15 комментариев

avatar
Похоже по пейзажам на лельчицкий и Мозырский районы.
0
avatar
Я смотрела сам фильм в кинотеатре — вместе с теми миллионами… Была ещё не испорченным ржавчиной совочком и удивлялась великодушию сценариста, или режиссёра, которые решили не расстреливать портрет маленького Адольфа.
Сюжет, который как-то не читался, бо отвлекали отдельные кадры.
Белоруссия 1943 год. Деревенский подросток по имени Флёра (уменьшительное от Флориан), несмотря на протесты матери, уходит в партизанский отряд. Там он знакомится с девушкой Глашей. Флёру не берут в бой из-за его юного возраста, и он, обидевшись, решает уйти из отряда. Спустя некоторое время немцы начинают контрпартизанскую операцию. Территория лагеря подвергается обстрелу, на его расположение высаживается немецкий десант. Чудом уцелев, Флёра и Глаша вынуждены бежать из леса.

Вернувшись в родную деревню Флёры, подростки никого там не застают. Решив, что жители спрятались на острове посреди болота, Флёра с Глашей бегут из деревни. При этом Флёра, в отличие от Глаши, не замечает, что за его домом, у стены, лежат недавно расстрелянные жители деревни. С трудом добравшись до острова, подростки находят группу жителей, спасшихся от немцев. Флёра узнаёт, что его мать и две малолетние сестры-близняшки убиты. Шокированный подросток, решив, что его уход в партизаны стал причиной гибели родных, совершает попытку самоубийства, но жители его спасают.

Крестьяне по очереди плюют в чучело Гитлера. В это время Флёру стригут ножом, а состриженные волосы по народному обычаю закапывают в землю. Трое вооружённых крестьян вместе с Флёрой уходят на поиски продовольствия для оставшихся на острове мирных жителей. Взятое с собой чучело Гитлера они устанавливают на перекрёстке. Не заметив предупреждающий щит, двое крестьян подрываются на минах. Под ночь Флёра с напарником приходят в деревню и отбирают у местного жителя, который работает на немцев, корову. Мучимые голодом, они доят её в открытом поле, но попадают под обстрел немцев. Напарник Флёры и корова гибнут. Измождённый подросток засыпает прямо на трупе животного. Поутру он пытается разделать тушу, его замечает проезжающий мимо крестьянин. В это время в поле из бронемашины высаживается немецкая айнзацкоманда. Крестьянин уговаривает Флёру спрятать оружие в куче сена и отправиться с ним в деревню под видом его внука — Митрофана.

Айнзацкоманда входит в село, и после «проверки документов» каратели, издеваясь и избивая местных жителей, сгоняют их в большой амбар. Офицер СС, заглянув в амбар, разрешает выйти взрослым без детей, но никто не выходит. В окно вылезает Флёра, постаревший от страха, а за ним — селянка с маленьким ребёнком. Немцы хохоча отнимают у неё ребёнка и через окно забрасывают его обратно в амбар, а саму женщину за волосы оттаскивают мимо лающих овчарок в грузовик. Продолжая грубо потешаться над местными жителями, немцы забрасывают амбар гранатами и бутылками с зажигательной смесью, слушая музыку, смеясь и аплодируя самим себе. Расстреливая сарай из разных видов оружия, каратели с помощью ранцевых огнемётов добавляют пламени. Обессилевший от пережитого ужаса, Флёра падает уткнувшись лицом в песок.
0
avatar
Нагода пачытаць:
1927—1994
Алесь Міхайлавіч Адамовіч нарадзіўся 3 верасня 1927 года (пашпартная дата, на самай справе — 3 жніўня 1926 года) у вёсцы Канюхі Капыльскага раёна Мінскай вобласці.
Бацька — Адамовіч Міхаіл Іосіфавіч 1902 года нараджэння, нарадзіўся ў в. Рачэнь Слуцкага раёна. У 1923 годзе паступіў на медыцынскі факультэт Беларускага дзяржаўнага ўніверсітэта. У студэнцкія канікулы падпрацоўваў у Капыльскім Доме адпачынку. Будучы студэнтам, ажаніўся на Ганне Мітрафанаўне 1904 года нараджэння (нарадзілася ў В. Забалоцце Любанскага раёна).
Пасля заканчэння ВНУ Міхаіл Адамовіч быў накіраваны ў 1928 годзе на пастаянную працу ў пасёлак Глуша (Бабруйскі раён, Магілёўская вобласць). Пераехаў туды разам з жонкай Ганнай і сынамі: Яўгенам 1924 года нараджэння (у будучыні — лекар) і Аляксандрам (будучым пісьменнікам).
У 1930 годзе дзеда Алеся Адамовіча па матчынай лініі, Мітрафана Фаміча Тычына, «раскулачылі» і выслалі разам з жонкай і трыма дзецьмі (з сямі) у далёкую і халодную Якуцію.
Дзед Мітрафан застаўся навек у якуцкай зямлі, астатнія члены яго сям’і вярнуліся ў Беларусь.
Ганна Мітрафанаўна Адамовіч у 1935—1936 нав. г. скончыла Магілёўскую фармацэўтычную школу.
Міхаіл Іосіфавіч Адамовіч дамогся будаўніцтва бальніцы ў пасёлку Глуша, якой ён загадваў.
Са студзеня 1940 года Бацька Алеся Адамовіча знаходзіўся на вайсковай службе. З першых дзён вайны ён — на фронце, быў тэрапеўтам 13-й арміі (камандуючы арміяй — Н. П. Пухаў), даслужыўся да падпалкоўніка медыцынскай службы.
Маці пісьменніка, Ганна Мітрафанаўна, стала актыўнай удзельніцай Глушанскага падполля з верасня 1941 года: будучы загадчыцай мясцовай аптэкі, яна прывозіла з Бабруйска медыкаменты і забяспечвала імі партызан атрада імя Кірава, разам са сваімі дзецьмі выконвала розныя заданні і даручэнні.
У пачатку 1943 года Ганна Мітрафанаўна з сынамі «пайшла ў лес», у партызанскі атрад імя Кірава 37-й брыгады імя Пархоменкі Мінскага злучэння. У аўтабіяграфіі пра свой ваенны лёс Адамовіч пісаў: «з 3 сакавіка 1943-га і па пачатак 1944-га я праваяваў шараговым партызанскага атрада імя Кірава…»
Пра невыносны боль, якi нясе вайна, Адамовіч казаў: «Калі пісаў „Хатынскую аповесць“ i прывёў партызана Флёр Гайшуна на папялішча яго хаты, вёскі, дзе фашысты ўсіх-ўсіх спалілі, прымусіў яго адчуць ад пляча да локця боль ад выпадковага апёку — неасцярожна раздушыў гарачую бульбіну.
0
avatar
"Каратели" вместе с «Хатынской повестью» Адамовича стали литературной основой фильма Э. Климова «Иди и смотри» (1985). Автором сценария к картине также стал (совместно с Э. Климовым) Алесь Адамович.
это стоит целого поста, но раз есть уже этот, то можно и здесь разместить же, да?:
Кара́тели (Радость ножа, или Жизнеописания гипербореев) — повесть Алеся Адамовича о карателях из батальона СС Дирлевангера, совершавших преступления на белорусской земле в годы Великой Отечественной войны[1]. В центре повести находится «акция устрашения», проведённая 15 июня 1942 года карательным отрядом в селении Борки Кировского района Могилёвской области, в результате которой оно было уничтожено вместе со всеми его жителями. Автор пытается разобраться в мотивации главных героев. В качестве эпиграфа он берёт цитату немецкого философа Ницше о загадочных гипербореях, которым чуждо «христианское сострадание». Произведение основано на документах, у многих персонажей есть реальные прототипы, а их фамилии настоящие.
Содержание
Повесть начинается с рождения Адольфа Гитлера, внука служанки Анны Шикльгрубер из австрийского Браунау. Затем взрослый Гитлер оказывается в командном бетонном бункере. Он пытается унять дрожь в руке и склоняется над картой, слушая донесения генерала Браухича с Восточного фронта. Гитлер вспоминает еврея Эдуарда Блоха, из-за которого умерла его мать, «мать фюрера». Далее он грезит о «выплавке чистой стали новой расы».

Затем справкой идёт информация о «карателях штурмбанфюрера СС Оскара Пауля Дирлевангера», которые 15 июня 1942 года «убили и сожгли жителей белорусской деревни Борки Кировского района Могилевской области». Со ссылкой на Бах-Зелевского данное преступление трактуется в рамках уничтожения «славянского населения». Особо подчеркивается, что карателями были людьми разных национальностей: немцы, австрийцы, словаки, латыши, мадьяры, французы и украинцы.

Действие переносится в деревню с колодцем, курами, хатами, сараями и огородами, где хозяйничают солдаты в немецких пилотках с «адамовой головой» и чёрных мундирах. В деревне остались одни дети, старики и «бабы» в кофтах, однако солдаты подозревают их сотрудничестве с партизанами. Местные жители в страхе, а солдаты раздражены и злы («наплодили сталинских бандитов бульбяники!»). В следующей сцене заполненная живыми людьми яма, которых из ручного пулемёта расстреливают каратели. Шарфюрер Лянге перезаряжает автомат, меняя «рожок». Он смотрит на свои швейцарские часы (11:31). Другой каратель, пулемётчик Тупига смотрит на свои «кировские» часы (11:34) и жуёт травинку.

Затем идёт сцена, где каратели заходят в избу с резными окнами. Пулемётчик Тупига предлагает детям мармелад и спрашивает хозяйку о партизанах, подозревая местных в нелояльности. Слыша выстрелы, старуха на сундуке впадает в истерику. Тупига расстреливает всех в доме («печка враз стала красная»). Далее у костра греются бандеровцы-«галицийцы» («мельниченковцы») с трезубцем на немецких пилотках, едят сало и пьют шнапс.

Затем описывается эпизод поимки партизана («бандита») в жёлтом кителе с ППД, которому пятёрка карателей устроили засаду на хуторе у его родственников. В потасовке они ранят партизана и увозят его на телеге, а хутор сжигают.

Далее рассказывается о том, как один из командиров взвода карателей (Николай Белый) родом из Сибири стал карателем, страдая от голода в немецком лагере для военнопленных и продавшись за «немецкий хлеб с колбасой». Предательство сделало его охранником Бобруйского лагеря. Теперь не его конвоировали, а он конвоировал колонны заключённых на «форштат» (деревообрабатывающий комбинат). В следующей сцене Бобруйская крепость из красного кирпича с прожекторами и двумя рядами колючей проволоки, за которой толпятся военнопленные. Падает снег и люди в немецких шинелях под команду «фойер!» с крепостной стены из пулемётов расстреливают заключённых, обвинённых в поджоге лагеря (7 ноября 1941 года).

Штурмбанфюрер Дирлевангер готовит «акцию возмездия», поскольку в районе селения Борки партизаны сожгли две машины и перебили ехавших в них «бобруйских полицейских». Он получает поручение лично от толстого и сердитого штандартенфюрера. Дирлевангер в столовой собирает импровизированный военный совет и через переводчика-латыша объясняет карателям-ауслендерам (не-немцам) суть операции. «Мельниченковцы» в очередной раз делают своё чёрное дело, загоняют население деревни в сарай для уничтожения. Однако люди смекают и кидаются через картофельное поле к лесу. Каратели стреляют в убегающих. Тут же появляется сам Мельниченко на сером коне и в казацкой папахе. Сделав дело, каратель Суров обливает бензином из канистры стены бревенчатого сарая с соломенной крышей. Немец спрыгивает с бронетранспортера чиркает зажигалкой и поджигает сарай. Каратели стреляют по горящему сараю из всех видов оружия. У горящего сарая вспыхивает конфликт между карателями. Мельниченко замахивается на Белого плетью, но тот стреляет в него из пистолета.

Следующий эпизод посвящён прошлому Мельниченко, сыну «головы колгоспа» с Николаевщины, который пережил голодомор и идейно перешёл на сторону немцев и спас жизнь одному из них, за что удостоился поездки в Лейпциг. Затем встреча с родителями в оккупированном Киеве, во время которой он прячет эсэсовскую пилотку в рюкзак. Во время застолья Мельниченко пытается оправдать оккупантов за их борьбу с партизанами и угоны населения на работу в Германию («хоть свет посмотрят»).

Ещё один эпизод посвящён штурмфюреру Муравьёву, который студентом пединститута был направлен в военное училище, а оттуда лейтенантом на фронт. С оружием наперевес он, «опережая политрука роты», бежал в атаку, крича «За Родину! За Сталина!». Однако позже Муравьёва окружали убитые и раненые однополчане. Раненым он попал в плен и оказался в Бобруйском лагере. Там он решил присоединиться к победителям и променять «тифозный лагерь» на новую, теперь уже немецкую военную форму. Его девизом были слова отца: «везде можно остаться человеком», а примером — русские князья, которые шли в услужение ханам, чтобы не распалять лютость победителей. Однажды во время бегства от партизан Муравьёв даже ударил немца-шофёра бронетранспортера за неподчинение его приказу, чем, по его мнению, утвердил авторитет русского офицера. И действительно Дирлевангер пригласил русского эсэсовца в свою могилевскую квартиру на «товарищеский ужин», где он с Циммерманом беседует о Ницше, Библии и Гутенберге. Муравьёв удивляется, что «сорвиголова» Дирлевангер вопреки нацистской пропаганде держит у себя хорошенькую еврейку Стасю, которая приносит офицерам кофе.

Завершается повесть «разговором умершего бога с проституткой». Женщина спрашивает Господа о развешенных на стенах часах и тот отвечает, что это «иконы времени». Женщина спрашивает о смерти Бога, о которой она слышала от одного студента. Затем она спрашивает о Каине и слышит в ответ, что это была «радость ножа». «Я устал миловать», говорит Бог, «пустота, которую я оставил в человеке, может заполниться чем угодно».

Перед финальной сценой окончательной расправы все как будто замерло. Дирлевангер пытается стрелять из вальтера в аиста и старательно обходит коровьи лепёшки на улице. Местные жители (200-300 человек) собраны в гумне. Амбар горит. Кому-то из карателей делается дурно. Муравьёв докладывает Дирлевангеру о стычке среди карателей: Мельниченко ранен, Белый убит.

В эпилоге вновь появляется Адольф Гитлер, который сетует на своих недоброжелателей будто он и слова не мог связать без пастора Штемпфле. Своим единственным другом он называет Дитриха, а своими покровителями лишь Высших Неизвестных. Гитлер проклинает Белоруссию и грезит о «широкой полосе лагерей» за Волгой.
0
avatar
Мама Адамовича «старостой» была при оккупантах — загадчыца аптэки! — хоть муж в армии с 40-го…
Эцих немцау-фашыстау-картаплянникау нешта ни паняць…
0
avatar
Моя бабушка покойная была заведующей аптекой до войны, во время войны, и после войны ещё лет двадцать.
Тоже переправляла лекарства партизанам, но это не помешало партизанам забрать у неё корову, якобы по ошибке.
Аптеки были для гражданского населения. И больницы при немцах были для гражданского населения, с врачами немцами, чтобы не было эпидемии, как она говорила. немцы и полицаи лечились в госпиталях.
0
avatar
немцы и полицаи лечились в госпиталях.

Полицаи всегда пристроятся.
0
avatar
И больницы при немцах были для гражданского населения, с врачами немцами,
а вот и нет — немцы были на фронте. В тылу были ряженые немцы — особенно врачами.
Вот наш Фогель тоже знает немецкий.
А то понаехали воевать французы — Лурье и давай переходить к партизанам. Странно как-то, да?
0
avatar
По теме: Хатынь. В этой страшной трагедии не должно быть белых пятен
Я пыталась записать каждое слово. Это труд.
Воспоминания девочки, родом из Хатыни:
— Ані прыехалі, эці карацелі — 150 чалавек паліцаеў і 150 бандэраў. Акружылі дзярэўню і началі… Началі зганяць людзей у сарай…

Казалі, што будзе сабраніе, ну і людзі паверылі ім — патаму што людзі былі, людзі гаварылі, што ў нас не было нікаго із дзеравень ні ў паліцаях, ні ў партызанах… Так яны думалі, што тыя іх пажалеюць… Ну эта… Ані нічога не думалі нашчот этага. Што яны думалі, што ім была дана такое указаніе, гаварат, — ім была дана указаніе унічтажаць дзерэўні, каторыя находзяцца ў лясу.

Возле леса. Наша дзерэўня как раз самая паследняя. У лесу.
Ну вот людзі паверылі і пайшлі, а хто был дома бальной і дзеці — ані на месці ўбівалі. Людзі разышліся, у сарай пайшлі ўсе — ані ўсех закрылі, і дзверы ў сараі, і запалілі. А тады людзі ўсе пайшлі ў дзверы, дзверы праламалі і началі выхадзіць, так яны тады началі расстрэліваць усех.

Ну вот я шла…… бо сцямнела… была цёмна. я пабежала…

Я была ў цёці… Тады я пабежала дамой. І сестра мая была са мной. Ана пабежала са мной. Па картафляніку беглі. Гразь, а мы босыя. Ані па нас стралялі, а сястра гаварыт: «Вярніся назад, цебя уб'ют — ты малая.» А я… Бросіла: «Я скоранька перабягу.» Яна паднялась с картафляніка, з гразі, наверх, і пабежала вніз. Там наш дом быў.

А я была ў цёці. Тады я пашла к цёці. Я была у цёці і тады гавару: «Цёця, давай пайдзём, вот лес не далеко.»А ана гаварыт: «Ні нада, ужэ позна.» Мы смотрым в акошка, а ані в саседнем доме там… разбіраюцца… с людзьмі… Я пабежала дамой… Выбежала я с хаты, а цёця дзверы закрыла. Я ей сказала: «Цёця не закрывай дверы, а то яны ж ўсё адно паламаюць дверы. Усё-раўно яны зайдуць. А яна закрыла дзверы.

А яны патом прыйш… паламалі дверы і цёця, як пашла патом адпіраць дверы, дык яны ёй выстралілі куда-та ў грудзі… І ўшлі. А я сідзела ў паграбі. І я із-за печкі, із-за печкі відзела, как зашоў худой немец. Ня немец — паліцай. Худой такой зашоў, высокій. І міма этай печкі, дзе заполак. Відзела этую морду страшную, худую… І я скоранька апять пад… спраталась пад этую, пад доску… А там картошкі… была мала картошкі, так я падбілась пад эту дошку і плацце за сябе так схавала.

Ані палядзелі — не відаць, злазілі на дом, на чардак — нічога не нашлі — ушлі. Тады я пабежала… Вышла із погрэба і пашла да цёці. Гавару: „Цёця, цёця!“, а яна гавора: „Дзеткі, ідзі спрачся. А то ані цябе уб'юць.“ Я палядзела па вокнах. А ў дзярэўні ж окна нізкія. Я палядзела па вокнах — нікаго не відаць! Я патом ішчо да цёці падышла, а цёця гаварыт: „Ідзі, дзетка, спрачся!“

Ну я ўжо не пашла пратацца.

Я пабежала дамой. Бежала дамой, а мама… эта… Не мама! Па сцежке бежала дамой, думала, што там хто-нібудь ешчо астаўся.
А ані гаварат… А ані ідуць удваёх. Адзін цянець кажух. У папы былі овцы дык ён біў і шыў валенкі. Шубы шыў… Яны ў яго сарвалі эты кажух і сцянулі. А я спрашываю… А я бягу наўстрэчу і гавару: „Папа, папа!“ Думала, што ён бягіць — відзіць што мяне ўдома нет, он бягіць, штобы мяне ў кажух спратаць.
А адзін пісталет… нож… аўтамат!(паказвае на плячо) на плечах, на грудзях… І втарой ішчо. А втарой тады рукой так палажыў ему — »Не убівай! " — мол… І сказаў: «Бяжы до лясу!» Да лесу. Паказаў.
Там на хутары цёця жыла. Цёця з дзядзькай. Бягі туда, малая! І я пабежала туда. Пабежала да цёці, а цёця гаво… Ужо сцямнела! Брат мой і дзядзька і другой дзядзька гавораць: «Пайдзём у дзярэўню, можа шчэ хто астаўся жывой. Дык будзем спасаць!»

Ані пабежа… Ані пашлі ў дзярэўню… Но… Маня и Юля, каторыя асталіся былі пад грудай мёртвых і гарэлых.
Яны не трогалі іх, а назаўтра пайшлі утрэчкам. Туда. Вытянулі іх. І перадалі. Саабшчылі парцізанам.

Парцізаны прыйшлі і взялі іх. Забралі в лес і лячылі іх. У лясу там. Даставалі всякіе мазі. Дзе-та даставалі яшчо якое масла несалёнае, кароўе. Ані ўжо маглі і кароў даіць, усё.

А патом в дзярэўне нашолся прэдацель. І сказаў ім, паліцаям, што там две жэншчыны хатынскія жывуць на хутары, у бабушкі. І яны не хацелі на іх, не давяралі ім… Адна пайшла ў калодзец, села задам — і ўпала ў калодзец. А втарую нідзе не нашлі. Дзе втарая дзелась — не ізвесна.
слушай, кум, внимательно
0
avatar
Ну всё. Допрыгались. Наташа проснулась.

+1
avatar
Правда о войне:
— После захвата района немцы взялись устанавливать оккупационную власть. Зная, что у Петра Прусского раскулачили отца, назначили его старостой Гадивли. Пётр не хотел, отказывался, понимая серьёзность ситуации, в которой может очутиться. Но его слушать не стали, поскольку понимали, что добровольно никто не возьмётся за опасное управление деревней. Пётр не успел совершить ни хорошего, ни плохого дела, связанного с его руководящей деятельностью. Через короткое время после назначения его старостой в Гадивлю заявились партизаны и схватили Петра.
Понимая, что ему пришёл конец, несчастный ухватился за забор и начал слёзно проситься не убивать его. Однако обречённого силой оторвали от изгороди, завели в конец деревни и в лощине перед Зимником закололи штыками. Многие слышали, как Пётр кричал от предсмертной боли. Говоришь, что в своих мемуарах основатель партизанского движения на Лепельщине Линьков писал, будто очень рьяного старосту Гадивли партизаны изловили, связали, затащили на мост и взорвали вместе с ним? Это самая настоящая ложь. Одна из дочерей Петра, то ли Зенка, то ли Тонька, украдкой огородами последовала за партизанами, уводящими отца. Видела, как его резали. Весь кровавый процесс смотрела молча, от ужаса даже боясь дышать. После обо всём увиденном рассказала матери Евдокии, которая не стала скрывать от односельчан правду о смерти мужа. Да многие и сами были свидетелями убийства. А партизаны в оправдание потом распустили слух, что Пётр будто бы заявил немцам на одного из них, который находился поблизости Гадивли. В эту ложь никто не поверил. Все были уверены, что закололи человека всего лишь за то, что его назначили старостой.
Фрагмент из мемуара партизанского у-я:
0
avatar
круто — из десантников!
0
avatar
Мне фильм не зашел. Излишне театрален и нарочито драматичен. Все эти заламывания рук… это не война а купаловский театр. На самом деле все было обыденно и часто без эмоций (люди уже на третий месяц привыкают к смерти рядом): cегодня живой — завтра мертвый.
0
avatar
Мне фильм не зашел. Излишне театрален и нарочито драматичен. Все эти заламывания рук… это не война а купаловский театр.
Ну, как бы да, фильм и задумывался не как беспристрастная документальная хроника, а как художественный продукт. Цель — показать зрителю ужасы войны и то, что она делает с людьми. В каком-то роде напугать его, вызвать чувство омерзения, как рефлекс. По сути дела — пропаганда.
0
avatar
«Акупацыя. Містэрыі» Андрэя Кудзіненка — фільм для пакаленьня 90-х. Тэма аналагічная, толькі шанцаў патрапіць у кінатэатры краіны ноль.
+1
У нас вот как принято: только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут делиться своим мнением, извините.