Статьи Брамы
  • 1682
  • Психология масс на микро уровне

    Фокус групай маіх даследаванняў заўсёды быў працоўны калектыў. Невялікае прамысловае прадпрыемства, дае добрую выбарку, бо адлюстроўвае аснову беларускага грамадства – пралетарыят і тэхнічную інтэлігенцыю, хоць, трэба прызнаць, у апошні час яны выціскаюцца бюджэтнікамі і офіснымі працаўнікамі.

    Дык вось… Яшчэ дзесяць год таму, любоў да Лукашэнкі тут была пераважаю чай. Большасць рабацяг, яго безумоўна падтрымлівала, хоць вядома былі і супраціўнікі, але ў меншай колькасці. Сярэдні склад інжынерна-тэхнічных працаўнікоў (ІТР) ў большасці так сама быў за дзеючага прэзідэнта, але колькасць супраціўнікаў была значна больш, чым сярод працоўных (за кошт большага адсотку маладых людзей з вышэйшай адукацыяй). А вось вышэйшы склад кіраўніцтва, 100 адсоткава быў за Лукашэнку (тут магчыма уплыў, як савецкага выхавання, так і цвярозы разлік – ведаюць, хто іх корміць).

    Усё змянілася пасля 2014 года. Кардынальна змянілася… Калі да 2014, большасць адносілася да Пуціна стрымана і ён не быў актыўным удзельнікам палітычнага дыскурсу ў калектыве, то пасля 2014, ён стаў яго найпершым актарам. Зразумела, што галоўная заслуга гэтага належыць расійскай прапагандзе на беларускім тэлебачанні і ў інтэрнэце. Сярод пралетарыяў падтрымка прэзідэнта рэзка скарацілася, хоць і не абсалютна. Але, што цікава, падтрымка беларускай апазіцыі, ні як, у гэтым асяроддзе не змянілася. Здагадаліся, за каго выступае значная частка пралетарыяту? – за Пуціна! Нават, адзін свядомы лукашыст, які заўсёды рваў за яго горла, пасля пенсійнай рэформы (ён перадпенсійнага ўзросту), зусім нечакана для мяне, выявіўся супраціўнікам Лукашэнкі! Зразумела, цяпер ён выступае за Пуціна. Прыклад красамоўны: ён выразна паказвае, што любоў гэта, мае цалкам “Шкурны” інтарэс. Расія, з тэлевізара, выглядае значна прывабней, чым рэальная Беларусь, і працоўныя кадры жадаюць толькі аднаго – больш грошаў і менш працы.

    У сярэднім ІТП сітуацыя складаней і прасцей – прыхільнікаў Лукашэнкі амаль няма. Тут, праўда, як і ва ўсім беларускім грамадстве, шмат тых, чыя хата з краю, але калі ты не цікавішся палітыкай, то палітыка цікавіцца табой. І тут так сама відавочны падзел на прыхільнікаў беларускай апазіцыі і Пуціна. Прычым на іх свядомасць, асноўны уплыў аказвае інтэрнэт: адпаведна, чые паблікі яны чытаюць і глядзяць, тое і ў іх галовах. І павінен сказаць, што расійская прапаганда перамагае і тут.

    Вышэйшае кіраўніцтва, прыціснула хвасты і на дадзены момант цалкам не зразумела на чыім яны баку. Знешне – партрэты Лукашэнкі ў кожным кабінеце, але гэта не паказчык, магчыма у іх галовах іншы Прэзідэнт.

    Скажу, яшчэ аб пенсіянерах (тых якіх ведаю). Гэта катэгорыя заўсёды любіла Лукашэнку, не залежна ад яго слоў, учынкаў, і памеру пенсіі. Як галоўныя спажывачы тэлепрапаганды, яны так сама вельмі любяць і Пуціна, але першая любоў не іржавее. Лукашэнку яны не абмяняюць на анікога! Яны адзіны верны яго электарат. Пакуль… Пакуль любоў не ператворыцца ў нянавісць. А перадумовы для гэтага ёсць, асабліва сярод “маладых” пенсіянераў.

    Вось, і вынікае з усяго гэтага тое, што знаходжанне Беларусі ў расійскім інфармацыйным полі, згубнае не толькі для краіны, але і асабіста для Лукашэнкі. Пакуль эканамічная сітуацыя была больш-менш стабільнай, асабістыя інтарэсы народа краіны, дыктавала любоў да прэзідэнта. Сёння, дзякуючы расійскай прапагандзе, для беларускага народа з’явіўся новы кумір. Я ўжо не ведаю, хто тупы – чыноўнікі адміністрацыі прэзідэнта, ці нехта іншы, але зразумела адно – уладу ў Беларусі, яны ўжо прасралі!

    КАСТУСЬ.
    • нет

    18 комментариев

    avatar
    С автором статьи не согласен.Сторонников независимости Беларуси стало значительно больше, в том числе и среди пенсионеров.Лукашенко многим не нравится, но скорее на чисто эмоциональном уровне, выходить на протестные мероприятия под лозунгом «Лукашенко должен уйти» не будут до тех пор пока в холодильнике не кончатся «чарка и шкварка».

    Вот интересный опрос о присоединении к России.
    nn.by/?c=ar&i=223427&lang=ru
    0
    avatar
    Нашёл на дожде сегодня у Быкова несколько строк о писателе Алданове (на самом деле химик Ландау).
    Считаю, уместны цитаты. Дальше сплошная цитата.

    Самая странная, самая главная и самая важная для нас алдановская мысль заключается в том, что общество, долгое время жившее в эпоху реакции, как Франция 1848 года, Франция Луи-Филиппа, и Россия Николая, ― это общество не готово к революции, когда она придет. Оно уже пережило момент грядущих перемен, оно уже умерло, и спасать его бессмысленно.

    На эту мысль наводит в романе всё ― все думают только о смерти: киевский инженер и коммерсант Лейден, который уезжает решать свои дела в Константинополь, осматривает турецкие роскоши и влюбляется в красавицу Роксолану, женщину чрезвычайно фривольного поведения, торгующую собой, но с большим достоинством. О смерти постоянно думают киевский мещанин, доморощенный мыслитель Тятенька, Бальзак, еврей, путешественник и мыслитель Виер, другой еврей, путешественник и поэт Гейне.

    Реальные персонажи соседствуют, как всегда у Алданова, с абсолютно вымышленными, а все вымышленные персонажи ― так или иначе его автопортреты. И все они думают о смерти, все они ни к чему не могут прийти. Бальзак, самый умный герой этой книжки, который умирает от гангрены, все время думает о том, что, нося в своей голове 2000 персонажей, сочиняя за год по 16 крупных, иногда романного масштаба текстов, столько зная о человеческой природе, он теперь умирает в 52 года и ничего определенного не может о жизни сказать. Все, что он написал, было противоречиво, ― и жизнь была противоречива, и никакого нет в ней смысла.

    Из всех этих лейтмотивов, из всей пестроты и кажущейся бессмыслицы, тем не менее, складывается довольно ясная мысль, очень важная для Алданова в 1952 году. Почему он в 1952 году вдруг пишет эту книгу, оборвав многие прежние замыслы, только что оторвавшись от своего главного философского романа «Живи как хочешь»? Да потому что Алданов в высшей степени чувствовал то, что называется духом истории. Он уехал зрелым человеком, известным автором, правда, химических трудов, но тем не менее. Ему было хорошо за сорок, он, в отличие от Набокова, успел не просто по-настоящему узнать Россию, а осуществиться в ней. Все его мысли были связаны на протяжении жизни прежде всего с Россией ― мысли об исторических циклах, о роли случая, о роли личности в истории.

    Поэтому, конечно, он пишет свою книгу прежде всего о России, и главная его тема в это время ― то, что никакая революция или свобода ничего уже не изменят, всё уже умерло. Наверно, еще можно внести какие-то косметические перемены, поправки, можно вызвать, как он описывает Францию 1848 года, интеллектуальные брожения, споры, заседания Временного правительства, где каждый говорил слишком много, чтобы его не сочли дураком. В общем, еще можно внести косметические изменения в мир, но главного сделать нельзя, поскольку безнадежно пропущено то время, когда можно было что-то изменить хирургией или эволюцией. По большому счету, все революции будут только подрумянивать труп. Пошло время разложения. И если в России 1952–1953 года действительно умрет Сталин, ― а этого ждут тогда с минуты на минуту, все замечают, что он реже появляется на публике, пытается передать власть, возможно, ищет преемника, ― даже когда умрет Сталин, ничего не изменится. Ну, случится то, что Эренбург потом назвал «оттепелью», но уже гримируют покойника, по большому счету, все кончено.

    «Повесть» ― о том, что в 1848 году во Франции очередная революция, которая выкинула Луи-Филиппа, ― а революцию все-таки привыкли отождествлять со свободой и прогрессом, ― ничего не изменила. Поздно. И вот это «поздно» сквозит во всей книге, это ее лейтмотив. Поздно влюбляться Лейдену, который придуман с огромной степенью авторского соучастия и некоторого странного для Алданова сентиментального сочувствия (конечно, обрисован он сам). Поздно для Бальзака жениться на Ганской. Поздно для Гейне надеяться на возвращение в Германию. Поздно. Время пропущено.

    Это роман о том, что умерло что-то главное, огромное, и попытки его воскресить на самом деле безнадежны. Что же умерло? Вот это довольно интересно. Умер прогресс, умерла идея просвещения, вертикального развития. В общем, нет больше энтузиазма ни в ком. Лейден ни во что не верит. Кстати говоря, Лейден все время ищет, он говорит: «Должны же быть пять или шесть способов примирения со смертью». Наверно, единственный способ примирения ― понять, что что-то останется после меня. Но после меня не останется ничего, всякая жизнь бессмысленна, да и какое мне будет дело?

    Здесь поймана очень важная интенция, которую мы сегодня, пожалуй, можем испытать на себе. Бессмысленное время, время диктатур, запретов, ограничений, редукции всего и вся ― это время отбирает смысл у жизни. Становится действительно непонятно, зачем жить. Конечно, книга Алданова ― о жизни, которая обессмыслилась, о ценностях, которых нет. Даже у Бальзака, который написал 200 томов, не остается ничего. Какие-то ценности есть у романтического Гюго, который ненадолго появляется в книге. Ему сообщают, что умер Бальзак, и говорят: «Это был глубоко несчастный человек», на что Гюго сердито отвечает: «Это был гений». Гюго ― романтик, вечный революционер, он верит в свое предназначение, в гениальность. Но сам-то Бальзак в свою гениальность уже не верит, не случайно перед смертью он называет себя мумией, которая больше не может ни говорить, ни писать, которая растратила себя непонятно на что.

    Вот это главная, глубокая и страшная мысль Алданова о том, что годы диктатуры, реакции, годы летаргического сна, который замечательно описан у него в киевских главах, обессмысливают жизнь. И турецкая жизнь, жизнь Константинополя, города, полного пестрых удовольствий, наслаждений, замечательной еды, тоже абсолютно обессмыслена, потому что она течет полусонно. Людям нечем жить, кроме этих наслаждений, мысль о свободе даже не приходит к ним, потому что какая может быть свобода? Страшная Европа 1847–1848 годов и, кстати говоря, страшная Европа столетие спустя, Европа российская, советская, в которой после одного тоталитаризма неожиданно воцарился другой, ― это пространство, в котором нет больше смысла. «Повесть о смерти» рассказывает о смерти духа.

    И вот здесь возникает интересный вопрос: а чем же спасался сам Алданов? Ведь мы знаем, что Алданов ― рационалист, он, конечно, картезианец, все поверяет разумом, в гипотезе Бога, по большому счету, не нуждается, в истории всем распоряжается только случай, как он доказывает в трактате «Ульмская ночь», а личность не влияет ни на что и ничего не решается. Как ни странно, этот химик, прагматик, сугубый реалист, верящий только в фортуну, тем не менее верит еще и в бессмертие человеческого духа ― пусть не в личное бессмертие, эта мысль Алданову не приходит. Он все время подчеркивает, что как химик слишком хорошо знает природу смерти, разложения.

    Но вот бессмертие духа ― это да. Бессмертие великих творческих дерзаний, художественных открытий, каких-то невероятных не то чтобы принципов, подвигов духа, но, пожалуй, бессмертие человеческого стремления к сложности, бессмертие самого стремления задавать вопросы. Вот в это он верит безусловно. И то, что неугашаемый человеческий дух иногда, после эпох летаргии, стремительно деградирует, ― вот это для него, пожалуй, самая мрачная и страшная истина. Европа конца сороковых для него ― это могила, как это ни ужасно. Для Алданова, как, кстати, и для Мережковского, даже Наполеон с его демонизмом и романтикой ― более приемлемая фигура, нежели Луи-Филипп. Даже тиран лучше, чем ничтожество. То, что это время, когда диктуют ничтожества, когда дух вырождается, и есть для Алданова самое страшное.

    Как это ни странно, Алданов, этот сугубый реалист и абсолютный отрицатель всякой метафизики, верит в человеческую способность прыгнуть выше головы и проклинает те эпохи, когда эта способность вырождается. Почему он написал «Повесть о смерти»? Потому что когда он смотрел на Россию 1952 года, он не видел в ней возможности возрождения. Как это ужасно ни звучит, по самому строгому счету, он оказался прав, потому что то, что произошло в России в 1953, 1956, 1958 годах, то, что породило такую волну надежд, такую великую литературу, разоблачения злодейств, ― все это очень быстро выдохлось, вот в чем ужас. Поэтому Гейне так мрачнеет, когда ему говорят о том, что он еще вернется в Германию, еще увидит ее свободной: ни ему, ни Германии это уже не нужно, время прошло.
    0
    avatar
    Потому что когда он смотрел на Россию 1952 года, он не видел в ней возможности возрождения. Как это ужасно ни звучит, по самому строгому счету, он оказался прав, потому что то, что произошло в России в 1953, 1956, 1958
    А что такое особенное случилось в 1958-м — через 40 лет советской пустыни?
    Я через год родилась. Спааасиииибоооо сов.власти! Прада, г. кум?
    0
    avatar
    Спасибо! Охренительный текст. Вот поэтому и не могу самостоятельно зобаниться. Эх!
    Весь смысл существования советских зомбяков в продукции вот таких «кстати»:
    и, кстати говоря, страшная Европа столетие спустя, Европа российская, советская, в которой после одного тоталитаризма неожиданно воцарился другой,
    Неожиданно? Прям в 1952 это продолжало выглядеть неожиданным? Даже простая советская кухарка или швея(да, возможно она была из «благородных», бо мир неожиданно перевернулся и бандиты стали всем)могла сделать вывод что бандиты очень даже спланированно стали всем.
    0
    avatar
    Алданов-Ландау «смотрит на Россию»(по Быкову) в 1958-м и пытается примириться со смертью:
    пишет свою книгу прежде всего о России, и главная его тема в это время ― то, что никакая революция или свобода ничего уже не изменят, всё уже умерло
    он описывает Францию 1848 года, мол:
    можно внести косметические изменения в мир, но главного сделать нельзя, поскольку безнадежно пропущено то время, когда можно было что-то изменить хирургией или эволюцией
    аааа:
    главная, глубокая и страшная мысль Алданова о том, что годы диктатуры, реакции, годы летаргического сна, который замечательно описан у него в киевских главах, обессмысливают жизнь. И турецкая жизнь, жизнь Константинополя, города, полного пестрых удовольствий, наслаждений, замечательной еды, тоже абсолютно обессмыслена, потому что она течет полусонно. Людям нечем жить, кроме этих наслаждений, мысль о свободе даже не приходит к ним, потому что какая может быть свобода? Страшная Европа 1847–1848 годов и, кстати говоря, страшная Европа столетие спустя, Европа российская, советская, в которой после одного тоталитаризма неожиданно воцарился другой, ― это пространство, в котором нет больше смысла. «Повесть о смерти» рассказывает о смерти духа.
    0
    avatar
    Фух…
    И турецкая жизнь, жизнь Константинополя, города, полного пестрых удовольствий, наслаждений, замечательной еды, тоже абсолютно обессмыслена, потому что она течет полусонно. Людям нечем жить, кроме этих наслаждений, мысль о свободе даже не приходит к ним, потому что какая может быть свобода? Страшная Европа 1847–1848 годов(так чё там было в те годы?)
    И вот сегодня 2020 и мысль о свободе к ним прийти не может. Почему? Конструкция черепушки исключает такую возможность.
    Бессмысленное время, время диктатур, запретов, ограничений, редукции всего и вся ― это время отбирает смысл у жизни. Становится действительно непонятно, зачем жить.
    Таков мир победившего пролетариата. Да. «Великий инквизитор» — не зря я даже законспектировала когда-то этот текст. Но приложить его к диктатуре пролетариата не позволяли извилины советского концлагерника, мелиорированные этой самой диктатурой пролетариата.
    0
    avatar
    Я понял, с чем вы не согласны, но это и не обязательно. Текст содержит куски, достаточно описывающие мертвое пространство. Применительно к нам — нет живых людей с идеями.
    0
    avatar
    враньё, что Европа в 1847 или 1948-м была мертва. Франция — да, была страшно отравлена, бо 70 лет террора и последующего преклонения перед преступлениями, вместо того, чтобы их заклеймить, — я говорю о подавлении восстания в Вандее — конечно же, омертвили людей и позволили братве разрушить Европу в ХХ-м.
    Но Европа — жива. Не хватит ЖОПЫ у бандитов — чтоб победить мир. Но бандиты не сдаются. :) Пишут зомбяцкие тексты в 2020, что, мол, Алданов описывал мёртвую жизнь прошлых столетий, а не наше время.
    но я не читала Алданова. Может он тоже зомбяк.
    -1
    avatar
    Бандитам помогает посредственность. Она есть везде и преобладает численно. Она и бандитов потом просто вытесняет.
    0
    avatar
    это заблуждения посредственностей :)
    Так посредственности рады обманываться.
    Бандиты правят враньём и террором. Ну и да — иногда террор ослабевает — пытается взять своё враньём. Но без террора их вранья на долго не хватит.
    «Бандитам помогает посредственность. Она есть везде и преобладает численно. Она и бандитов потом просто вытесняет.»
    Посредственность всегда помогает. Вопрос — чему?
    0
    avatar
    Социально близким помогает.
    0
    avatar
    Не помню кто сказал — Если по тв целыми днями показывать лошадиную задницу — ее изберут в президенты.
    0
    avatar
    А если на Браме сутками созерцать Алину, тогда что?
    0
    avatar
    Мимо обязательно проплывет труп твоего врага.
    0
    avatar
    а если ты сам себе враг?
    вот вокруг идёт «холодная война» между СССР и США, а ты ВДРУГ допёр, что таким способом подонки вертят мир на своей оси, то кто тебе враг?
    0
    avatar
    а кто вас держит на Браме? Летите!
    0
    avatar
    привычка к алиносозерцанию и -курощению
    0
    avatar
    Вось, і вынікае з усяго гэтага тое, што знаходжанне Беларусі ў расійскім інфармацыйным полі, згубнае не толькі для краіны, але і асабіста для Лукашэнкі.
    Пустое шалупінне гэтыя словы. Не мае значэння, у якім месцы інфармацыйнай прасторы знаходзіцца сёння Беларусь, бо ў свеце пануюць тыя самыя «свабодныя» СМІ, якія распальвалі войны ХХ-га стагоддзя. І распальваліся гэтыя войны з адзінай мэтай — каб бандыты перамаглі чалавецтва. І яны перамаглі.
    0
    У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.