вайны камунафашызм не можа цараваць…
    Няшчасныя нядаўнія расейскія крэпасныя, якія атрымалі шчасце трапіць у «трудавую» армію імя Бранштэйна, сына аднаго хлопа, якога царызм надарыў зямлёй — таксама такія «дзеці».
    Ну, пра савецкіх ад мала да вяліка і цягам некалькіх пакаленняў, і казаць няма чаго. Яны ўвогуле лічацца вырачанымі на ідэалагічнае педафільства.
    Даўнбасцы і крысчане заўсёды знойдуцца — каб прыслужваць-падручнічаць педафілам ад прапаганды, якія ніколі не дзейнічаюць, дарэчы, без штыка… Каб дапамагчы данбасцам і крымчанам застацца пад уладай вычварэнцаў.
    Так, амеры з крамлёўскімі гатовы ваяваць да апошняга украінца. Да апошняга паляка. Да апошняга русскага.
    Камунафашысты заўсёды супраць нацыяналізіма. Традыцыя.
    Божа, беражы кітайцаў!
    0
    avatar
    :p
    В общем, пусть каждый сам, глядя на фотографии, решает, на представителя какой национальности больше всего похож генерал Абель.
    Шо гэта было? І ёсць? Атвічаць ні нада. Няхай кожны сам — сабе.
    0
    avatar
    Статья безусловно интересная.
    Но вот два момента как-то обратили внимание:
    1. Вопрос санкций не раскрыт. По статье выходит, что доблестные и честные военные, нежно и уверенно несли Мьянму в сторону демократии и экономического процветания. А тут бац, проснулся как-то одним недобрым утром Клинтон и подумал — «чё-та у вас, ребята, маловато демократии… Получайте-ка санкции в плечи». И в тот же день их раз — и объявили. Пристрелили так сказать, взлетающего орла.
    Видя, с каким скрипом бюрократические шестеренки в США поворачивают политику в отношении других стран в ту или иную сторону (всегда есть либо долгая «артподготовка», либо ситуация становится настолько вопиющей, что хошь не хошь — а приходится реагировать), становится понятно — либо автор сознательно не захотел нам раскрыть всю картину, либо сам в ней не до конца ориентируется. А надобно было бы, если статья претендует на политико-аналитическую.
    А так она больше похожа на качественную (отдадим должное), но всё же агитку в стиле «Комсомольской правды».
    2. Судя по тому, с какой внимательностью и тщательностью автор подошёл к вопросу национальной принадлежности героя статьи, пан Вогель у нас — истинный ариец ))
    0
    avatar
    Вопрос санкций не раскрыт

    Это не статья, а информашка в телеге по случаю смерти бывш. «экономического царя» и давний пост того же автора, давнего резидента Мьянмы, в его ЖЖ о том же герое, ещё живом. О санкциях и пр. есть в др. постах в том же ЖЖ. Не вижу причин, почему эту тему автор должен разжёвывать в каждом тексте. Если сильно интересно, можете сходить в ЖЖ и почитать тексты соотв. периода. Как бонус узнаете, как выглядят хорошие, годные санкции

    По статье выходит, что доблестные и честные военные, нежно и уверенно несли Мьянму в сторону демократии и экономического процветания.

    Не пойму, с какой целью вы передёргиваете. Во втором тексте прямо сказано, что военные провели выборы, но отменили их результаты, которые не понравились. Также сказано о начале демонтажа социалистической экономики, созданной при Не Вине, планах приватизации и привлечении внешних инвесторов через СП, но без распродажи страны. Всё это правда. Равно как и то, что санкции оборвали реформы и били по населению, а не по уровню жизни генералов.

    Вам хочется ритуальных инвектив в адрес кровавой бирманской хунты? Тогда читайте западные СМИ. Вот только из них вы не поймёте, как эта проклятая хунта вообще могла так долго держаться у власти и почему бирманские солдаты в 80-х расстреляли протесты студентов, монахов и горожан, а не собственных командиров. Объективного взгляда на предисторию и актуальную историю проблем с так называемыми «рохинджа» вы тоже вряд ли найдёте в СМИ: хоть западных, хоть постсоветских, хоть мусульманских.
    0
    avatar
    По статье выходит, что доблестные и честные военные, нежно и уверенно несли Мьянму в сторону демократии и экономического процветания.

    Не пойму, с какой целью вы передёргиваете. Во втором тексте прямо сказано, что военные провели выборы, но отменили их результаты, которые не понравились.
    хто ж тут «перадзёргівае»? Пан проста канстатуе. Іранічна канстатуе.
    Объективного взгляда на предисторию и актуальную историю проблем с так называемыми «рохинджа» вы тоже вряд ли найдёте в СМИ: хоть западных, хоть постсоветских, хоть мусульманских.
    Пану адкрыты і мусульманскія СМІ, што так упэўнена кажаце пра іх неінфармаванасць?
    «Дзеці» рахінджа былі выкарыстаны на ўсю катушку. Напэўна нобелеўская лаўрэатка не стала нешта рабіць — загаданае адным з ваючых кланаў. А хутчэй — у ХХІ-м ст. — ваюючы разам супраць кітайцаў. Там кітайцы некую ГЭС ці што сабраліся будаваць. Народзец М'янмы так мог стаць заможным і незалежным ад буржуінаў, што на м'янмскай медзі такі зарабілі сабе на некалькі кашулек.
    -1
    avatar
    Как бонус узнаете, как выглядят хорошие, годные санкции
    Боюсь, у нас есть все шансы узнать это и без чужого примера. Допрыгается РФ, рикошетом отскочит в нас.
    Не пойму, с какой целью вы передёргиваете.
    Лишь немного утрировал ситуацию, но текст (повторюсь еще раз, в целом — понравился), всё же имеет перекос, представляющий по сути военную хунту не с самой худшей стороны.
    Вам хочется ритуальных инвектив в адрес кровавой бирманской хунты?
    Нисколько. В целом интерес представляет поиск аналогий между нашим режимом и другими странами.
    С этой точки зрения ваш комментарий дополнил картину, Бирмой/Мьянмой ранее не интересовался в принципе, поэтому текст без дополнительных пояснений и показался однобоким.
    0
    avatar
    представляющий по сути военную хунту не с самой худшей стороны

    Проблема в том, что кроме «самой худшей стороны» (или нескольких подобных), у неё были и другие стороны, а также — поддержка немалой части населения, особенно — сельского. К тому же речь не о хунте в целом, а лишь об одном конкретном её члене, не самом главном по рангу и не селюке с местным военным образованием и соответствующим кругозором, как у большинства тамошних генералов, включая высших
    0
    avatar
    поддержка немалой части населения, особенно — сельского. К тому же речь не о хунте в целом, а лишь об одном конкретном её члене, не самом главном по рангу и не селюке с местным военным образованием и соответствующим кругозором, как у большинства тамошних генералов, включая высших
    сельскія — ага! Дзеці, якія ніколі не дакажуць, што гэта не яны «падтрымвалі», а якія гарлапаны у СМІ ад іх імя — тым болей хунта з цудоўным брытанскім неселюком загадачнай нацыянальнасці вырашыла не прызнаваць вынікі выбараў. Чаму? А не спадабаліся выбраныя на выбарах.
    Усё проста.
    0
    avatar
    Если убрать генералов и некоторый местный колорит. То хдета я это уже видел… В окно что ли? :))
    +1
    avatar
    Вось і я пра гэта. А напета столькі хвалы цару М'янмы.
    *lol*
    І ніхто не пратэстуе. :)
    Ні пані прасветлыя, ні паны з туманнага Альбіёну, ні паны знатакі заводаў і матацыклаў.
    Вось каб ведалі па-бірманску, дык пакаверкалі б з'едліва м'янмскую мову, а так цішыня.
    0
    avatar
    Вам незнание бирманского и вообще хоть чего-то о стране не помешало бредить выше
    +2
    avatar
    я толькі пана цытую O_o
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.